02.06.2024
0

Поделиться

Технология, киберпространство и душа. Сборник

Джеймс Хиллман

ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ

*При использовании смартфона, рекомендуем располагать его горизонтально


Этот сборник посвящен исследованию технологии, киберпространства и психики. Объединяя юнгианские и архетипические перспективы с взглядами пионеров искусственного интеллекта и Интернета, эта книга проникает в массив современных и будущих инноваций в поисках их психологических последствий. Подключен или отключен? Эссе Роберта Романишина, Микиты Броттмана, Глена Мазиса и других поднимают этот главный вопрос. Войдите в виртуальный мир, откройте для себя перенос смартфона и подумайте о жизни с роботами.


Аналитическая психология и развлекательные технологии: праздность и процесс индивидуации

Оттавио Мариани

Оттавио Мариани, доктор медицины, работал психиатром-консультантом до 1999 года, когда он окончил Институт К.Г. Юнга в Цюрихе и начал частную практику в качестве аналитического психолога в Милане. Он работал главным психиатром в государственном реабилитационном центре для психотических пациентов. Он опубликовал ряд статей о психотерапии и психотических состояниях. Д-р Мариани преподает в Centro Italiano di Psicologia Analitica в Милане и в Международной школе аналитической психологии в Цюрихе (ISAPZURICH). В течение последних десяти лет он проявлял большой интерес к мысли Вольфганга Гигериха.

Вступление

За последние несколько лет я стал свидетелем того, как все больше и больше молодых людей испытывают различные типы трудно диагностированного психологического стресса. Я имею в виду случаи, которые не проявляют определенного набора симптомов, но, тем не менее, имеют типично доминирующее измерение скуки, наряду с отсутствием этической ориентации и хронической потребностью в экстремальных переживаниях, которых одни добиваются в спорте, а другие – в сексе, религии и аналогичных сферах. Другими словами, я говорю об условиях, отмеченных наличием пустоты, которую невозможно заполнить или преодолеть.

Это восприятие ненасытной пустоты иногда приводит к вспышкам неконтролируемого насилия, которые многие психиатры не могут объяснить. Пример описан в недавней книге философа и аналитического психолога Умберто Галимберти. Он рассказывает, что несколько лет назад беседовал с молодым человеком, который сидел в тюрьме. Его посадили за то, что он сбросил с моста большой предмет в проезжающую под ним машину. Упавший предмет разбил машину и убил водителя. Что удивило Галимберти, так это то, что парень выглядел абсолютно нормальным. С классической диагностической точки зрения, если мы исключим определенную степень психологической незрелости, он не вписывался ни в одну из существующих психопатологических категорий, которые мы обычно применяем к тем, кто проявляет подобного рода агрессивное поведение. Единственным проявившимся фактом стали слова молодого человека о том, что ему наскучила жизнь, которую он вел непосредственно перед инцидентом на мосту. Многие пытались создать новые диагностические категории, чтобы поместить людей, страдающих от такого рода психологического расстройства. Таких пациентов иногда называют «постмодернистскими». Преобладающим методом, применяемым к таким людям, был индивидуальный подход. Хотя этот подход может предложить нам подробные описания того, что происходит с одним человеком, он не проливает света на культурный фон, который также вносит большой вклад в этот новый тип расстройства. На мой взгляд, проблемы, от которых страдают эти молодые люди, в меньшей степени относятся к экзистенциальному недомоганию, типичному для подростков, но более к культурным проблемам всего нашего общества. Больше всего меня привлекло то, что эти формы юношеского психологического расстройства – независимо от того, связаны ли они с особо жестокими инцидентами, о которых так скрупулезно сообщают СМИ, или с более спокойными формами страдания – обычно возникают при избытке свободного времени или досуга. Сегодня, как никогда раньше, кажется, что измерение боли, которое часто маскируется химически вызванной эйфорией, может найти свое проявление только в периоды досуга, вне священного пространства, которое наша культура отводит работе.

Автономная психика и технология как ее продукт

Культурная динамика, лежащая в основе этих форм психологического стресса, обусловлена впечатляющим развитием технологий, произошедшим за последние несколько десятилетий. Технология, по сути, изменила природу всех наших действий и создала стрессовый культурный климат, который сейчас переживают молодые поколения. При этом технологию можно рассматривать, по моему мнению, как новую точку в системе отсчета, к которой фрейдистская и юнгианская психология в целом апеллировала до настоящего времени.

Технологии изменили мир, в котором мы выросли, и обставили его инструментами, которые регулируют нашу жизнь и которыми мы обязательно должны пользоваться. На сегодняшний день технология предстает как необходимая основа для выражения и реализации наших страстей, желаний и идеалов.

Поэтому мой подход к теме свободного времени и к диапазону целей, для которых оно используется, не исходит от индивидуума: вместо этого я пытаюсь рассмотреть масштаб культурных сил (богов, религий и технологий), которые вводят и регулируют свободное время. Мне кажется, что отказ от личностно окрашенных подходов позволит нам лучше понять природу беды, которую я пытаюсь здесь проанализировать, а также даст более четкое представление о том, что сегодня остается от сферы частной жизни.

В соответствии с этой предпосылкой, я намерен рассматривать технологию и отношение к технологии, особенно к технологии медиа и индустрии развлечений, как продукт психики, которая, как напоминает нам Вольфганг Гигерих, наделена собственной свободой. И психика, и ее производные (в данном случае речь идет о технологии) обладают автономией, которая позволяет им проявляться независимо от нашей воли и даже преследовать цели, которые мы порой считаем вредными и контрпродуктивными.

Итальянский философ Эмануэле Северино выражает похожее мнение:

Великие формы западной традиции обманывают себя, когда воображают, что могут поставить технологию на службу своим собственным целям, [поскольку] присвоение силы технологии уже стало их первой и самой главной амбицией. И такая власть, которая является целью технологии для самой себя, независимо от внешних целей, на которые ее хотелось бы направить, не является статичной; напротив, она характеризуется собственным бесконечным стремлением к все большей власти… которая уже не может быть произведена вне технологического аппарата. Это стремление к бесконечному умножению власти представляет собой уже сейчас, или уже начало проявляться, как самое большое стремление, которое можно найти в любой точке планеты.

Бог, свободное время и становление Шаббата

Институт свободного времени был впервые установлен в западном мире Яхве. Мы читаем в книге Бытия:

И в день седьмой окончил Бог дело Свое, которое Он делал, и почил в день седьмой от всех дел Своих, которые делал. Тогда благословил Бог день седьмой и освятил его, потому что в оный почил от всех дел Своих, которые Бог сотворил и сделал» (Бытие 2:2-3).

Создавая Шаббат, Бог признал необходимость в пространстве, имеющем рекреационный (или «посткреационный») характер. Именно после того, как Яхве был удовлетворен Своей работой и увидел, что «это хорошо», он решил отдохнуть. Он установил, что люди должны посвящать определенное время в своей неделе тому, что не связано напрямую с активной, продуктивной работой, а связано с признанием смысла и ценности уже сделанной работы. Но Исход рассказывает нам, что Божье наставление освящать и соблюдать седьмой день встретило сопротивление, настолько сильное, что он пожаловался Моисею, сказав:

Доколе вы отказываетесь соблюдать заповеди Мои и законы Мои? …. Пусть каждый остается на своем месте, и никто не покидает места своего в день седьмой (Исход 16: 29-30).

Человечество неожиданно проявило непокорность в соблюдении этого установленного периода отдыха. Несмотря на то, что Бог дал народу Израиля двойную порцию пищи накануне, они все равно отправились в субботу в пустыню искать манну. Поскольку мы не можем объяснить их непослушание недостатком пищи, мы можем только удивляться врожденной потребности избранного народа быть всегда активным независимо от цели или полезности их деятельности. Их нежелание участвовать в дне отдыха не находит правдоподобного объяснения, по крайней мере, на первый взгляд. Итак, вопрос остается открытым: почему человечество так сильно противится установлению священного периода свободного времени. Что на самом деле представляет для нас такой период?