Кеннет Грант
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
23 Сентября
Обряд не был выполнен, и моя авантюра была прервана внезапным рецидивом, который заставил меня снова лечь в постель на следующий день после предыдущей записи. Я немилосердно лечила себя, начиная с 18-го числа, и с тех пор едва ли были моменты бодрствования. Я говорю моменты бодрствования, но должна сказать моменты нормального бодрствования, поскольку я находилась в более или менее непрерывном сне с начала приступа в кровати. Это, несомненно, спасло меня от неприятного физического дискомфорта. Тем не менее, в начале прошлой ночи меня охватил кошмар, и я проснулась в холодном поту, испуганно призывая на помощь. Я не буду снова к нему возвращаться, но я напомню сон, который ему предшествовал.
Я снова в школе; это был мой последний урок. Я помню дорогу домой; она появилась ярко и точно: деревья, изгородь и изгиб дороги прямо перед домом моих родителей в Хоуве. Г-н Ф. нависает над своими воротами, глубоко погруженный в разговор с кем-то, кого я не помню. По мере раскрытия сна я ощущала ужас, который должен был случиться; и по мере того, как перед моим взором разворачивались эпизоды, даже как они разворачивались за много лет до этого, я снова ощущала одурманивающую панику, обрушившуюся на меня, парализующую все мое существо.
Когда я подошла ближе к господину Ф., его знакомый отступил и исчез из поля зрения. Железные ворота шумно распахнулась, и г-н Ф. с улыбкой поманил меня в темную и зловонную прихожую. Я снова увидела викторианские гравюры, глазированные горшки с искусственными цветами, статуэтки Христа, которые были подарены набожным другом миссис Ф. в тщетной надежде, что они поспособствуют принятию ими католической веры. Большая Библия лежала на столе холла; даже торговцы могли увидеть, какими хорошими людьми были Ф.
Г-н Ф. покровительственно болтал со мной минуту или две, и потом украдкой взглянул в гостиную. Там никого не было. Его улыбка стала фальшивой. Он неудержимо трясся и его голос — обычно высокий и плавный — стал низким и хриплым. Затем он закрыл входную дверь. Я помню, как, подавляя крик, говорю ему, что меня ожидают домой на ужин; что мой опекун будет сердиться, если я опоздаю. Г-н Ф. улыбнулся кислой болезненной лицемерной улыбкой. Он взял меня за руку, и мы сели на нижней ступеньке винтовой лестницы.
Потом начался кошмар. Это была точная копия события, которое произошло когда-то на самом деле. Я помню, как шаталась на ногах, когда он схватился за меня с бешеным волнением. Он схватил что-то еще, но мое видение было размыто густым и душным туманом. Там я соприкоснулась с ужасом, который скользил и бился в моих руках. Потом я увидела спальню миссис Ф.: молитвенники, еженедельный вестник, выпускаемый протестантской миссией, засушенные цветы, почти черные листья…
За этим калейдоскопом воспоминаний последовала полная амнезия. Я была в забытьи, пока не проснулась, обнаружив себя лежащей на моей кровати, мое тело горело, мой разум был измотан, покалывало руки, обожженные безымянным ужасом.
Эти дни, кажется, минули так давно. Однако кошмар был для меня полезен, поскольку он показал мне, кто на самом деле отвечает за мое нынешнее состояние. Я была не совсем честна перед собой. Это я подала идею г-ну Ф.; это я умудрилась возвращаться из школы этой обходной дорогой — то был не самый короткий путь. И именно я неделей раньше видела сны, за которые мне было так стыдно, что я даже не смела уснуть весь остаток ночи. Поэтому, косвенным образом, я способствовала возникновению ситуации, которая оказалась роковой для меня и роковой для г-на Ф., который в результате был убит моим опекуном. Я очень рада теперь, что против него не было найдено никаких подтверждающих доказательств.
Именно из-за таких снов я была вынуждена вести жизнь, которую я выбрала позже. Было время, когда я отказывалась это признать, но это правда.
24 Сентября
Лихорадочная и бессонная ночь. Я не могу с этим справиться. Кошмар скрывает что-то еще более глубокое. Я не могу многого понять и усилия понять делают меня больной. Мой разум содрогается под влиянием воспоминаний и чувственных галлюцинаций.
26 Сентября
Я достаточно хорошо себя чувствовала, чтобы утром пойти вниз на завтрак. Г-н М., кажется, чувствует себя лучше; его жена ожидает сегодня днем подругу.
Позже:
Подруга приехала сразу после трех часов дня. Я впустила ее . Она была стеснена моим присутствием. Отметив это, я ушла вскоре после чая. Когда я шла в мою комнату, то заметила мальчика, прячущегося в зале. Он удалился на кухню, бросив на меня угрюмый взгляд.
Я одержима идеей получения энергии. Я совершенно истощена и могу не выжить до следующего Лунного Ритуала, если не получу каким-то образом жизненную силу.
Замыслы один за другим сменялись в моем мозгу, когда сразу после восьми часов я услышала, что кто-то постучал в мою дверь. Думая, что это был мальчик с моим подносом еды, я велела ему оставить его за дверью. Я не услышала ни его ответа, ни звука от подноса, поставленного на пол в его обычной неуклюжей манере. Встав со своего места у окна, я немного приоткрыла дверь. Там никого не было: ни ужина, ни мальчика. Я вернулась обратно, думая, что меня обманул звук снаружи дома, когда второй, довольно безошибочный сигнал внезапно вызвал во мне припадок истеричного гнева. Я бросилась к двери и распахнула ее . Там по-прежнему никого не было, но у моих ног лежал небольшой, аккуратно сложенный листок бумаги. Это была небрежно нацарапанная незнакомой рукой записка: «Приходите сегодня снова» прочла я. Записка была без подписи, и написана на грязном клочке бумаги.
Этот инцидент глубоко меня взволновал. Я решила, что явная неразборчивость почерка был преднамеренной; это дало время предъявителю уйти, пока я пыталась расшифровать его. Но кто бы мог оставить такую записку? Мистер и миссис М., мальчик, посетительница — кто еще мог быть в доме? Но записка была бессмысленной, учитывая тот факт, что я нигде не была уже несколько дней. И затем пришла пугающая мысль. Я ходила в город шестнадцать дней назад и там могла встретить кого-то, кто мог бы, возможно, написать эту записку. Но это маловероятно. Как он смог получить доступ в дом; что значит снова? Возможно, он находится до сих пор в доме! Эта идея пугает меня. Быстро одевшись, я пошла на первый этаж и в гостиную, где мистер и миссис М. беседовали с их посетительницей. При моем приближении наступила внезапная тишина и улыбки исчезли с их лиц. Я могла видеть, что никто не тревожил их до моего появления и под предлогом прихода за каким-то фруктом я оставила их с извинениями.
Но я не могла прогнать мысль, что кто-то, возможно, вошел в дом и в этот момент, вероятно, смотрит на меня из какого-нибудь темного угла. Я не вернулась в свою комнату, а вместо этого пошла на кухню. Мальчик стоял у комода, подготавливая поднос для моего ужина. Он стремительно обернулся, когда я вошла, и стрельнул в меня взглядом, полным раздражения и, как мне показалось, вины. Он был угрюм более чем обычно, и я знала, что спрашивать его об этом бесполезно, поэтому я взяла поднос и попросила его не подниматься ко мне с чем-либо позже, поскольку я хочу уединиться.
Я едва обратила внимание на еду, такой голодной я была. Мои нервы были расстроены, и я ощущала острые боли в ногах. Я разделась, легла в постель, но не могла спать. Взяв в руки этот дневник, я рассказывала об этих тривиальных происшествиях, в то же время внимательно прислушиваясь, но не было ни малейшего звука.
Мое сердце почти перестало биться, когда я услышала шум на лестнице, но это был только г-н М., который раньше своей жены отправился в постель. Позже шумы в зале подсказали мне, что молодая посетительница миссис М. откланялась, и что миссис М. поднималась наверх. Она остановилась за моей дверью; я задержала дыхание; она двинулась прочь, и доски скрипели с каждым ее шагом.
Среди вероятных объяснений этого тревожного инцидента был одно, которое я не могла отогнать. А именно — человек, который, возможно, отправил мне записку, мог использовать посетительницу миссис М. для того, чтобы передать ее мне. Поскольку у миссис М. не могло быть никаких подозрений об этих обстоятельствах, я знала, что будет бесполезно пытаться извлечь из нее какую-либо информацию.