Тобиас Чёртон
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
Кроули и «Макгрегор» Мазерс
Довольно любопытно, что, когда Кроули впервые встретился с Мазерсом в Париже в начале 1899 года, на его визитной карточке было написано «граф Владимир Сварефф», но в то время Мазерс сам страдал от недостатка денег, тоже использовал самые разные титулы, например, «граф Гленстрэ»[1] и считал себя новым воплощением Якова IV, Шотландского — короля-покровителя алхимиков. Кроули любил играть разные роли, в юности был тщеславным снобом, называл себя «лордом Болескином», но следующее ранее неопубликованное письмо Джеральду Келли предлагает взглянуть на это иначе и предположить, что он мог вполне адекватно обосновать, почему ему не зазорно назвать себя «лэрдом» Болескина и Абертарфа:
Замечу по поводу титула [лорд Болескин]: незачем нам ссориться. Алистер Кроули — мой псевдоним, но (intra nos)[2] Роуз от него в восторге; если я собираюсь вернуться на Восток, мне тоже нужно быть в восторге. «Лорд» — это не английский титул, а дань вежливости, так обращаются, например, к шотландским судьям. Мои заклятые враги в Инвернессе спорили со мной целую неделю, но сдались, когда я им это объяснил. Я не знал, что Кэмберуэллы [дом Келли] относятся к этому так серьезно! Б. К. [мать Роуз, Бриджит] зовет Роуз «леди Болескин». Хватит: я не раздражен, особенно после того, как ты поразил меня таким шедевром, как «я, естественно, должен поступить, как они» — по правде говоря, я каждый раз смеюсь, когда вспоминаю об этом![3].
Спенс предполагает, что псевдоним, под которым Кроули был известен в сердце Лондона в то время[4], скорее всего, был частью тщательно продуманной схемы Специального отдела, предназначенной для того, чтобы выкурить русских анархистов и агентов из района лондонского Вест-Энда: в то время для британских спецслужб это оставалось серьезной проблемой. Это могло бы объяснить, почему квартира «графа Свареффа» на Чансери-Лейн находилась под наблюдением полиции.
15 января 1900 года в отеле “Cecil” Кроули получил два письма от мисс Эвелин Холл, в которых говорилось: «за вами (и за всеми вашими друзьями по адресу Чансери-Лейн 67) наблюдает полиция. Это связано с “братом приятельницы по колледжу”, но, без сомнения, смысл ее намеков можно понять. Она наивно полагает, что обвинение правдиво»[5]. Кроули усомнился в этих словах[6][7]. Возможно, что полицейское наблюдение было спровоцировано врагами Кроули из Ордена, в частности, Фредериком Ли Гарднером, который осуждал Кроули за предполагаемые беспорядочные связи с мужчинами и женщинами и пытался поймать его на горячем[8]. Также вполне возможно, что Кроули жил под псевдонимом, чтобы о его исследованиях магии, как белой, так и черной, ничего не узнала семья. А, возможно, он просто развлекался, извлекая выгоду из того, чему научился в Санкт-Петербурге.
Годы спустя Кроули утверждал, что жил инкогнито, потому что ему весело было наблюдать за тем, как начинали пресмыкаться перед ним торговцы, услышав слово «граф». Он изучал их реакцию с психологической точки зрения. Также он утверждал, что не хотел, чтобы члены его семьи знали о его оккультных экспериментах на Чансери-Лейн. Оба объяснения могут быть ложью. Кроули впихивал свою карточку «графа Сварефф» всем, кто соглашался ее взять, не только торговцам. По теории Спенса, в его жизни после Кембриджа не было случайностей. Встреча с Бейкером в Швейцарии, работа с Мазерсом, с карлистами Эшбернхэма — все это наводило Спенса на мысль о шпионе, внедряющемся к легитимистам. «Все, что касается его связи с Герметическим Орденом Золотой Зари, отдает провокацией»[9]. Нет сомнений в том, что поведение Кроули обостряло тлеющие в Ордене межличностные конфликты. Но также можно предположить, что Кроули просто наслаждался ролью провокатора на своих условиях, удовлетворял собственное стремление к анархии и жажду приключений, получал удовольствие, красуясь и проявляя экстравагантные, порой противоречивые, политические и духовные амбиции.
Когда авторитет Мазерса в Ордене Золотой Зари пошатнулся, Кроули полагал, что это главным образом потому, что нашлись члены Второго или Внутреннего Ордена, которые узнали, что в Париж он отправился для участия в заговорах против правительств Испании, Португалии и, вероятно, Великобритании. Легитимисты мечтали избавить Британию от «узурпаторши» Виктории и ее преемника, принца Уэльского, предложив корону принцу Рупрехту («Королю Роберту»), сыну Марии Терезы Генриетты Доротеи Австрийской-Эсте-Моденской, из дома Стюартов[10].
Кроули, возможно, получил первоначальное указание наблюдать за деятельностью Мазерса, но, когда оппозиция Мазерсу в Ордене перешла в открытую атаку на самого Кроули (которого воспринимали как его уполномоченного), идея реформировать Орден, возможно, вышла на первый план. Отчасти она основывалась на убеждении Кроули, что Орден укрывает людей, о которых он позже говорит, как о «Черных Братьях». По определению Кроули, Черные Братья стремились распространять негативные, деструктивные или упадочные духовные убеждения и срывать долгосрочные планы тайного «Великого Белого Братства», наставников человечества, которым он считал себя обязанным служить. По мнению Кроули, Белое (магическое) Братство хотело сохранить целостность Великобритании и добиться — как мы еще увидим — в будущем союза ее с Соединенными Штатами Америки.
Буря в Золотой Заре совпадала также с клятвой Кроули — клятвой Священной Магии Абрамелина, которая обязывала его преодолевать искушения «злых Князей Мира». Он должен был ожидать опасных испытаний; близкий друг и наставник Аллан Беннетт поощрял его рассматривать физические трудности как зримое проявление духовного зла, сопротивляющегося магу, ищущему высшей духовности. На сцене реального мира Кроули уже разыгрывал собственную динамическую внутреннюю драму.
Личная привязанность его к Ордену доходила до того, что он искренне поощрял молодого Джеральда Келли следовать его примеру. Для Кроули духовный идеал Ордена был выше любой политики. Нигде мы не найдем, чтобы он злорадствовал или хвастался о внутреннем расколе, неумолимо разрушившем Орден — начался он, впрочем, еще до того, как Кроули появился в нем. Да, он мог выступить катализатором, но откуда ему было знать о том, что все будет именно так — если, конечно, он изначально не желал развала Ордена? Мазерс требовал верности; Кроули ее проявил. Все указывает на то, что он изначально ждал того, что предлагала орденская пропаганда: романтической преемственности древнего духовного Ордена Розового Креста. Из писем Кроули того периода можно заключить, что он относился к доктринам Ордена серьезно, без скрытых мотивов, и советовал своим близким быть к ним столь же внимательными.
В конце 1899 года, по листам золотым тиснением с девизами клана Макргегоров — “S rioghal mo dhream” («Моя раса королевская») и “E’en Do and Spare Not” («Цель оправдывает средства», естественно ведущее со временем к «Делай, что хочешь») — Кроули писал неофиту Джеральду Келли об экзаменах Ордена:
Дражайший брат E.S.D.,
Сдавай экзамены ради самих экзаменов. Значения [еврейских] слов важны. Однако, если ты знаешь их по числам и можешь импровизировать, записывая символы разборчиво — уже хорошо.
Твоя מ [еврейская «мэм» = «вода»] написана была хорошо. Не занимай себя с “Eastern Books”. За тобою идет тот, кто станет впереди тебя, потому что был прежде тебя[11]. Шанс, что я приеду в город, колеблется между «вероятно» и «несомненно». Твоя «сила концентрации» совершенно ничего не стоит, потому что ты 0° = 0▫ [неофит]. 0 — число Дурака Таро. Очистись, не теряй больше времени и не трать силы на внутреннюю пустоту (Кроули).
Я уже больше десяти дней на К.П. [на казарменном положении] из-за гриппа. Написал несколько строчек — по большей части медитировал над K. F. [“Th e King’s Friend”: пьеса, над которой Кроули работал в то время]. Название отличное — работа сделана уже на три четверти. Всего только написать пять актов — а я не могу ни одного. Попробую снова, теперь, когда мне стало получше.
Искренне твой, Пердурабо”[12].
Еще одно ранее не публиковавшееся письмо к Келли из Болескин-хауса, написанное либо около Нового года, либо в конце марта 1900 года — незадолго до критического разрыва в Золотой Заре — излучает дух радостного примирения, никак не соответствующий гипотезе о тайном агенте-провокаторе:
Дражайший брат,
…Все великолепно. Мне замечательно работается. Адрес В. Н.[13] — Металлургический завод, Бейзингсток, MMH, Зал Марка Мейсона на Грейт-Квин-стрит. Я писал тебе из Эдинбурга о разных людях, правда же?.. Мы могли бы съездить в Париж на несколько дней или недель. Я в любом случае туда поеду, и я хотел бы, чтобы ты встретился с вождем, Грегорахом [Клан МакГрегоров], императором Исиды Урании. С его женой, от чьей картины ты настолько без ума[14]. Адью! Боги позаботятся о тебе! До встречи,
Искренне твой, П[ердурабо][15].
Показательно, что в мае 1900 года, меньше, чем через месяц после разрыва, мы находим Кроули все еще преданным храму Исиды Урании в Лондоне — даже после того, как мятежники покинули его из-за разногласий с Мазерсом. Если бы Кроули хотел спровоцировать восстание, можно было бы ожидать, что он благополучно откажется от трудностей, связанных с посвящением новых адептов. Вместо этого он призывает Келли тоже поучаствовать и с облегчением говорит о том, как покинули храм противники Мазерса — и его самого. Он не спорит с Мазерсом и, похоже, просто рад оставить позади тех, кто, по его мнению, изначально не готов был к магическому посвящению.
Макгрегор из Болескина, отель “Great Central”, Лондон.
Дражайший брат,
На следующей неделе состоится собрание Ордена для посвящения мадам Люсиль Хилл41.
Ты [брат E. S. D. = Джеральд Келли] будешь участвовать в ритуале, поскольку количество членов храма Исиды Урании №3 сократилось. Фактически, все — команды Хантерсов[16], Блэкденов[17]и Рошеров[18], штрейкбрехеры, скунсы и суки, и так далее, и так далее — все канули в Лету.
41 Люсиль Хилл (?1867—1922) из Трентона, штат Нью-Джерси, была дублершей сопрано Сьюзен Стронг в роли Венеры в “Tannhaüser”, премьера которой состоялась 15 мая 1900 года. Опера прошла семь раз в мае, июне и июле в Королевском оперном театре Ковент-Гарден в Лондоне. Осенью Люсиль должна была исполнить роль Елизаветы в той же опере. “Tannhaüser” вдохновила Кроули на одноименную пьесу в стихах, написанную в Мексике позднее в 1900 году. В 1890-х годах Люсиль Хилл жила в особняке Альфреда Кейна по адресу 358 Вест-Энд авеню и Семьдесят седьмая улица, Нью-Йорк, вместе с близкой подругой, контральто Аттали Клэр Смит (сценический псевдоним которой был «Аттали Клэр»), которая вышла замуж за модного брокера Альфреда Кейна 15 сентября 1892 года. Газета “New York Times”, освещая свадьбу, назвала Люсиль Хилл «примадонной Метрополитен-оперы», недавно вернувшейся из Ковент-Гардена. Аттали и Люсиль пели на роскошных, оживленных вечеринках в особняке. В 1895 году журнал “Th e Peterson Magazine” восхвалял Люсиль как «одну из певиц, чрезвычайно популярных как в театре, так и за его пределами, благодаря солнечному, открытому и искреннему характеру, который вдохновляет и восхищает». Читателям также сообщалось, что эту «полненькую особу с обаятельным, умным личиком, очень молодую и с красивыми, правильными чертами» можно увидеть «ежедневно пролетающей галопом из-за угла Семьдесят седьмой улицы и Вест-Энд-авеню по направлению к парку, поскольку она превосходная наездница». Брак Аттали Клэр с Кейном распался. К январю 1899 года контральто жила с ней и ребенком Кейна в квартире на Мэдисон-авеню, 74, где произошла скандальная ссора с мужем во время бракоразводного процесса. Люсиль Хилл пела в лондонском Альберт-холле на “Last Night of the Proms” под управлением сэра Генри Вуда 21 октября 1899 года, а до этого пела как минимум еще на трех мероприятиях в течение сезона выпускных вечеров (См. мнение Кроули о Люсиль Хилл в следующих главах).
Джонс [Джордж Сесил] и я — вот и все, что осталось, если не считать Доктора45, миссис Симпсон46 и ее очаровательной дочери47. Вероятно, еще один или двое во внешнем [в Первом Ордене]. Но это будет приватная встреча, приглашены только лучшие.
Рис. 1.3. Люсиль Хилл (слева), Аттали Клэр Смир (справа) из “Th e Th eatre”, февраль 1891
словам Кроули) шила мантии и немесы для членов братства за семьдесят пять шиллингов, если принести ей портновские мерки (YC, OSD6, Кроули к Келли, понедельник (письмо без даты) из Болескина, Фойерс, Инвернесс, около 1900 года). Чарльз Генри Рошер, родственник и корреспондент Фридриха Энгельса, предоставил жилье Аллану Беннету непосредственно перед тем, как Беннетт переехал в квартиру Кроули на Чансери-Лейн в 1899 году. Сын Рошера, обладатель премии «Оскар» и многократно на нее номинированный, кинематографист Чарльз Глэддиш Рошер (1885—1974), снял два фильма с участием голливудской характерной актрисы Джейн Вулф (1875—1958). Вулф стала преданной последовательницей Кроули после 1920 года (переписка началась в 1918 году), к тому времени Джейн снялась более чем в 100 фильмах, начиная с 1910 года. Возможно, связаться с Кроули ее вдохновил именно Рошер, бывший оператором в двух фильмах, в которых она снималась: в пятичастовом “Th e Plow Girl” (режиссер Роберт З. Леонардин, 1916) и “Th e Blacklist” (режиссер Сесил Б. де Милль). Интересно, что оба Чарльза Рошера предлагали услуги марокканскому двору Абдула Азиза: старший — придворный художник, племянник — демонстратор кинооборудования. Возможно, связь Рошера и Энгельса сыграла свою роль в том, что в 1899 Кроули посещал дом Рошеров на юге Лондона.
- Эдвард Уильям Берридж (1844—1920), Брат Ресургем, врач, гомеопат, писатель, толкова-тель принципов Томаса Лейка Харриса.
- Элис Изабель Симпсон (р. 1853), сестра Perseverantia et cura quies (P.E.C.Q.).
- Мисс Элейн Симпсон, сестра Donorum Dei Dispensatio Fidelis (D.D.D.F.).
…В любом случае, скажи, что на тебя можно положиться — в такое время трудно найти семь посвященных. Всегда твой, П.
P.S. Не приютишь ли ты меня на пару ночей [в доме священника Камберуэлла], если я приеду? У тебя мой “King’s Friend” [рукопись пьесы]. А. К.[19].
На внутреннем сложенном листе этого письма Кроули оставил подробные инструкции о том, как составить “Lamen of Dadouchos”, достойный степени Зелатора, в которой к тому моменту был Келли. То, что сегодня кажется нам нацистским символом, в 1900 Орден понимал, как Герметический Крест, он же Филфот, молот Тора, он же свастика (санскритский символ здоровья), образованный из семнадцати квадратов, представляющих солнце, четыре традиционные стихии и двенадцать знаков зодиака. Кроули прикладывает два полезных рисунка, «плохо нарисованных здесь» и наглядную инструкцию, как прикрепить кулон так, чтобы ламен можно было повесить на шею: «нарисуй вот это на круглом ламене с кулоном, чтобы подвесить его. Я себе заказал подходящий шнур. [Символ] белый на черном фоне, один и тот же с обеих сторон».
Даже сразу после разрыва Мазерса с большей частью Лондонского Ордена, Кроули рекомендовал Джеральду Келли, переехавшему в Париж после окончания Тринити-холла в Кембридже, поддерживать связь с ним и его женой. 13 декабря 1901 года Кроули в Калькутте писал Келли: «Видел Золотую Зарю в газетах? Тебе стоит навестить МакГрегора [Мазерса] в Париже»[20]. Снова вернувшись в Европу, он писал из Каира — 22 октября 1902:
Дорогой Джеральд
…Я еду в Париж через Марсель. У меня также есть дело к Вождям Ордена [Мазерсу и его жене], о которых я в последнее время слышал так много и которых так мало видел. Но я не хочу, чтобы о моем присутствии в Париже знали до Часа Триумфа или какого-нибудь подобного часа, поэтому я приму твою доброту так же, как и всегда принимаю твои оскорбления, и поеду прямиком на Монпарнас [где Келли снимал студию по адресу 8 bis Rue Campagne 1ère]. Я знаю бульвар Монпарнас, но не твою улицу. Вряд ли я поеду в Англию, пока не будут достигнуты некоторые договоренности — о них расскажу попозже. Получи и зазубри “Histoire des Templiers” Мишле[21]. Всегда, Алистер Кроули.
Не могу сказать, когда точно, потому что жду денег, чтобы посмотреть Пирамиды и так далее, пока диктую историю своего путешествия стенографистке. Как литература результат жалок. Телеграфирую тебе из Марселя. А.К.[22].
Три дня спустя Кроули писал Келли из знаменитого каирского отеля “Shepheard’s”: «Я, скорее всего, уеду из Порт-Саида 3 ноября и отправлюсь в Париж через Марсель… Возможно, я напишу SRMD [девиз Мазерса] и Вестигии [девиз Мойны Мазерс, Vestigia Nulla Retrorsum]. Полагаю, ты с ними иногда встречаешься»[23]. Конечно, возможно, что Кроули считал важным поддерживать связи с Орденом, членом которого он все еще был, и одновременно следить за политической деятельностью Мазерса, но, если второе было его целью, как агента, то зачем проводить время с июня 1900 до ноября 1902 целиком вне Европы? Что ж, к 1902 восстание карлистов в Испании уже стало историей и, если мы обращаемся к теории Спенса, то срыв заговора легитимистов в 1899 и 1900 вполне удовлетворил правительство. Однако, идея Спенса напрямую противоречит прямому заявлению Кроули о том, что он поддерживал дело легитимистов, пока не увидел в нем влияние католиков. Тогда возникает вопрос: когда он его увидел? Его личным приоритетом были духовность и оккультизм, сочетавшиеся, как всегда, со страстью к искусству и науке для развлечения и просветления.
Есть еще один аспект подхода Кроули ко всему происходящему, который ставит под сомнение гипотезу Спенса. Он очевиден, например, в письме, который Кроули написал Келли — теперь уже своему зятю — из отеля “Hôtel d’Iéna”, расположенного немного южнее Триумфальной арки в Париже, поздней осенью 1904. Психологические игры и интриги, разыгрываемые женщинами в семье Келли, особенно его матерью и сестрой, Кроули всерьез раздражали:
Маточные художницы! Энн лгала, ты помнишь… Их идея — вызвать сочувствие; они утаивают или тонко искажают, чтобы добиться его; реже выдумывают — «реже», потому что им не хватает воображения, как и других высших умственных способностей; в своей глупости они даже сочувствия к себе не могут вызвать.
Р. [Роуз, жена Кроули и сестра Келли] написала мне множество изысканных писем, настраивая меня против Ф. Ф. К. [преподобного Фредерика Фестуса Келли, отца Роуз], Б. К. [матери Розы] и тебя. На этот раз мне хватило ума понять, что она делает. Я знаю, что они травят ее — и ты тоже, не отрицай! — но нет причин усугублять и без того напряженную ситуацию. Вы ужасно ссоритесь между собой; и я думаю, что художнику Джеральду Келли [которому Кроули и пишет письмо], как и поэту А. К. лучше бы последовать совету Христа и оставить отца, мать и так далее до седьмого колена, чтобы следовать за Искусством.
Вышеизложенное — это, по сути, мое учение невмешательства — назови его учением Примулы, если хочешь. Но я уверен, что ты его поддержишь. Твой, более, чем когда-либо, Алистер Кроули. P.S. вот только найду себе квартиру[24].
Хотя упоминание учения Примулы может насторожить некоторых знатоков и представиться, как указывающее на связь Кроули через его тетю с Лигой Примулы, в данном контексте она отсылает скорее к выражению «путь примулы»: что значит вести или, лучше сказать, не мешать кому-то идти по выбранному им самим пути, несмотря на то, что путь этот, при всей своей первоначальной привлекательности, ведет к гибели. Именно так Кроули решал большинство конфликтов — вдохновил его на это, очевидно, совет Христа, переданный ему отцом, христианским проповедником. А также — слова Блейка о том, что «если глупец будет упорствовать в своей глупости, он станет мудрецом» и буддийский, пассивный, бесстрастно-сострадательный подход к жизни, присущий его другу, Аллану Беннету. Не вмешивайся в дела глупца; дай ему научиться на собственных ошибках. В духовных вопросах нет возможности подсмотреть ответы, нет легких путей. После того, как лондонские члены Ордена расстались с деспотичным Мазерзом, сам Орден распался на фрагменты, его магия и влияние ослабли. Кроули взял меч, переплавил его и к концу 1908 года выковал новое магическое оружие, сохранившееся до наших дней, несмотря на постоянные напряженные обстоятельства. В конце концов, когда Кроули выбрал «сторону победителей» в конфликте, она оказалась, по его мнению, его стороной и, в конечном счете, стороной богов.
По наблюдениям Кроули, Мазерс позже тоже оказался на пути примулы; то, что казалось властностью, со временем раздулось до саморазрушительного заблуждающегося во всем эгоизма. Кроули чувствовал отчуждение, которое усугублялось тем, что его верный друг, Аллан Беннетт, сомневался в способности Мазерса кого-то куда-то вести. В 1904 году Кроули решил, что Мазерс впал в немилость у предполагаемых Владык Посвящения (в июле того же года Мазерс предпринял на Кроули магическую атаку) и безо всяких колебаний представил его вымышленное альтер-эго в своем романе “Moonchild”, как немецкого шпиона и орудие Черного Братства. В его работе, опубликованной в 1911 году, через год после того, как Мазерс безуспешно пытался через апелляцию к закону помешать ему публиковать ритуалы Ордена в журнале “Th e Equinox”[25], говорится, что Мазерс непосредственно участвовал в «якобитских заговорах с целью уничтожения английского престола».
Если, несмотря на все имеющиеся доказательства, гипотеза Спенса окажется все же правдивой, то получится, что борьбу Кроули с Орденом неверно толковали более века. К сожалению, главный свидетель против — сам Кроули.
В газетной статье, опубликованной в 1935, Кроули довольно прямолинейно, пусть и с оговорками, рассказывает о своей прежней деятельности: «я был тайным агентом якобитов и боролся за дона Карлоса на испанском престоле… Что за бессмысленная ерунда! Нет: мне скоро будет шестьдесят, и это была вовсе не ерунда»[26]. Что-то он все еще видел в этом деле, или, по крайней мере, в своей роли в нем, и не говорит, и не подразумевает, что был «тайным агентом якобистов» в интересах правительства или какой-либо организации.
В той же статье Кроули легко говорит о личном кризисе, который, как он утверждал в своей “Confessions”, привел его к отказу от запланированной дипломатической карьеры ради поиска духовных высот. «Это случилось в начале моего третьего года в Кембридже. Я слегка заболел, но по итогам мне пришлось удалять зуб. Врачи сэкономили на закиси азота; я вышел во Вселенную, которая была ничем иным, чем Абсолютной Болью. Думаю, этот опыт окончательно пошатнул мои традиционалистские представления о реальности. В материальном мире наши усилия ничего не значат. Нужно было искать что-то вечное, ради чего стоило бы трудиться. Так что я принялся за поискии «невидимого мира». Здесь мне помогала научная подготовка. Как убедительно доказал Хаксли, наука полностью противоречит материализму».
Начал статью Кроули со смелого заявления: «Только Приключение Великой Работы чего-то стоит; все остальное — лишь интермедии в зловещем фарсе Жизни и Смерти, и тем и ограничиваются все чисто человеческие начинания. Смерть делает жизнь тщетной и бессмысленной»[27]. Можно бы, конечно, творчески интерпретировать фразу «невидимый мир» и обнаружить в ней двойной смысл: вдруг Кроули говорит одновременно о духовных поисках и деятельности тайных, «невидимых», правительственных агентств. Одно другого не исключает. Но интересно, что поворотной точкой в своей жизни он считает осознание тщетности и, возможно, абсолютной бессмысленности, бездны экзистенциальной боли. Кроули, возможно, просто стал трансцендентным нигилистом, который, не желая прибегать к самоубийству, чтобы избежать пропасти небытия и бессмысленности любых ценностей, выбрал получить просвещенное удовольствие от собственного существования или, по крайней мере, отправиться в приключение, которое мир, пусть даже проклятый, никогда не забудет. А даже если и забудет: что с того? «Мне плевать на все человечество — вы всего лишь колода карт»[28]. Получился анархизм, как политическая и религиозная основа. Все разрушить: устроить революцию и все ее результаты тоже разрушить! Ничего не имеет значения. Кроули освобожденный был богом, дьяволом и черт знает, кем еще: высшим декадентом? Делай, что хочешь.
В серии статей, опубликованной двумя годами ранее, Кроули снова иначе описывал кризис и его развязку, в манере, поддерживающей наше последнее толкование его характера, пусть и более позитивно:
Именно в Кембридже я осознал тщетность мирских амбиций. Я хотел стать поэтом и достичь величайших высот на дипломатической службе, к которой меня готовил покойный лорд Солсбери. Но внезапно все обычные жизненные стремления показались мне пустыми и никчемными. Время все разрушает; нужно было найти прочный материал для строительства. Я отчаянно искал помощи, света. Обыскал все библиотеки и книжные магазины в университете.
В одной книге рассказывалось о тайном сообществе святых, живущих в состоянии духовной благодати и обладающих доступом к сокровищам Природы[29]. Члены этой церкви вели тайную жизнь в обычном мире, предлагая свет и любовь всем, кто попадал в их поле зрения. Величие этой идеи очаровало меня; она удовлетворила мою жажду романтики и поэтичности. Я всем сердцем решил стать достойным этого таинственного братства.
Тогда мне открылся один из первых принципов магии. Достаточно всеми силами желать того, чего желаешь. Ты, читатель — чего бы ты ни пожелал, ты получишь. Вопрос лишь в том, чтобы воспользоваться тем, что уже дано тебе[30].
Далее в той же статье следует на удивление двусмысленный рассказ о том, как Кроули встретился с химиком Джулианом Бейкером в Швейцарии. «Первым доказательством этой удивительной способности, скрытой в каждом человеке, было вот что: еще до того, как я воззвал к миру с просьбой указать мне путь, рядом со мной появился человек, готовый ответить на нее. Но первая просьба: 1898. В пивной под сенью Маттерхорна я встретил алхимика. Это был Бейкер, который, строго говоря, был химиком. «Благодаря его доброте, я был посвящен в Орден в ноябре 1898». В искренности Кроули здесь мало сомнений: история имеет смысл и без предположения о каких-либо скрытых мотивах, хотя и не исключает их. Можно не сомневаться, что Кроули был полон решимости встать на тернистый путь магических исканий: его удивительная жизнь тому подтверждение. Единственное, к чему можно проявить пристальное внимание, это слова Кроули «ещеедо того, как я воззвал к миру с просьбой указать мне путь, рядом со мной появился человек, готовый ответить на нее». Можно подумать, что речь идет о Бейкере. Но дальше: «первая просьба: 1898». Провиденциальное появление Бейкера произошло, по-видимому, в ответ именно на нее. Но, кажется, рядом с Кроули уже был человек, готовый ответить на нее еще до того, как она прозвучала. Странно. Возможно, это благочестивое указание на то, что боги уже готовили ему его судьбу — или нет. Если Бейкер не был тем человеком, о которым идет речь, нужно признать, что мы не знаем, кто уже был рядом с Кроули. Его святой Ангел-Хранитель? Кто знает?
Невозможно обойти тот факт, что точная личная позиция Кроули относительно его собственных мотивов и убеждений в этот период и в дальнейшем противоречива и во многом загадочна. Этот характерный феномен «зеркального лабиринта» будет проявляться на протяжении всей его жизни, причем редко более драматично, чем во время его пятилетнего пребывания в Соединенных Штатах — с ноября 1914 по ноябрь 1919 года. Как восклицал бывший друг Кроули, Кэммелл, рассказывая о нем в 1951: «Объясните мне загадку этого человека!»[31]
Глава вторая
Сноски
[1] Гленстрэ — вотчина некогда осужденного клана МакГрегор.
[2] То есть, «между нами».
[3] YC, OSD6, Кроули к Келли, Фойе, август 15, 1903 or 1904.
[4] залег “perdu”, то есть, «скрывался», как выразился редактор Айвор Бэк в сноске к “Th e [Collected] Works of Aleister Crowley”.
[5] Кроули, “Early Diaries”, 5.
[6] На противоположной странице дневника Кроули добавил: «Встретил Эвелин Халл случайно около У. К. Л. [Университетского колледжа Лондона]. Она подтвердила свои слова, но “приятельница по колледжу” это абсурдно и все ее поведение нелепо. Она знает ровно одно: имя Кроули в Кембридже». Даму, о которой идет речь, звали Эвелин Беатрис Холл (1868—1956), она была любовницей Кроули с 1900-1901 и дочерью ректора церкви Святого Климента в Истчипе. Писательница, она публиковала, согласно заметкам Уильяма Бриза к сборнику “Notes for Th e Drug and Other Stories” (стр. 631) исследования Вольтера, Мирабо и женщин французских салонов. Кроули описывал ее, как «жилистую и мускулистую» в своей поэме “Th e Symbolists” (Konx Om Pax, 1910) — это очевидно и на ее портрете кисти Альфреда-Пьера Агаша 1896 года, «Меч» (L’Épée; Художественная галерея Онтарио). “Th e Symbolists” посвящена теологии и в ней встречается упоминание о «нарядных шляпах» отца Эвелин.
[7] Кроули, “Early Diaries”, 5.
[8] Более подробное описание этих событий можно найти в книге Чёртона, “Aleister Crowley: Th e Biography”, 36—60.
[9] Спенс, “Secret Agent 666”, 27.
[10] Мария Тереза Генриетта Доротея Австрийская-Эсте-Моденская была дочерью герцога Моденского и женой Людвига, регента, а позднее короля, Людвига III Баварского.
[11] Отсылка на Евангелие от Иоанна 1:30: «Сей есть, о Котором я сказал: “за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня»». Подразумевается Крещение, то есть «вода» посвящения. Кроме того, каламбур: Кроули приедет «после» Келли, а он уже сдал свой экзамен.
[12] YC, OSD6, Кроули к Келли, около ноября-декабря 1899.
[13] Друг и временами наставник Кроули, брат Воло Носцере = Джордж Сесил Джонс (1873— 1960).
[14] Еще одна бывшая ученица Школы искусств Слейда, Мойна или «Мина», Мазерс, урожденная Бергсон (1865—1928), сестра философа Анри Бергсона.
[15] Там же, Кроули к Келли, около января—марта 1900 г.
[16] Гарриет Доротея Хантер (1868—1958), Сестра Део Дате (D.D.), соратница Йейтса, и ее муж Эдмунд Артур Хантер (1866—1937), Брат Гора И Семпер (H.E.S.).
[17] Маркус Уорсли Блэкден (1864—1934), брат Ма Вахану Теси (M. W. T.): специалист Золотой Зари по египетским папирусам и известный мятежник; и его сестра Ада Мэри Блэкден (1872— 1965).
[18] Чарльз Генри Рошер (1858—1936), инженер-архитектор и писатель, брат Экуо Анимо (А.А.), и Кэролайн Лили Рошер (р. 1856), «миссис Рошер» с Хелван-роуд, Уилдстон, которая (по
[19] Там же, Кроули к Келли, Май 1900.
[20] YC, OSD6, Кроули к Келли, Калькутта, декабрь 13, 1901.
[21] “Procès des Templiers” (“Trial of the Templars”), Мишле; 2 тома, 1841.
[22] YC, OSD6, Кроули к Келли, Каир, октябрь 22, 1902.
[23] Там же, октябрь 25, 1902.
[24] Там же, осень 1904.
[25] Винси [Кроули], “Th e Rosicrucian Scandal”, перепечатано в “Aleister Crowley Scrapbook” Сэнди Робертсона, 63—81.
[26] “My Wanderings in Search of the Absolute”, “Referee”, март 10, 1935; цитируется в “Th e Legend of Aleister Crowley” Стивенсона и Кроули, 161.
[27] Там же.
[28] Кроули, “Confessions”, 34.
[29] “Th e Cloud upon the Sanctuary” Карла фон Эккартсгаузена, впервые опубликовано в 1804 году. «Святилище» отождествлялось с «Братством Розового Креста» в различных оккультных преданиях.
[30] “Th e ‘Worst Man in the World’ Tells the Astounding Story of His Life, Part 1: Th e Worst Man in the World”, “Sunday Dispatch”, июнь 18, 1933; цитируется в “Th e Legend of Aleister Crowley” Стивенсона и Кроули, 175.
[31] Кэммелл, “Aleister Crowley: Th e Black Magician”, 60.