В ДВУХ ТОМАХ
Тобиас Чёртон
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 1
В этой книге — правдивая история приключений Кроули в Индии, рассказанная Тобиасом Чёртоном на основе его неопубликованных дневников, переписки и трудов, а также свидетельств знакомых и друзей. Индия стала местом, где Кроули не смог достичь высочайших вершин мира, но зато пережил высшие йогические состояния; он пришёл в Индию учеником, ищущим знания — но ушёл учителем, готовым прокладывать свой путь. Индия стала частью его личности, его учения и философии — но совсем не так, как это обычно представляется. Взаимодействие с её философией, культурой и природой было далеко от мирного единения и похоже скорее на страстную схватку — что гораздо более подобает бунтарскому, искательскому духу Кроули.
Чёртон показывает, как философия веданты и адвайты, йогические практики, буддизм Тхеравады и Махаяны стали частью духовной системы Кроули; как альпинистские восхождения закалили его дух, направив его к самым упорным и долгим практикам, которые он до того предпринимал, и как явления Богов и Богинь направляли его к принятию и осмыслению не так давно полученной им, но ещё до конца не воспринятой Книги Закона.
[1] Прим. пер.: фр. «Шесть месяцев в Гималаях».
Введение
Переломный момент в отношении Индии:
Катализатор для Кроули
И з Индии — прозвучит ли зов её снова?
Голоса её — это голоса мёртвых!
Голодом и холерой она сотрясаема,
Налогами и ростовщичеством истерзана,
В час своих мучений оставлена всеми,
Когда вместо хлеба — камни только одни!
Из «Carmen Saeculare»,
Алистер Кроули, 1900
В 1897 году, когда Британская империя праздновала Бриллиантовый юбилей королевы Виктории, Западная Индия была охвачена голодом. Усугублённый бубонной чумой и другими смертельными болезнями, этот кризис сопровождался тем, что комиссар по борьбе с чумой Уолтер С. Рэнд применял крайне жёсткие меры для предотвращения распространения инфекции. Военные уничтожали вещи и другое имущество, считавшееся заражённым, не считаясь с обычаями и традициями местного населения. На фоне сообщений об изнасилованиях, при раздельном размещении мужчин и женщин в чумных лагерях, чрезмерная активность при обысках приводила к повреждению религиозных предметов и святынь. 22 июня индийские революционеры, братья Чапекар, убили Рэнда и армейского лейтенанта Чарльза Эджертона Эйерста на базе Рэнда в Пуне.
Могущество британцев в Индии к этому времени достигло как своего пика, так и переломного момента. Британская Ост-Индская компания в ходе соперничества сначала с португальцами, затем с голландцами, а позднее с французами, в итоге одержала верх над своими конкурентами в борьбе за влияние на дряхлеющую, коррумпированную и периодически погружавшуюся в хаос позднюю империю Великих Моголов. Поскольку завоевание Индии моголами началось ещё в 1526 году, Индия уже, по сути, была захваченной страной. Кампании Роберта Клайва, командира Ост-Индской компании, в 1751–1757 годах, направленные на то, чтобы помешать французам изгнать британцев из Мадраса и Бенгалии, привели к установлению британского контроля над значительной частью Восточной Индии. В сентябре 1803 года война с оставшимися независимыми маратхами на западе страны завершилась взятием Дели и пленением могольского правителя Шаха Алама. По словам Майкла Эдвардса, достижение британцев заключалось в следующем: «Менее чем за восемьдесят лет торговая компания небольшой страны, находящейся за тысячи миль отсюда, сумела установить контроль над обширной империей»[1]. Теперь большая часть Индии находилась под двойным управлением: Короны и Компании. Но для установления полного контроля потребовалось ещё несколько десятилетий, в течение которых велись дорогостоящие войны в Синде, Пенджабе, Бирме и других регионах.
В главе 34 своих «Исповедей» Алистер Кроули рассматривает психологию эффективного британского правления, говоря — иногда с иронией и намеренной упрощённостью — нам о том, что он считал необходимым для управления Индией и, особенно иронично, обсуждая то, что нужно было делать британцам, чтобы сохранить своё доминирование:
Англия завоевала Индию и, поняв образ мышления её народа, установила собственные стандарты поведения, презрительно позволяя местным жителям сохранять свои традиции лишь там, где они не противоречили интересам завоевателей. Но Англия потеряет Индию, если согласится признать сам факт покорения её населения, если согласится вести дискуссии с этими людьми и будет пытаться найти общий смысл в несоизмеримо разных понятиях. Индийская цивилизация значительно превосходит нашу, и вступление в открытое соперничество с ней — это путь к неизбежному поражению. Мы завоевали Индию, противопоставив нашу иррациональную, фанатичную и жестокую мужскую силу их ослабленной культуре.
Мы не можем даже ссылаться на отсутствие пророка. Гений Редьярда Киплинга, каким бы эстетически непривлекательным он ни был, проник с ясностью в тайны нашей будущей судьбы. Его рассказы и проповеди пронизаны тупым, но при этом неоспоримым аргументом, основанным на интуитивном понимании ключевых фактов. Индией можно править, как доказывает история, любая чужеземная автократия, обладающая достаточной решимостью, чтобы отвергнуть индийскую утончённость как варварскую и идти своим путём, не взирая на доводы разума. Но Индия всегда побеждала своих захватчиков, приобщая их к своей культуре, вовлекая их в своё культурное пространство. Как только «сахиб» начинает подозревать, что он не Всевышний Бог, атрибуты Яхве перестают наделять его незаслуженным всевластием[2]. Наше правление в Индии пало, потому что мы стали задумываться о нашем праве на божественную власть. Пословица гласит, что даже боги не могут противостоять глупости, а глупость «сахиба» во времена Николсона4 лишила Индию силы. Но мы позволили образованному бенгальцу вторгнуться в Англию и заигрывать с нашими горничными в районе выставки на Эрлс-Корт. Он вернулся в Калькутту, действительно став изгоем в своём обществе, но он стал знатоком английской моды и покорителем английских женщин. Мы признали его право соперничать с нами, и тем самым утратили свой престиж — точно так был утрачен престиж Церкви тогда, когда Лютер заявил о праве человека на частное мнение.
Мы завоевали этот полуостров исключительно за счёт нашего морального превосходства. Наше единство, самоуважение, мужество, честность и чувство справедливости пробудили изумление, вызвали восхищение и принудили к повиновению тех, кто либо не обладал этими качествами вообще, либо обладал ими лишь отчасти и осознавал эту недостаточную ущербность, либо обладал ими в достаточной мере, чтобы считать их критериями справедливости и способности править. Как уже было замечено, наше признание рационально неоспоримого аргумента о том, что цвет кожи человека не мешает ему быть компетентным в любой области, подорвало самые основы нашего авторитета и власти…
Индию можно было бы удержать, даже теперь, на благо ей самой и к нашей великой чести и выгоде, если бы мы очистили её от европейских женщин и торговцев, нечистых на руку чиновников и бахвалящихся и пустословящих офицеров, и передали управление страной группе присягнувших ей «самураев», обязавшихся, как иезуиты, хранить целомудрие и послушание, а также жить либо в бедности, либо в такой роскоши и великолепии, в которых не будет места личной гордости или удовольствию, а важен будет только престиж. Как иезуиты, эти люди должны были бы взять на себя обязательство не возвращаться в Европу до конца своих дней. Их способность править была бы обусловлена уже тем, что они добровольно согласились бы пойти на такие условия. Они пользовались бы всеобщим уважением и абсолютным доверием. Им не понадобилось бы армии для поддержания своей власти. Все лучшие люди Индии спонтанно объединились бы, чтобы поддержать их. Ещё одно условие. Им следовало бы гарантировать защиту от вмешательства любого невежественного и безразличного Парламента. Тупое безразличие Министерства по делам Индии столь же опасно, как и глупый сентиментализм сторонников «национальных стремлений», «братства народов» и всей подобной чепухи[3].
Эти размышления Кроули раскрывают не только основы его личной философии, но и, что примечательно, отражают его интуитивное ощущение того, что британскому господству в Индии фактически приходит конец; он всегда умел предощущать ситуацию.
Взгляд администраторов «на местах» точно сформулирован историком Британской Индии Майклом Эдвардсом:
Британские чиновники колониальной администрации стремились обеспечить успешное, мирное и процветающее управление. Они творили чудеса — создавали инфраструктуру, тем самым создавали предпосылки для формирования современной Индии … но вместе с тем возводили вокруг себя замкнутый мир, сознательно отделяющий правящих от простого народа[4].
Даже после 1858 года, когда функции Ост-Индской компании перешли к короне, индийцам по-прежнему был закрыт доступ к высшим руководящим должностям в управлении страной, несмотря на провозглашённое королевой Викторией после Мятежа обещание, что «все её подданные будут без исключения допускаться к службе» на равных основаниях.
Именно вопрос участия представителей коренного населения в управлении страной стал ключевым при создании Индийского национального конгресса в 1885 году (вдохновленного взглядами теософов). Отсутствие реального прогресса в решении вопроса участия индийцев в управлении вызывало растущее раздражение, при этом взгляды реформаторов всё сильнее расходились. Один из лидеров Конгресса, Гопал Кришна Гокхале, принадлежавший к индийскому среднему классу, выступал за постепенные реформы при сотрудничестве с «гением британского народа»[5], тогда как религиозные националисты Бенгалии, вдохновлённые Банкимом Чандрой Чаттерджи, до 1891 года служившим чиновником и отождествлявшим любовь к родине с любовью к Богу, рассматривали британское правление как преддверие возрождения индуистской Индии. Бал Гангадхар Тилак (1856–1920), один из основателей движения за независимость, также противостоял Гокхале. Осуждённый за подстрекательство в 1897 году (его считали вдохновителем братьев Чапекар, убивших Рэнда, и подозревали в том, что он использовал идеи Бхагавадгиты, чтобы вдохновить их), Тилак провозглашал пример бывшей маратхской независимости идеалом. Под влиянием радикальных идей молодые люди создавали тайные общества и выжидали подходящего момента для восстания. Такой момент наступил в 1905 году, когда Бенгалия была разделена, чтобы усилить положение мусульманского большинства на востоке. Кроули наблюдал нарастающее напряжение в массах во время своей третьей поездки в Индию.
В 1899 году тридцатидевятилетний Джордж Натанел Керзон (1-й маркиз Керзон из Кедлстона) стал вице-королём Индии. Он оставался вице-королём на протяжении всего пребывания Кроули в Индии. Отличаясь блестящими способностями, энергичностью и оригинальным подходом к решению задач, а также обладая специальными знаниями о предполагаемой российской угрозе с северной границы Афганистана, Керзон проявлял творческий подход, чуткость, гибкость и исключительную работоспособность. В 1902 году, примерно в то время, когда Керзон поручил задержать Оскара Эккенштейна в рамках экспедиции Эккенштейна — Кроули на К2, он признавался своему личному секретарю: «под давлением большого объёма дел порой казалось, что я просто схожу с ума»[6]. Когда Кроули прибыл в Коломбо в августе 1901 года, чтобы изучать раджа-йогу вместе со своим другом Алланом Беннеттом, Керзон председательствовал на конференции по вопросам образования в Симле, лично разрабатывая 150 резолюций. Как и следовало ожидать, Керзон испытывал разочарование из-за отсутствия инициативы среди руководителей Индийской гражданской службы, и понимал, что его реформаторские начинания не находят поддержки ни в Совете Индии[7], ни в Лондоне. Время показало, что Керзон стал последним великим вице-королём Индии.
Кроули смотрел дальше, не сосредотачиваясь только на административных заботах Керзона. Убеждённый, что мир вступил в новую эпоху свободы и духовного прозрения, он полагал, что духовные ключи к будущему требуют возрождения практической сути прежних знаний и интеграции их с наукой. По его мнению, Мадам Блаватская и Теософское общество уже заложили первичную основу для реконструкции целостной системы знаний и духовной практики. Основанное в год рождения Кроули, в 1875 году, Теософское общество переехало из Нью-Йорка в Бомбей в 1879 году; оно активно изучало индийские религии, формируя новое понимание важности индуизма и буддизма наравне с христианством, что подрывало британские представления о своём культурном и религиозном превосходстве, одновременно подчёркивая уникальные особенности индуизма и буддизма. В то время сам Кроули воспитывался в строгой религиозной семье из среды обеспеченного среднего класса, принадлежащей к закрытой фундаменталистской общине Плимутских братьев, против которой он начал протестовать уже с двенадцати лет, когда его состоятельный отец, проповедник Эдвард Кроули (1830–1887), умер от рака.
Росший в городе Лимингтон, графство Уорикшир, и в городе Редхилл, графства Суррей, Кроули посещал ряд частных школ, где репетиторы давали ему преимущественно классическое образование. Пережитые издевательства в школе заставили его увлечься альпинизмом для укрепления силы и характера, и к моменту поступления в Кембридж в 1896 году по рекомендации премьер-министра лорда Солсбери и с перспективой дальнейшей дипломатической карьеры, он был крепким, красивым, умным, глубоко романтичным, художественно одарённым молодым человеком, проявившим склонность к бисексуальности[8].
В Кембридже его мировоззрение претерпело коренной перелом. В 1897 году им полностью овладело осознание трагичности человеческой жизни и неизбежности конца, а также тщетности мирских устремлений. Увлечённый философией, основанной на первичности духовного начала, Кроули стремился привлечь внимание духовных существ, которых считал контролирующими ход человеческой эволюции, и решил служить им. Это стремление привело его в Герметический Орден Золотой Зари, специализировавшийся на западной, нео-розенкрейцеровской магии. Орден был основан после скандала 1888 года в Теософском обществе, в результате которого многие его члены отказались от продвигаемой обществом проиндуистской и пробуддийской линии. Сам Орден Золотой Зари раскололся весной 1900 года, и разочарованный Кроули начал путешествовать по миру как посвящённый, в поисках знаний и духовного опыта. Он верил, что мир стоит на пороге духовной революции, и смутно осознавал, что он приехал в Индию для того, чтобы узнать, какую роль ему предстоит сыграть в этом процессе.
[1] Edwardes, “Th e Coming of the Raj,” 336.
[2] Прим. пер.: «Сахиб» — это форма обращения, происходящая из арабского языка (بحاص). В качестве заимствованного слова сахиб проникло в несколько языков — в том числе в хинди, пенджаби, пушту, бенгальский, гуджарати и маратхи. В Средние века это слово использовалось либо как официальный титул, либо как почтительное обращение. Сейчас в Южной и Центральной Азии оно используется исключительно для выражения уважения к вышестоящему или нижестоящему лицу. Почтительное обращение в значительной степени вытеснилось словом сэр. В колониальную эпоху слово «сахиб» часто использовалось индийцами как уважительное обращение к европейским или британским мужчинам, особенно к тем, кто занимал властные позиции. Однако в контексте текста Кроули «сахиб» имеет несколько ироничный оттенок. Кроули использует это слово, чтобы подчеркнуть высокомерие и самоуверенность британцев имея в виду, что британцы (сахибы) воспринимали себя как властителей и «всевышних» по отношению к местному населению. 4 Джон Николсон (1821–1857); солдат Ост-Индской компании и герой осады Дели во время Индийского мятежа 1857 года против британского правления.
[3] Crowley, Confessions, 282–85.
[4] Edwardes, “Th e Remote Elite,” 869.
[5] Edwardes, “Revolt against the Raj,” 1905.
[6] Dilks, “A Most Superior Person,” 1632.
[7] Прим. пер.: Совет Индии (Council of India) — это британский орган, существовавший в период колониального правления. Его роль: консультировать и контролировать администрацию Индии от имени британской короны. После передачи функций Ост-Индской компании Короне (1858 г.) Совет Индии в Лондоне наблюдал за деятельностью исполнительной власти в Индии и участвовал в управлении колонией через вице-короля.
[8] Для более подробной информации о биографии Кроули, а также, чтобы узнать, как проходило его воспитание можно обратиться к моей книге «Алистер Кроули: Биография» (Уоткинс, 2012) (“Aleister Crowley: Th e Biography”, Watkins, 2012).