Лиз Грин
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 3
Значение мифических гибридов
Гибридные существа, встречающиеся в греческих мифах, а также в историях других культур, сложны и загадочны. Они символизируют мосты между различными сферами реальности или, говоря человеческим языком, разными измерениями психики. Они подразумевают, что существуют два или более мира, которые объединены или интегрированы. Всё, что имеет сложную форму, включающую как человека, так и животное, становится символом, который нельзя отнести ни к исключительно человеческому, ни к инстинктивному. Это комбинация двух противоположностей.
Поскольку греческие боги, как правило, антропоморфизированы — изображены в человеческом обличии, — человеческие черты этих гибридов также остаются чертами богов. Но гибридные существа, даже будучи частично божественными, непоследовательны в своей реакции на людей. Некоторые из них благосклонны, некоторые противоречивы, а некоторые мстительны. Греческий Сфинкс, охраняющий ворота Фив и задающий знаменитую загадку Эдипу, — гибрид женского божества, льва и орла. Это орудие мести богов, уничтожающее любого человека, который не сможет разгадать загадку. Пан — гибрид мужского божества и козла, но в отличие от Сфинкса он доброе лицо мира природы без враждебности к людям. Минотавр — гибрид человека и быка, но, как и Сфинкс, орудие мести богов и порождён, чтобы наказать человеческое высокомерие и надменность. Он безжалостно разрушителен и питается человеческой плотью.
Форнасетти нашёл ксилографию с её лицом в журнале, но фактически никогда с ней не встречался.
В религиозной иконографии Древнего Египта боги обычно изображаются в виде гибридов. Очень немногие — в частности, Осирис и Исида — представлены в однозначно человеческом обличии, но даже Осирис, управляющий циклами природы, часто показан с зелёной кожей. Мы находим среди предметов древности человеческие фигуры с головами животных и фигурки животных с человеческими головами. Подобные гибриды существуют и в образах вавилонских мифов. В Британском музее на выставке вавилонских артефактов можно увидеть огромны крылатых быков с человеческими головами.
Как и другие мифические гибриды, Хирон, наполовину конь, наполовину бог и соединяет миры. Он стоит между двумя измерениями реальности — божественным и инстинктивным — и обеспечивает возможность их интеграции, хотя в обычной жизни они кажутся безвозвратно разделенными. В психологических терминах это слияние человеческого, божественного и животного отражает подвижный взаимообмен между сферой сознания и сферой инстинктивного бессознательного. Мы не привыкли к таким образам в искусстве современного мира, если только они не задуманы намеренно метафорическими, причудливыми или насмешливыми — тем, что некоторые могут назвать постмодернистской стилизацией, — как странные гибриды, которые появляются на декоративных керамических тарелках, созданных итальянским художником Пьеро Форназетти (1913-1988)[1].
Хотя ряд греческих божеств, таких как Пан, обладают двуединой формой, олимпийские боги не изображаются как гибриды. Несмотря на то, что по человеческим меркам они зачастую аморальны, они символизируют божественные законы, управляющие Вселенной. Зевс превращается в различных животных и птиц, чтобы добиться успеха в своих многочисленных соблазнах, а у олимпийцев есть свои символические животные: у Афины — сова, у Геры — павлин, у Зевса — орёл, у Артемиды — лань. Но семь планетарных богов, известных греко-римскому миру, полностью антропоморфны. Образ гибрида отражает состояние единства психики и тела, духа и материи, поскольку эти противоположности ещё не поляризовались. В терминологии Юнга гибриды символизируют целостность, существовавшую до возникновения эго и вызванного им расщепления между сознанием и бессознательным.
Более ранние культуры, такие как египетская и вавилонская, представляют нам мифы о творении эманированной вселенной, в которой формы постоянно возникают и трансформируются, а не космоса, который трансцендентный Бог создал раз и навсегда ex nihilo[2], как показано в авраамических религиях. Гибридные фигуры остаются частью контекста этих древних культур. Но к эллинистическому периоду миф оттесняется философией, а его образы воспринимаются как аллегории и метафоры, а не реалии. Даже во времена Платона в IV веке до нашей эры в некоторых философских кругах боги понимались как психологические силы. Космос воспринимался как рациональный порядок — греческое слово kosmos на самом деле означает «порядок» — а гибриды, подобные Хирону и Пану, которые появляются в позднейшей греческой иконографии, представляются чем-то необычным. Их исключительность говорит о том, что на них стоит обратить пристальное внимание.
Происхождение Хирона
Истории о происхождении Хирона могут помочь нам лучше понять возможности, которые он предлагает. Он — сын Кроноса, которого в астрологии мы знаем как Сатурна. Кронос соблазнил нимфу по имени Филира, но, когда его жена Рея застала их на месте преступления, неверный муж превратился в жеребца и поскакал прочь, спасаясь от гнева жены, оставив беременную Филиру одну. Когда ребёнок родился, Филира нашла его облик кентавра отталкивающим и пугающим, и бросила сына, умоляя богов превратить её в кого угодно, кроме человека, чтобы она могла избежать позора. Кронос из жалости превратил её в липу. Брошенного младенца Хирона спас Аполлон, который вырастил его и обучил искусству врачевания и музыке, а Артемида научила его навыкам охоты и владению луком.
Отцом Филиры был Океанос, великий поток, который окружает и поддерживает вселенную. Этот космический поток — не просто вода. Это первичная субстанция многих мифологий: сырое, текучее, творческое «вещество», из которого всё возникает. Хирон, полулошадь и полубожество, — потомок известного нам Сатурна, чья природа титаническая или земная. Но Хирон также остается внуком безграничного, первозданного царства Океаноса: дочеловеческого мира как матрицы, из которой исходит вся жизнь, и нитей, связывающих все воедино.
О каком сочетании может идти речь? Астрологический Сатурн символизирует, помимо прочего, пределы формы. Кронос — сын Геи-Земли и Урана-Звёздного Неба, но он пошёл в свою мать. Как только образы, вдохновения и идеи заключаются в материю, они становятся ограниченными, перестают обладать текучестью и бесконечными возможностями. Мир Океаноса, напротив, можно условно сравнить с царством астрологического Нептуна. Это аморфная матрица, из которой формируется всё. В алхимии её называют первичной материей, prima materia, из которой возникают семь алхимических металлов. В каббалистической мысли его называют «аур», первичным светом, который исходит от неведомого божества и из которого рождаются все вещи.
Гибридная природа Хирона, по-видимому, предполагает, что он соединяет структурированное, привязанное к земле восприятие реальности Сатурна с безграничным царством предформы, где божественное только начинает возникать. В платонической мысли этот безграничный мир понимается как Мировая Душа, которую Юнг явно приравнивает к своей идее коллективного бессознательного. В работах неоплатоников, таких как Ямвлих, это царство также понимается как царство воображения. Воображение, доступ к которому осуществляется через ритуал, а также через сны, гадания и искусство, обеспечивает людям мост между сознанием и коллективным бессознательным — областью архетипов или, иначе говоря, обителью богов, — поскольку оно принадлежит и тому, и другому[3].
Хирон — это проводник между царством воображения, в котором душа существует без телесных ограничений — mundus imaginalis — и смертным телом с его ограничениями и неизбежной, подчиненной времени гибелью. Хирон сочетает в себе царство бесконечных текучих возможностей Океаноса и сатурнианский мир закона, структуры, формы и смертности. У нас не так уж много мостов между этими двумя мирами. Ритуал и молитва иногда могут ненадолго перекинуть такой мост; некоторые галлюциногенные препараты обеспечивают временное пересечение; также искусство, музыка и мир сновидений ненадолго открывают этот путь. Но чаще всего эго разрывается между ними, заключённое в рамки мирской жизни, но бесконечно стремящееся найти путь к смутно мерцающему идеальному царству любви, красоты, истины и неограниченных возможностей.
Это стремление составляет сердцевину того, что иногда называют нашим «религиозным инстинктом». Мы создаём религиозные образы в надежде, что они каким-то образом предложат способ соединить два мира, хотя институционализированные религии часто оказываются заключёнными в сатурнианские структуры, негибкие догмы и мирскую политику, они теряют способность плавно двигаться в постоянно меняющихся водах воображаемого царства. История происхождения Хирона говорит нам кое-что важное о том, что это небесное тело может символизировать астрологически. Оно связано с человеческим религиозным инстинктом — или мы могли бы также назвать его поиском смысла, потому что оно объединяет две отдельные и, казалось бы, непримиримо разделённые области. Подобно двум мирам Уилла Пэрри и Лиры Белаква в «Тёмных началах» Филипа Пулмана, ни одна сфера может не подозревать о существовании другой. Одна половина Хирона принадлежит страдающему миру форм, а другая — миру Райского сада, божественному царству, из которого, как мы инстинктивно чувствуем, мы пришли и в которое надеемся однажды вернуться.
Ещё одним важным атрибутом мифического Хирона, возможно, связанным с его функцией моста между формальным и воображаемым мирами, остается то, что он пророк, mantis, прорицатель. Он провидец, как и некоторые из его детей.
Аудитория: Я не знала, что он женился.
Лиз: Да, я раньше упоминала, что Хирон женился на нимфе Харикло, одной из дочерей Океаноса. Таким образом, Океанос становится одновременно дедом Хирона по материнской линии через его мать Филиру (также дочь Океаноса), и его тестем. Мы склонны фокусироваться на единственной теме «Раненого целителя» и забываем, что в мифе каждый персонаж создает историю, взаимодействуя с другими персонажами. Ни один мифический герой не действует в полном одиночестве. Обычно мы не ассоциируем раненого целителя с комфортом супружеского счастья и обязанностями родительства. Хирон стал отцом многих детей Харикло, и я не знаю ни одной истории, свидетельствующей о том, что этот брак оказался проблематичным, как у Зевса и Геры или Афродиты и Гефеста.
Согласно поэту конца V века до н. э. Пиндару, Хирон не мог передать потомкам свою форму кентавра. Его дети рождались с человеческим обликом, хотя и бессмертными. Одну из дочерей Хирона звали Гиппе, что означает «лошадь». По словам Еврипида, она была провидицей и унаследовала целительские способности своего отца, а её лекарства обладали силой избавлять людей от боли. Но Зевс, проявив свою обычную враждебность к человечеству, в наказание за щедрость превратил Гиппе в лошадь.
Аудитория: Почему Зевс так ненавидел людей?
Лиз: Начнём с того, что он не несёт ответственности за их существование. Они были тайно созданы Прометеем, сформировавшим их тела из воды и земли, и Афиной, вдохнувшей в них жизнь. Затем, что ещё хуже, Прометей выкрал божественный огонь Зевса и передал его людям, чтобы они могли развивать свой богоподобный потенциал через видение и воображение. Теперь они обладали всеми четырьмя стихиями: водой и землёй, из которых были созданы их тела, божественным дыханием Афины и священным огнём Зевса. Это стало не только оскорблением для Зевса, но и страшной угрозой. Поэтому он наслал великий потоп, чтобы уничтожить людей, однако этот план провалился, потому что Прометей, чье имя означает «предвидение», посоветовал своему сыну Девкалиону и невестке Пирре построить ковчег, чтобы человечество выжило.
Аудитория: В библейской истории Бог наказал людей за их грехи.
Лиз: Да, но в греческой истории они были невиновны. Однако из-за своего потенциала развивать богоподобные силы они могли стать соперниками Зевса. Мы можем интерпретировать это несколько иначе: Зевс слишком хорошо понимал, что человечество, получив эти богоподобные способности, будет использовать их беспринципно, пренебрегая божественным законом, и разрушит порядок космоса. Я оставляю вам возможность подумать о последствиях такой интерпретации.
Вернёмся к детям Хирона. Эратосфен, греческий математик, астроном и поэт III века до нашей эры, предлагает другую историю о дочери Хирона Гиппе. Она забеременела от бога ветра Эола и, когда приблизилось время рождения её ребёнка, сбежала в лес, опасаясь гнева Хирона. Во время родов она молила богов, чтобы её превратили в лошадь. Артемида сжалилась над ней, и, как только ребёнок родился, богиня исполнила желание Гиппе и поместила ее на небесах в виде созвездия Гиппиос[4].
Дикие кентавры, которых родил Кентавр, сын Иксиона и Нефелы, от кобыл горы Пелион, спаривались с себе подобными, увековечивая свою гибридную природу. Некоторые из дочерей Хирона, нимфы Пелиониды, служили им няньками. Но Хирон, дитя двух божеств, мог произвести на свет потомство только в человеческом облике. Что бы ни символизировала в нас гибридная природа Хирона, она, очевидно, не может быть унаследована. Другие божества, такие как Зевс, Аполлон, Арес и Афродита, приводят в мир божественных или полубожественных детей, похожих на них, а те — своих детей и внуков, которые в конечном итоге становятся правителями городов-государств или родоначальниками великих династий. Божественное наследие, даже если оно разбавлено и очеловечено, сохраняет облик породившего его божества.
Большинство царей древнего мира настаивали на своем происхождении от бессмертных. Александр Македонский считал себя сыном Зевса, зачатым, пока его предполагаемый отец Филипп был на войне. Римляне относили основание своего города к Марсу, который родил близнецов Ромула и Рема от смертной девы-весталки Реи Сильвии. Юлий Цезарь утверждал, что происходит от Венеры, которая соединилась со смертным троянцем Анхизом и родила героя по имени Эней, мифического прародителя римского народа. Император Август, живший в эпоху относительного скептицизма, распространял слухи о том, что у него два отца: политик Гай Октавий и бог Солнца Аполлон. Необразованное население ему поверило. Август, гений политической пропаганды, изображал себя на монетах и монументальных скульптурах в легко узнаваемой аполлонической позе греческого классического искусства — с простертой вперед и вверх рукой.
Дети Хирона наследуют некоторые из его даров. Но они не содержат в себе два измерения реальности, хотя их мантические способности позволяют им интуитивно воспринимать как земное, так и божественное. Возможно, Хирон в натальной карте обозначает место, где мы можем интуитивно чувствовать или «видеть» потенциалы другого мира, но в конечном итоге не способны выйти за пределы своей человеческой сущности. Это одна из сторон раны Хирона. Мы знаем, как всё могло бы быть сейчас или в будущем, но, будучи ограниченными смертными, не в силах воплотить это в жизнь. Возможно, Хирон представляет собой нечто, что нам не дано передать так, как дети других божеств из поколения в поколение передают атрибуты своего божественного родителя. Но хотя Хирон не продолжает свою гибридную природу генетически, он может научить нас ее понимать.
[1] Настенные тарелки «Tema e Variazione» можно найти на сайте www.fornasetti. com.
[2] Лат. «из ничего». Прим. переводчика.
[3] О роли воображения в творчестве Ямвлиха см. Ямвлих, «Мистерии» (Iamblichus, “De mysteriis”, trans. Emma C. Clarke, John M. Dillon, and Jackson P. Hershbell (Brill, 2004)). См. также Лиз Грин, «Исследования Юнга в астрологии» (Liz Greene, “Jung’s Studies in Astrology”, pp. 73-116.)
[4] Гиппиос — это архаичное греческое название того, что мы сегодня знаем как созвездие крылатого коня Пегаса, имеющего другое мифическое происхождение. Древние источники о Гиппе см. в Timothy Ganz, “Early Greek Myth: A Guide to Literary and Artistic Sources” (John Hopkins University Press, 1993), p. 734.
Вернуться к началу: Хирон в любви