Беседы Джона Ди с ангелами. Каббала, алхимия и закат природы

Дебора Е. Харкнесс

ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 3

Окружение и контексты

Так же, как менялся состав помощников Ди в ангельских беседах, менялись и бытовые условия, в которых они велись. Эти сеансы проходили в более чем десятке различных мест: в постоянных резиденциях Ди в Мортлейке, Манчестере и Лондоне, а также в его временных домах в центральноевропейских городах, таких как Прага и Требона. Даже во время долгого путешествия Ди до Праги беседы продолжались в английском порту Куинборо, в Голландии — в Бриеле, и в городах Доккум, Бремен, Любек, Росток, Щецин, Лашко и Краков. О многих из этих мест мы знаем очень мало, однако сведения о ситуациях в Мортлейке и Праге дают более-менее определённое представление об ангельских беседах и о многих связанных с ними трудностях.

Одна из главных проблем Ди заключалась в выборе помещения для про ведения беседы. Его дом был оживлённым местом, и неожиданные посетители могли заявиться в любое время — за астрологическими консультациями или за книгами из его библиотеки. В Мортлейке, где он жил до отъезда на континент в 1583 году, ангельские беседы велись в его личном кабинете. Комната отделялась от остальной части дома двойной дверью, которая заглушала внешние звуки и обеспечивала необходимую уединённость. Когда обе двери были закрыты, для остальных жильцов это становилось сигналом, что требуется строжайшая приватность; если закрыта была только одна дверь, допускалось, что можно войти. Однако иногда Ди забывал закрыть обе двери кабинета, как, например, 20 марта 1582 года, когда ангелам пришлось напомнить ему, что он «оставил вторую дверь открытой».

Несмотря на предпринятые меры предосторожности, кабинет Ди по-прежнему оставался неотъемлемой частью его оживлённого дома, и его часто могли прервать. Например, жена могла позвать его к обеду, или же появлялись неожиданные посетители. Однажды во время одной из ангельских бесед в кабинет ворвался посланец королевского двора. Ди, «опасаясь, что он сделает поспешные выводы о вещах, которые в полной мере не мог понять, поскольку я и мой помощник [Эдвард Келли] занимались ими», в тревоге обратился к ангелам за советом, как свести к минимуму возможный ущерб своей репутации. Вопрос конфиденциальности оставался важнейшим для Ди и его соратников на протяжении всех периодов бесед с ангелами, и 4 мая 1582 года Ди спросил ангела Михаила, можно ли ему и Келли использовать вместо кабинета «самую дальнюю маленькую комнату… если кровать там будет убрана». Такое расположение помогло бы свести к минимуму возможность того, что их неожиданно прервут, а также защитить репутацию Ди от обвинений в колдовстве, поскольку данная комната была последней в цепочке связанных помещений и, следовательно, находилась дальше от остальной части дома.

Тишина и относительная уединённость, к которым стремился Ди, оставались важными элементами многих практик, связанных с естественной философией раннего Нового времени. Отстранённость и недоступность для окружающих была особенно важна в ангельских беседах ввиду традиционного убеждения, что уединение необходимо для общения с Богом — или, по крайней мере, что оно повышает вероятность начала такого общения. Вместе с тем, Ди, как и большинство естественных философов своего времени, стремился заручиться поддержкой знатных покровителей и финансовых спонсоров. Такие люди не встречались в кабинете Ди или в «самой дальней маленькой комнате». Напротив, потенциальные покровители при езжали из своих загородных усадеб ко двору, а дом Ди в Мортлейке служил удобным местом для их остановки на пути к крупным поместьям на юге и западе Англии и к королевским дворцам на Темзе, такими как Гринвич и Уайтхолл. Описанные случаи — от различных моментов когда их прерывали слуги, до возможных неверных толкований происходящего со стороны образованных людей — иллюстрируют те трудности, с которыми сталкивался Ди в попытках найти компромисс между созерцательной жизнью учёного, необходимой для ангельских бесед, и активной деятельностью придворного философа, от которой зависело его материальное положение.

Ди на протяжении всей своей жизни продолжал искать некий баланс между публичной и частной сторонами своей деятельности, прибегая к различным стратегиям, чтобы примирить требования созерцательной жизни христианского естествоиспытателя с необходимостью финансовой стабильности. Одной из них стало обустройство маленькой часовни для личных молитв и размышлений, находившейся рядом с его кабинетом. Перед каждой ангельской беседой Ди уединялся в ней, чтобы помолиться и попросить о божественном покровительстве и наставлении. Вероятно, она напоминала часовню, изображённую в «Амфитеатре вечной мудрости» (1602) Генриха Кунрата. В кабинете Кунрата, где находилось всё — от алхимических реторт до музыкальных инструментов и книг — ораторий занимает центральное место на переднем плане, что подчёркивает, что молитва была неотъемлемой частью алхимической работы. Ангельские беседы Ди предполагали наличие подобного пространства для уединения и духовного сосредоточения.

Никогда прежде трудности, сопряжённые с необходимостью совмещения активного и созерцательного образа жизни, не проявлялись столь остро, как в период путешествий Ди по Европе с 1583 по 1588 год. В это время материальные условия, служившие финансовой базой для самой возможности проведения ангельских бесед, неоднократно изменялись, а поиск подходящего жилья представлял особую сложность. Любое возможное место для проживания должно было включать уединённые помещения для проведения бесед, комнаты, пригодные для алхимических опытов, и располагаться в доступности как от двора, так и от поставщиков алхимических материалов. Когда Ди впервые прибыл в Прагу в августе 1584 года, ему удалось арендовать дом, принадлежавший другому натурфилософу — Тадеашу Гаеку. Хотя сегодня Гаек наиболее известен своими трудами в области астрономии, он также интересовался и алхимией и занимал видное положение при дворе Рудольфа II. Среди прочих достоинств, дом Гаека вклю чал кабинет, украшенный алхимическими фризами. Ди считал, что это помещение «в былые времена… было Кабинетом какого-то последователя учения… сведущего о святом Камне». На стенах серебром и золотом было выведено имя — «Simon Baccalaureus Pragensis», а среди изображений, упомянутых Ди, находилось «великое множество Символических Философских Знаков — в образах птиц, рыб, цветов, плодов, листьев и шести сосудов, как бы предназначенных сопровождать работу Философа». Две надписи, размещённые в пределах фризов, описывали искусство алхимии.

Дом Гаека вскоре оказался слишком тесным для того растущего числа людей, что его посещали, а также различных занятий, связанных с проектами Ди, и в январе 1585 года Ди переселился в дом на Соляной улице, находившийся недалеко от Старого рынка в Праге. Этот дом был лучше приспособлен к сложностям натурфилософской практики Ди, поскольку в нём имелись две комнаты, где могли бы вестись беседы с ангелами — «мистический кабинет» и «тайный кабинет». Однако и здесь повседневная деятельность обитателей дома вскоре начала мешать Ди, и к апрелю 1586 года он стал проводить время в ещё более удалённом помещении своего дома — в башне — где он часто уединялся, в том числе и для общения с ангелами. В башне находилась «часовня… на самом верху… это [была]небольшая отапливаемая комната, поистине изящная и очень удобная». Таким образом, часовня (или личное молитвенное пространство) оставалась важнейшим элементом постоянно меняющихся мест, в которых проходили ангельские беседы, уже после отъезда Ди из Мортлейка.

Несмотря на смену мест и перемены во внешней обстановке, в которых проходили беседы, их целостность обеспечивалась благодаря чётко определённому и легко транспортируемому набору предметов. Это были: «камень видений», «алтарный стол» и «священные книги». Для Ди главным элементом ангельских бесед оставалась не библиотека, не алхимическая лаборатория, не кабинет и не часовня, а именно «камень видений». В ходе бесед он использовал по меньшей мере три таких камня: «большую кристаллическую сферу», «камень в оправе», а также камень, который, по убеждению Ди, был принесён ангелами и оставлен в оконной нише его часовни в Мортлейке. Последний считался самым могущественным, и прикасаться к нему было дозволено только самому Ди. Он оправил этот дарованный ангелами камень в золото и намеревался носить его на шее.

Четвёртым «камнем», традиционно ассоциируемым с ангельскими беседами Ди, было чёрное обсидиановое зеркало, которое ныне хранится в Британском музее. Однако, судя по записям в «ангельских дневниках», это зеркало не использовалось в ходе самих бесед. Ди часто делал зарисовки своих камней на полях рукописей, но ни одна из них не изображает чёрное обсидиановое зеркало (см. рисунок 1). Более того, отсутствуют какие- либо прямые свидетельства того, что это зеркало вообще принадлежало Ди. Легенда, связывающая чёрное зеркало с ангельскими беседами, восходит к каталогу 1748 года, описывающему коллекцию редкостей Горация Уолпола. В этом каталоге зеркало охарактеризовано как «зеркало из каменного угля [англ. «kennel-coal»], в кожаном футляре. Оно любопытно тем, что, по преданию, использовалось доктором Ди, чародеем, при дворе королевы Елизаветы, чтобы обманывать толпу». При этом сами ангельские беседы здесь не упоминаются. Только в XIX веке Фрэнсис Барретт сообщил в своём сборнике магических материалов «The Magus» (1801), что «шесть или семь человек в Лондоне… утверждают, будто бы обладают тем самым камнем [что использовался в беседах]». Произошло так, что две легенды — о «камне видений» и об обсидиановом зеркале — переплелись между собой, и рассказы о том, что Ди якобы использовал это зеркало в ангельских беседах, повторяются теперь уже на протяжении нескольких столетий, хотя основаны они лишь на «весьма косвенных» свидетельствах.

Использование Ди «камня видений» представляло собой наименее скрытую, наиболее традиционно оккультную сторону его ангельских бесед. В специально подготовленном экземпляре сочинения «De heptarchia mystica», содержащем отобранные фрагменты ангельских бесед, Ди отметил некоторые символические значения этого камня. В этом трактате он упомянул труды Эфодия и Епифания о драгоценных камнях, а также некую неназванную «книгу, полученную в Тршебоне». Особое внимание он уделил словам Епифания об «Адаманте» — камне, «в котором даются различные знамения, побуждающие к исполнению Божьей воли», — а также иудейскому верованию, согласно которому первоначальные законы, данные Моисею на горе Синай, были «начертаны на сапфирах». Иудейский мистический текст Зоарподтверждает это убеждение, пересказывая предание о том, что изначальные скрижали закона были изготовлены из частей некоего божественного сапфира, что служил опорой мироздания после того, как Бог низринул его с небес. Моисей разрушил эти сапфировые скрижали и начертал их на необработанном камне, прежде чем передать своему народу. Таким образом, если изначальные сапфировые скрижали передавали чистую и вечную истину самого Бога, то скрижали Моисея представляли собой лишь несовершенное её подобие. В контексте бесед Ди «камень видений» выступал в качестве locus divinitatis — места присутствия божественного, священного пространства, способного отображать мир в виде микрокосма. Сам Ди отмечал, что в этом камне «весь мир, как казалось, являлся — и небо, и земля и прочее». В некоторых случаях в кристаллическом камне возникал ещё более частный микрокосм — кабинет, в котором происходила беседа, вместе с самим Ди и его визионером. Но этот «микрокосм в микрокосме» быстро исчезал, уступая место отображению «всего мира». Ангелы прямо говорили о священном и защищённом характере «камня видений»: он служил как бы средством охраны от потенциально злых духов. Они уверяли Ди, что внутри него «никакая нечистая сила не восторжествует». Камень мог отражать лишь истинных, святых ангелов.

Способность Ди общаться с ангелами посредством его сакрального «камня видений» могла восприниматься современниками как связанная с его алхимическими изысканиями — благодаря аналогии между камнем и запечатанным сосудом в алхимических опытах. Сам Ди полагал, что камень связан с успехами в его алхимической работе, и в принадлежащем ему экземпляре астрономической поэмы «Astronomica»(1533) Марка Манилия он отметил кажущуюся ему связь между необыкновенной новой звездой 1572 года, своей алхимической практикой и ангельскими беседами:

Я предположил, что появление сияющей звезды в Кассиопее в 1572 году знаменует собой обретение некоего великого сокровища или философского камня….Об этом я сообщил мистеру Эдварду Дайеру в то же самое время. Насколько я правильно это почувствовал  10 марта 1582 года — станет ясно в будущем ad stuporem Mundi [к изумлению мира].

Дата — 10 марта 1582 года — знаменует первую ангельскую беседу Ди с Эдвардом Келли. Однако в содержании этой беседы тема алхимии не упоминается. Тем не менее, связи, которые Ди устанавливает между, казалось бы, столь разными событиями, могут свидетельствовать о наличии некоей предшествующей — возможно, устной — традиции, подтверждающей такую связь. После смерти Ди, уже в XVII веке, английский учёный и антиквар Элиас Эшмол (1617–1692), интересовавшийся как алхимией, так и ангельскими беседами Ди, написал в своём трактате «Theatrum Chemicum Britannicum» (1652), что неуловимый философский камень, будучи подвергнут высшим и более тонким мистическим преобразованиям, может давать начало ещё трём видам особых камней: растительному, магическому и ангельскому — каждый из которых обладает особыми свойствами и силами. Наивысший из них — ангельский камень — представлял собой столь утончённую субстанцию, что её невозможно было ни увидеть, ни осязать, ни взвесить — только ощутить на вкус. Эшмол описывал его следующим образом:

Он обладает божественной, небесной и невидимой силой, превосходящей все прочие; и наделяет владельца божественными дарами. Он вызывает явление ангелов и дарует способность общения с ними через сны и откровения; и никакие злые духи не приближаются к месту его пребывания. Ибо он — это квинтэссенция, в которой нет ничего тленного; а там, где стихии не подвержены порче, ни один демон не может пребывать.

Эшмол полагал, что Гермес владел знанием об ангельском камне, которое не желал никому передавать, и что единственными обладателями этого камня были Моисей и Соломон. Таким образом, связь, которую Ди проводил между алхимией и ангелами, не была уникальной, а оставалась частью существующей традиции, объединявшей два основных интеллектуальных проекта позднего периода жизни Ди — его алхимию и разговоры с ангелами.

Камень, столь священный и значимый, требовал соответствующей обстановки и окружения, поэтому Ди использовал специальный стол и восковые печати, чтобы дополнительно выделить сакральное пространство вокруг своего видимого камня. Хотя работа камня не зависела от того, что его окружало, он оставался священным объектом, заслуживающим почитания, и отличался от вещей мирских. Поскольку камень был настолько важен для ангельских бесед Ди, дневники фиксируют конкретные сведения об убранстве, личных предметах и книгах, которые ему соответствовали. Во время каждого разговора — Ди ставил камень на большую восковую печать, которая, в свою очередь, располагалась на «алтарном столе». Вместе эти предметы создавали более широкое сакральное пространство с усиленными религиозными и оккультными коннотациями. Так, использование восковой печати Ди связано со средневековыми магическими практиками Соломона и практиками раннего Нового времени, включавшими применение сигилл и талисманов, а «алтарный стол» служил, по сути, алтарём, украшенным различными изображениями и надписями. Описания этих предметов не были взяты из каких-то стандартных оккультных источников, а были получены от самих ангелов.

«Алтарный стол» после самого камня был самым важным предметом, используемым Ди в ангельских разговорах. Ангелы впервые дали его чертежи в начале беседы 10 марта 1582 года. Как и в случае с большинством материальных объектов, которые Ди обретал по указанию ангелов, полное понимание конструкции и назначения стола отсутствует. Неизвестно, кто изготовил стол для Ди, а он сам долгое время пытался более подробно прояснить и уточнить у ангелов суть инструкций, касающихся конструкции стола. Его особенно волновал вопрос, как воспроизвести божественно предписанные предметы в несовершенном земном мире. В конце концов, ангелы успокоили Ди, сказав, что стол, используемый в разговорах с ангелами, — это лишь земное подобие божественного, небесного стола, о котором ангел Уриил говорил как о «тайне, ещё не постижимой». Совершенный алтарный стол, явленный ему ангелами в откровениях, символически представлен в этом мире его личным столом, и, вероятно, другие предметы, используемые Ди в сессиях ангельских бесед, воспринимались им аналогично — как земные воплощения вечных, божественных объектов.

Когда стол был готов, Ди столкнулся с новой проблемой: как перевезти его ко двору Рудольфа II. Поскольку стол был самым крупным из всех предметов, использовавшихся в ангельских беседах, скрыть его от посторонних глаз было сложно. Физическая транспортировка также представлялась затруднительной. Ди подумывал о том, чтобы заказывать новый стол в каждом новом городе, однако этот вариант был отвергнут по причинам нехватки времени и секретности дела. Вместо этого был сконструирован складной стол специально для путешествий. Когда Элиас Эшмол увидел «алтарный стол» Ди в XVII веке, то это оказалась переносная, плоская столешница, заключённая в защитный деревянный футляр с железными замками. Во время использования стол устанавливался на деревянную подставку, которая приподнимала его над полом примерно на два с половиной фута . По-видимому, поначалу Ди заказывал новую подставку для стола в каждом городе, но со временем, в ходе путешествий, он начал опасаться, что изготовление каждый раз нового основания для столешницы в каждом новом месте подвергнет опасности сопровождающих его людей. Когда их группа достигла имения его покровителя в Лашко, Ди спросил у ангелов, можно ли взять с собой изготовленную там подставку в Краков «и во избежание потери времени, и ради большей скрытности наших дел».

Хотя ангелы не удовлетворили просьбу Ди о более подробных указаниях на счёт основания стола, они дали ему точные параметры для изготовления столешницы. Ангелы велели вырезать её из цельного куска «благовонного дерева» размером четыре фута на четыре, хотя Эшмол утверждал, что стол, который он видел в библиотеке Коттона, был около трёх футов в ширину. Возможно, столешница была расписана художником и гравёром Ричардом Лайном (активно работал между 1570 и 1600 годами), с которым Ди вёл переговоры в то время. Поверхность стола содержала надписи — буквы, обозначающие ангельские имена, написанные на мистическом алфавите, полученном от ангелов. Центральный элемент стола окружали пентаграмма и ещё семь меньших эмблем, известных как «Семь Знамений Творения» (Seven Ensigns of Creation). Согласно первоначальным указаниям ангелов, эти «Знамения Творения» должны были быть выполнены из олова и помещены на поверхности стола, однако позже Ди разрешили изобразить их прямо на столешнице, используя синий, красный и золотой пигменты. Символы и знаки из ангельского алфавита составляли синюю кайму по краям стола, а в углах были добавлены позолоченные украшения. Готовый стол, вероятно, выглядел как алтарь с возвышавшимся в центре камнем видений над его богато украшенной поверхностью.

Алтарный облик стола усиливался использованием Ди тканевых драпировок и восковых печатей. Ангелы велели ему поместить под ножки стола красный шёлк, а также закрыть шёлком поверхность стола, накрывая им восковую печать и подставку, размещаемые под «камнем видений». Это возвышало «камень видений» над остальной частью стола, увеличивая расстояние между божественным камнем и более обыденными вещами и предметами, применявшимися в ангельских беседах. Подобно самому «камню видений», восковая печать служила физическим связующим звеном между божественным и человеческим, небесным и земным. Ангел Уриил велел Ди взирать на печать с «великим благоговением и преданностью».

Большая восковая печать была известна как «Печать Бога» (Sigillum Dei), её истинное название, как сообщили ангелы, — это «Эмет» (Emeth) (см. рис. 3). Эмет — еврейское слово, означающее «истина»; это одно из семидесяти двух имён Бога в каббалистической традиции. В период с 10 по 21 марта 1582 года ангелы велели Ди изготовить печать из неокрашенного пчелиного воска и нанести на неё в виде гептагона, буквы ангельского алфавита, имена ангелов и тайные имена Бога. На оборотной стороне был выгравирован крестовидный символ с надписью «AGLA». В Средние века это словосчиталось одним из имён Бога и использовалось в обрядах экзорцизма, целительной магии и гадании. Посредническая и защитная функция большой восковой печати дополнялась четырьмя её уменьшенными версиями. Каждая была заключена в металлический футляр и размещена под одной из ножек Священного стола. Кроме того, каждый ангел переда вал Ди свою личную печать или талисман.

«Камень видений», стол и восковые печати были центральными материальными элементами ангельских бесед. Они как бы очерчивали «ангельскую лабораторию» Ди — пространство, в котором могло происходить его общение с божественным. Одежда Ди и некоторые другие символические вещи, также имели важное значение для правильного проведения этих бесед. Так ангелы, например, специальным образом описывали предметы, которые он должен был носить, включая кольцо и треугольную «ламину» (нагрудную пластину), покрытую символами. Помимо кольца и ламины, ангелы велели ему изготовить специальный жезл, названный ими «ЭЛЬ» (EL). Однако, согласно ангельским дневникам, кольцо, ламина и жезл не играли столь же важной роли в ангельских беседах, как камень, стол или печати^[1]. Вместо этого они были предметами, которые, скорее, как бы освящали самого Ди, они символизировали его роль как проводника божественного влияния и защищали его от зла. Ангелы не описывали никаких предметов, которые должны были бы принадлежать или носиться визионерами, и это подчёркивает то, что именно Ди, а не его помощники, играл главную роль в этих беседах.

Ди получил подробные указания как относительно кольца, так и ламины. Согласно указаниям ангела Михаила, кольцо должно было быть изготовлено из драгоценных металлов и содержать надпись с именем «ПЕЛЕ» (PELE)^[2]. Ди сделал пометку, чтобы проверить это имя в своём наиболее авторитетном источнике по христианской кабале — трактате Иоганна Ройхлина «De verbo mirifico»^{[3] [4]}. Имя PELE там не встречалось, однако оно обнаружилось в «Оккультной философии» Агриппы. Позднее Ди вписал PELE на полях трактата Дионисия Ареопагита «О божественных именах», рядом с отрывком, в котором упоминается «дивное имя, которое превыше всякого другого из имён»^[5]. Интерес Ди к кольцу усилился после того, как ангел Михаил сказал, что тайна его создания «не открывалась со вре мён смерти Соломона» — архетипического библейского мудреца. Михаил далее объяснил, что кольцо Соломона позволяло ему совершать «чудеса, божественные дела и [призывать] дивные знамения». Подобным же образом и Ди нуждался в кольце, чтобы выполнить задачи, которые Бог возложит на него. «Без этого [кольца], — сказал ангел Михаил Джону Ди, — ты не совершишь ничего».

«Ламина» (или нагрудная пластина) стала парным элементом к кольцу. Впервые она была описана 10 марта 1582 года как тонкая треугольная металлическая пластина из золота, покрытая сигиллами, которую нужно носить на шее. Как и восковые печати, ламина восходит к средневековой талисманной традиции, связанной с именем Соломона. Однако, в случае с ламиной указания ангелов предполагают более тесную связь с традиционными амулетами, использовавшимися для защиты от болезней, злых духов и несчастий, поскольку ангел Уриил сообщил Ди, что она будет оберегать его от опасностей. Дизайн ламины имел для Ди более насыщенное символическое значение, чем кольцо. Прежде всего, очень важной была сама форма: треугольник. Ди уже некоторое время использовал треугольник в качестве своего личного знака, поскольку греческая буква «дельта» (Δ), обозначающая звук D, отсылала к его имени. Кроме того, треугольная ламина символически указывала на Святую Троицу — Отца, Сына и Святого Духа, что усиливало её божественные коннотации. Ди также соотносил свою ангельскую ламину с Уримом и Туммимом — ритуальными предмета ми, которые использовались древнееврейскими священниками и пророками для того, чтобы узнать божественную волю при разрешении вопросов, касающихся судьбы их народа. (Исх. 28:15–30; Лев. 8:8; Чис. 27:21)^[6].

Другими объектами, имевшими ключевое значение для ангельских бесед Ди, были книги, данные ему через откровение. Эти тексты делятся на две основные категории. Первая — это ангельские дневники, в которых Ди хронологически фиксировал повседневные откровения, записывая в них как события, происходившие в доме во время бесед, так и собственно ангельские сообщения. Вторая категория — это «книги откровений», которые Ди получал непосредственно в процессе бесед. Их следовало вычленять и извлекать из дневниковых записей и оформлять как отдельные, самостоятельные сочинения. Сохранившиеся экземпляры этих книг — это: «48 ангельских ключей» (Claves angelicae), «Книга знания, помощи и земной победы» (Liber scientiae, auxilii et victoriae terrestris) «Таблица призваний добрых ангелов»(Tabula bonorum angelorum invocationes),«О мистической гептархии» (De heptarchia mystica) и «Книга Логаэт» (Liber Logaeth) они были переписаны Ди хорошим каллиграфическим почерком^[7]. Их высокое качество исполнения позволяет предположить, что они предназначались для постоянного использования и, возможно, для дарения покровителям и доверенным лицам, а не были просто какими-то черновыми записями.

Как и большинство вещей, связанных с ангельскими беседами Ди, его «священные книги» представляют собой сплав натурфилософской, оккультной и религиозной традиций. Такая унификация стала возможной благодаря той особой силе, что приписывалась речи и слову в иудео-христианских космогонических представлениях, согласно которым Бог сотворил Вселенную посредством слова. Во времена Ди протестантские реформаторы распространили представление о живой силе Божьего слова и на книги Священного Писания, утверждая, что их следует почитать так же, как если бы они содержали непосредственную живую речь Бога. Так, богослов XVI века Жан Кальвин писал, что «всё Писание должно восприниматься так, как если бы его произнёс сам Господь», — и, соответственно, любые записи божественного слова, включая откровения ангелов, полученные Ди, должны восприниматься как абсолютно авторитетные^[8].

Однако Священное Писание не было единственным источником сакрального знания. В иудео-христианской и исламской традициях «священные книги», содержащие божественные и ангельские откровения, также считались исполненными силы. Происхождение этих традиций восходит к древневосточным и средиземноморским примерам. Как правило, древние «святые книги» принимали одну из нескольких форм: книги мудрости; книги судеб (содержащие знания о будущей истории человечества и жизнях отдельных людей); книги деяний (в которых записывались поступки человека в преддверии Страшного суда); книги жизни (включающие имена избранных к спасению в день последнего суда)^[9]. Ди рассматривал все священные тексты — будь то признанные Писания или частные откровения — как обладающие некой силой. Так, в своём экземпляре энциклопедии Азалуса он выделял, что магия присутствует даже в письменных описаниях деяний христианских патриархов^[10]. Он считал свои ангельские дневники своего рода внебиблейскими откровениями, которые можно было использовать наряду с каноническими книгами Священного Писания для поиска ответов на вопросы о том, каково устройство природы и мира.

В оккультной традиции сами книги обладали дополнительной силой — от ключей, связанных с Соломоном, до практических магических руководств, известных как гримуары. Однако изучение этих текстов мало помогает объяснить подробные записи в дневниках Ди.  Некоторые гримуары представляли собой простые каталоги ритуалов и молитв, другие содержали технические описания материалов для изготовления магических предметов, схемы талисманов и сигилл, а также различные подробные инструкции. Ещё некоторая часть оккультных книг раннего Нового времени состояла из длинных списков благих и зловредных духов с описаниями их обличий, сил и атрибутов. Никакие другие записи бесед с ангелами, духами и демонами того времени не сопоставимы с дневниками, фиксирующими ангельские беседы Ди. Ближе всего к ним были ритуалы, использованные современниками Ди — «HG» и «Jo. Davis» — 24 февраля 1567 года: тогда с помощью священной книги вызывались видения ангелов в камне, которые впоследствии открыли дополнительные священные книги. Хотя оккультисты веками вызывали духов, чтобы искать спрятанные сокровища или исполнять различные желания, мало кто спрашивал духов о том, как устроен мир и о том, как и когда Бог изменит его, согласно Его божественному плану. В ангельских же беседах Ди такие вопросы были центральными.

Ангельские откровения Ди представляли собой некую последовательность, которая начиналась с вопросов по грамматике и лингвистике и затем переходила к уже более сложным вопросам, касающимся религиозного учения. Первой книгой откровений, переданной Ди и Келли, была «Liber Logaeth», или «Книга Слова Божьего». В ней содержалось описание ангельского языка и подчеркивалась роль языка в совершенствовании мира и возвращении его к его первоначальному состоянию. «Liber Logaeth»состояла из сорока девяти «вызовов» или молитв и девяноста пяти таблиц с маленькими квадратными ячейками, заполненными буквами (см. рисунок 4). Ангелы передали также дополнительные молитвы, служившие прологом к «Liber Logaeth», но они не были включены в окончательный вариант текста книги^[11]. Ангелы велели Ди завершить книгу через сорок дней после даты 29 марта 1583 года — срока, имеющего библейское и алхимическое значение и символику^[12]. Ангелы обещали, что эта книга и «алтарный стол», используемые в назначенное Богом время, приведут к апокалиптическому переустройству природного мира.

Второй книгой, открытой ангелами, была «De heptarchia mystica» («О мистической гептархии») — собрание различных справочных сведений, которые Ди получил до его отъезда на континент в 1583 году^[13]. В ней содержались молитвы, адресованные конкретным ангелам, которые надлежало повторять в определённое время суток и в разные дни недели, а также печати сорока девяти элементальных ангелов, обладающих властью над различными аспектами природного мира^[14]. Поскольку ангелы передавали эту информацию на разных этапах ангельских бесед, Ди было бы трудно отыскать конкретные указания в разрозненных записях. Объединяя материалы в отдельном томе, он создал для себя энциклопедический обзор ключевых сведений, полученных в ходе откровений. Хотя, по мнению Уитби, книга предоставляла Ди «удобный доступ ко всему необходимому материалу для практического вызова этих духов», нет никаких свидетельств того, что Ди когда-либо использовал данные молитвы в своей повседневной практике^[15]. Напротив, в начале и в конце каждой ангельской беседы он прибегал к традиционным, ортодоксальным молитвам. Возможно, молитвы из «De heptarchia mystica» предназначались для религиозной жизни и практики грядущего мира, однако перевод «вызовов» Ди не сохранился, и ни их содержание, ни их конечное назначение в настоящее время нам неизвестны.

Ангельские «ключи» — «48 Claves angelicae» — по своему тону и содержанию напоминают апокалиптические библейские отрывки. Они поразительно схожи, например, с таким текстом:

Се, говорит ваш Бог: Я — Круг, на Чьих руках стоят 12 Царств. Шесть из них — престолы живого дыхания; прочие — как острые серпы, или рога смерти, в коих пребывают создания земные — но не суть они [в них], кроме Моей собственной руки, что скользит и восстанет. В первом [Царстве] Я поставил вас управителями и усадил вас на 12 престолах правления, дав каждому из вас власть, последовательно охватывающую 456 истинные века времени, — дабы вы, от высочайших сосудов и престолов вашего правления, могли вершить Мою силу, изливая силы жизни и приумножения непрестанно на землю. Так вы стали покровом Справедливости и Истины. Во Имя того же вашего Бога, вознеситесь, говорю Я, вознеситесь, ибо, Его милости процветают, и Имя Его стало могучим среди нас. В Ком мы говорим: Я двигаюсь, Сойди и примкни к нам, как к причастным тайной мудрости Своего Творения^[16].

Здесь ясно проявляется статус ангельских откровений как новой формы священного писания, а также стилистическая близость книг откровений к библейским текстам. «48 Claves angelicae»(«48 ангельских ключей») содержат стихи как на английском языке, так и на языке ангелов; Ди перевёл «48 ангельских ключей» при содействии самих ангелов. Его окончательная рукопись включает текст ключей на обоих языках^[17].

Сведения иного рода — о небесных управителях различных географических областей и их подлинных именах — содержатся в книге «Liber scientiae auxilia»^[18]. Эту книгу и сопутствующий ей том»Tabula bonorum angelorum», представляющий собой таблицы с буквами и числами, сходные с теми, что встречаются в «Liber Logaeth», ангелы передали Ди, когда тот жил в Центральной Европе, после 1584 года. Хотя книги, использовавшиеся Ди в ангельских беседах, при сравнении с сохранившимися гримуарами и магическими трактатами раннего Нового времени скорее разительно отличаются от них, нежели совпадают с ними, но именно «Liber scientiae auxilii» в наибольшей степени напоминает традиционные оккультные практики благодаря формализованному характеру её содержания^[19]. Имена отдельных ангелов вставлялись в стандартные молитвенные формулы, аналогичные инвокациям, распространённым в различных книгах магических экспериментов раннего Нового времени. Однако эти молитвы не обладают той «тональностью священного писания», что свойственна «48 Claves angelicae».

Помимо сохранившихся книг, существовали и другие книги откровений, уничтоженные по повелению ангелов в Праге в 1586 году. В один из моментов, когда ангелы заявили, что вся земля должна быть очищена в преддверии осуществления божественного замысла Бога, они велели Ди поместить книги откровений и ангельские дневники в печь своей часовне. Позднее Ди вновь обнаружил многие из этих книг в саду возле своего дома (по-видимому, возвращённые каким-то «ангельским» образм), однако часть книг всё же отсутствовала. Среди утраченного оказались: сорок восемь сопутствующих книг к «48 Ангельским ключам» («Claves angelicae»), английский перевод этих ключей, а также небольшая книга, которую Ди называл «Тайна тайн и Святое святых». Ди ещё не расшифровал это последнее произведение, но полагал, что оно «содержало глубочайшие тайны Самого Бога и Всемогущей Божественной Троицы, какие только возможно познать живой душе»^[20]. Утрата столь ценной книги глубоко опечалила Ди, хотя он перенёс это с философским спокойствием и оставался убеждённым, что однажды всё же постигнет её тайны, даже если книга больше и не окажется в его распоряжении.

Ещё одна книга из библиотеки Ди — «Книга Сойги» («Book of Soyga») — так же была связана с ангелами, хотя и не была дарована ими напрямую. Впервые она упоминается в личном дневнике Ди 17 января 1582 года, а затем в ангельских дневниках 10 марта того же года, когда Ди спросил у ангелов: «имеет ли моя «Книга Сойги» какую-либо ценность?»^[21] Ангел Уриил ответил, что это книга, которую «благие ангелы Бога открыли Адаму в раю»^[22]. Ди был полностью погружён в расшифровку своей «Книги Сойги» и просил ангелов помочь ему в её понимании, но Уриил отказался, сославшись на то, что ангел Михаил является её единственным «толкователем». Позже книга была ангелами признана неистинной и была утеряна или украдена около 18 апреля 1583 года. Десятилетие спустя, 19 декабря 1595 года, Ди вновь обрёл эту книгу. Эта рукопись повторно всплыла в XVII веке, когда Элиас Эшмол сообщил, что: «У герцога Лодердейла имеется фолиант в рукописи, принадлежавший доктору Ди, с надписью на первой странице: «Aldaraia sive Soyga vocor» («Меня зовут Алдарайя, или Сойга»)^[23].

Долгое время утраченная «Книга Сойги» в современной науке о Джоне Ди воспринималась как некое «недостающее звено», исчезнувшее вместе с надеждой на полное понимание сохранившихся ангельских бесед^[24]. Однако даже недавнее обретение двух экземпляров этой книги не пролило нового света на природу этих бесед^[25]. Её латинское и английское содержание, по-видимому, опровергает утверждение Ди, что книга была «арабской». Содержание книги сосредоточено на астрологии, хотя в ней действительно присутствуют таблицы букв и чисел — аналогичные тем, что содержатся в книге откровений «Liber Logaeth». Одним их элементов, наводящих на размышления о сходстве между «Книгой Сойги» и ангельскими беседами Ди остаются повторяющиеся буквенные таблицы, которые в некоторых случаях в точности совпадают с теми, что были переданы ангелами в их мистических книгах^[26]. И хотя пометы владения не позволяют с полной уверенностью отнести «Книгу Сойги» к библиотеке Ди, маргиналии в книге и история происхождения рукописи указывают, что экземпляр, ныне хранящийся в Британской библиотеке, вероятно, всё же принадлежал самому Ди. Второй экземпляр, находящийся ныне в Бодлеанской библиотеке, скорее всего, был скопирован с рукописи Ди, когда он отправил её в Оксфорд для консультации со специалистами^[27]. Дополнительную сложность вносит и неясное происхождение самой книги, а также необычайно глубокий интерес Ди к этому произведению и его убеждённость в том, что книга каким-то образом была связана с ангельскими откровениями. Дальнейшее изучение «Книги Сойги» всё же может ещё пролить некий дополнительный свет как на содержание ангельских бесед, так и на взгляды Ди на астрологию и магию.

---

Сноски

[1] Whitby, AWS L131. Однако это утверждение требует уточнения, поскольку, как и в случае с ангельским камнем, оправленным в золото, вполне возможно, что Ди был похоронен вместе с этими предметами.

[2] Dee, AWS 11:31-33.

[3] Там же, стр. 32.

[4] Прим. пер.: «De verbo mirifico» («О Чудесном Слове») — философско-теологический трактат немецкого гуманиста и каббалиста Иоганна Ройхлина (1455–1522), впервые опубликованный в 1494 году. В этом произведении Рейхлин пытается примирить христианскую теологию с элементами платонизма, герметизма и иудейской каббалы. Центральное место занимает концепт «Чудесного имени» Бога, связанного с логосом — Божественным Словом, которое, согласно автору, лежит в основе творения и откровения.

[5] См. там же; Whitby, AWS 1:131; Дионисий Ареопагит, издание Робертса и Уотсона, № 975,

[6] См. также, фраы, выделенные Ди в его экземпляре книги Себастьяна Мюнстера «О мессии у христиан и иудеев» — Sebastian Muenster, «Messias Christianorum et Iudaeorum Hebraice & Latine» (Basel, 1539), Roberts and Watson, № 1616: «Fuerunt pr[a]eterea & aliae quin[qu]e res in te[m]plo primo, quae non fuerunt in secundo, nempe h[a]e: area cum propitiatorio & Cherub, ignis caelitus missus, Spiritus Sanctus, Urim & Thummim, idest mysteria qu[a]eda[m] sacra in pectorali summi sacerdotis.» Один из ранних переводов на соврем. яз. см. в: Себастьян Мюнстер, «О мессии у христиан и иудеев» пер. Пол Айзея (Sebastian Muenster, «The Messias of the Christians and the Jewes», Paul Isaiah, London, 1655). (Прим. пер.: смысл цитаты на латыни: «Были, кроме того, и ещё пять вещей в первом храме, которых не было во втором: а именно: ковчег с крышкой милосердия и херувимами, огонь, ниспосланный с неба, Святой Дух, Урим и Туммим — то есть некие священные тайны, находившиеся в нагруднике первосвященника».

[7] Эти рукописи были обнаружены в тайном отсеке сундука, принадлежавшего Ди. В настоящее время они хранятся под шифром British Library, Sloane MS 3191. Печатное издание этих текстов опубликовано под заглавием: Джон Ди «О мистической гептархии» («De heptarchia mystica») ред. и с примечаниями Роберта Тёрнера (John Dee, «The Heptarchia Mystica», edited and annotated by Robert Turner. Wellingborough, Northants.: Aquarian Press, 1986, по всему тексту).

[8] Цит. по: Уильям А. Грэм, «За пределами письменного слова: устные аспекты Писания в истории религии» (A. Graham, «Beyond the Written Word: Oral Aspects of Scripture in the History of Religion», Cambridge: Cambridge University Press, 1987, стр. 143).

[9] Там же, стр. 50-51.

[10] Pompilius Azalus, «De omnibus rebus naturalibus» (Venice, 1544), Roberts and Watson, № 134/6188, с. 19: «Et de ipsor[um] formis in vita patru[m], Sc aliis scripturis sacris plures lengunt[ur], tanq[uam] magica co[n]sistent[ur]» (выделено Ди)). (Прим. пер.: Pompilius Azalus, «De omnibus rebus naturalibus» — энциклопедический натурфилософский трактат, впервые опубликованный в Венеции в 1544 году. Название переводится как «О всех природных вещах». Сочинение представляет собой попытку систематизировать знания о природе в рамках схоластической и аристотелевской традиции с элементами богословской интерпретации. Азалус сочетает натурфилософские рассуждения с отсылками к Священному Писанию и раннехристианским авторам, рассматривая, в том числе, вопросы форм, элементов, душ, движения, а также взаимодействия естественного и сверхъестественного. Книга была известна в интеллектуальных кругах XVI века и упоминается в библиотеке Джона Ди, который делал рукописные пометы в своём экземпляре этой книги. В частности, его внимание привлекли места, где

[11] См. Dee, AWS, т. II, стр. 258–302 — раздел, содержащий соответствующие молитвы.

[12] Whitby, AWS 1:144.

[13] Данный том ныне хранится в Британской библиотеке под шифром Sloane MS 3191, лл. 32r–51r. Его изменённая версия опубликована в современном издании: Джон Ди, «Энохианское вызывание доктора Джона Ди», ред. и пер. Джеффри Джеймс (John Dee, «The Enochian Evocation of Dr. John Dee», ed. and trans. Geoffrey James. Gillette, NJ: Heptangle Books, 1988, стр. 17-64).

[14] Whitby, AWS 1:142-143.

[15] Там же, стр.143.

[16] British Library, Sloane MS 3191, л. 4r.

[17] «48 Claves angelicae» (48 ангельских ключей) входят в состав рукописи Британской библиотеки Sloane MS 3191. Современное издание этого текста, с некоторыми изменениями в формате, опубликовано в: Джон Ди, «Энохианские вызывания доктора Джона Ди», Ред. и пер. Джеффри Джеймс, с. 65–102 (Dee, «The Enochian Evocation of Dr. John Dee», стр. 65-102).

[18] Whitby, AWS I: 142.

[19] «Liber Scientiae» в настоящее время хранится в Британской библиотеке под шифром Sloane MS 3191, лл. 14r–31r и 52r–80v. См. также: John Dee, «The Enochian Evocation», стр. 103–177.

[20] Ди по изданию Йостена (Dee in Josten, стр. 249).

[21] Упоминание о «Книге Сойги» было опущено в издании дневника Ди, подготовленном Холливеллом. См. Bodleian Library, Ashmole MS 487, запись за январь 1582 года. В ангельских дневниках см. Dee, AWS II: 17.

[22] «Liber ille, erat Ada[m]ae in Paradiso revelatus, per Angelos dei bonos», Dee, AWS II: 17)( Прим. пер.: лат. «Та книга была открыта Адаму в Раю через благих ангелов Божьих».

[23] Уитби прослеживает историю этой книги в: Whitby, AWS 1:146–147.

[24] См., например, там же.

[25] Я обнаружила два экземпляра этой работы — один в Бодлеанской библиотеке (Bodleian Library Bodley MS 908) и один в коллекции Слоуна Британской библиотеки (British Library MS Sloane 8). Я признательна Джулиану Робертсу и Эндрю Уотсону, которые любезно нашли время обсудить со мной эти рукописи. 34  Dee, AWS II: 331-332.

[26] За эту информацию я благодарна Джиму Риду, который щедро поделился со мной своим анализом структуры таблиц и их связью с содержанием манускрипта Sloane 3189. См. Джим Рид «Джон Ди и магические таблицы в Книге Сойги» (J. Reed, «John Dee and the Magic Tables in the Book of Soyga»), в книге Stephen Clucas (ред.), «Джон Ди: Междисциплинарные исследования ренессансной мысли» («John Dee: Interdisciplinary Studies in Renaissance Thought», Dordrecht: Kluwer Academic Press, ожидается к публикации).

[27] Экземпляр из Британской библиотеки, вероятно, перешёл из рук Лаудердейла к Слоуну. Экземпляр из Бодлианской библиотеки (который, возможно, был скопирован с рукописи Ди в конце XVI века одним из членов Оксфордского университета) был получен от Уильяма Дана вместе с четырьмя другими рукописями в 1605 году. См. Уильям Макрэй «Анналы Бодлианской библиотеки Оксфорда» (William Macray, «Annals of the Bodleian Library Oxford», Oxford: The Bodleian Library, 1984, стр. 422). Дан мог быть тем самым «мистером Уильямом Данном… доктором медицины и бывшим стипендиатом колледжа Эксетер», которому Уильям Маршалл завещал свои медицинские книги. См. «Историю Оксфордского университета», ред. Джеймс МакКоника («The History of the University of Oxford»)

Вернуться к началу: Беседы Джона Ди с ангелами. Каббала, алхимия и закат природы