Лилиан Сильберн
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
Что касается ведущих к освобождению путей, соответствующих этим трем мгновениям и задействующих соответственно три энергии, — будет достаточно короткого объяснения, потому что в гимнах постоянно рекомендуется только анупая, при этом лишь указывая на высшие (более высокие) пути. Эти три пути имеют своей целью расширить Сознание, сделать его более ясным, каждый в своей особенной сфере.
1. Шамбхавопая — путь Шивы (или обладающего сознани ем субъекта) — осуществляется по ту сторону мышления (нирвикалпа); он оттачивает и расширяет сознание воли (желания), присущее первому мгновению действия или ощущения, свободному мгновению, еще погруженному в «Я». Чтобы окончательно утвердиться в недифференцированности, лишенной мышления (чуждой мышления), даже внутри этого пути предлагаются три маршрута, приводящих к вселенскому Сознанию:
А — парамарша. Печать Шивы (шамбхавимудра) получает тот, кто видит в себе самом и без викалпы все фонемы от первой — А и до последней — Н, слившиеся воедино в одной точке — бинду, м, — освобожденной в акте сознания, отсюда мантра ахам — «Я». Он осознает, что фразы, слова и фонемы тождественны ануттара: фраза сначала разбивается на слова, эти слова на звуки, а эти последние теряются в высшем «Я», лишенном всякого звучания. В таком случае йогин знает, что создает Вселенную целиком в себе самом в форме звуков.
В — пратибимба (в форме отражения). Йогин остается внимательным к своей когнитивной и сенсорной деятельности, словно отражаясь в зеркале своего собственного сознания. Если его бдительность не ослабевает за одно мгновение, он проникает во вселенское Сознание. Тогда он становится властителем и защитником Вселенной, отраженной в самом себе.
С — пурнаханта. Чтобы постичь «Я» в его полноте или укрепить и расширить бодрствующее сознание «Я», йогин занимает прочное положение в устремлении «Я» — том первом мгновении, что предваряет все процессы сознания и деятельности. «Он видит всю Вселенную соединившейся в “Я”, полном огня великого и вечно появляющегося просветления» («Тантралока» 3.285). Таков умиротворенный Бхайрава, превосходящий две предшествующие фазы творения и поддержания.
2. Шактопая — путь энергии — развивает сознание в области знания (прамана) и пребывает во втором мгновении. Он очищает мысли (викалпа), чтобы положить конец постоянному чередованию и достичь основополагающего единства. Чтобы вернуть сознанию его вселенскую природу, динамизм и первоначальную остроту, йогин погружается в одну-единственную мысль: «Я есмь вселенское сознание». Его бдительность должна быть такой, чтобы никакая другая мысль не нарушила цепь его сознания. Но аналогичное поглощение может происходить и спонтанно — в моменты сильных эмоциональных всплесков: гнева, любви, ужаса и т.д. Тогда, под влиянием крайнего возбуждения, привычные структуры растворяются: все перемещается, все содрогается, — исчезают представления и разговоры, впечатления прошлого, проекции будущего — эта поверхностная кора существа, образующего непреодолимый экран. Вся личность йогина — поставленная перед реальностью в непосредственном опыте, без возможности выбора, захваченная в настоящий момент, переживаемый во всей его интенсивности, — вибрирует в унисон, и может возникнуть зеркало. Природное возбуждение снова станет божественной энергией.
Когда присутствуют две идеи, йогин фиксирует свою мысль в интервале. Если ему удается прорваться к их стыку, тотчас же оставив двойственность, он приходит к единству Сознания. Шактопая — это путь мистических поз (мудра) и формул (мантра), чья действенность сводится к действенности единственной блистающей интуиции, пребывающей в свете чистого обладающего сознанием Субъекта; другими словами, движение дискурсивной мысли — свободное и текучее — внезапно снова обретает свою природу независимого и вибрирующего акта.
3. Анавопая — или путь индивида — принадлежит к третьему мгновению, мгновению объекта познания (прамея) и дифференциации. Он делает акцент на усилии, так как стремится осветить и расширить сознание деятельности благодаря многочисленным практикам: карана, которая касается органов восприятия и действия; уччара, которая касается дуновения воздуха при вдохе и выдохе; созерцание (дхьяна) для мышления, сосредоточенного внутри сердца; медитация на аспект божества и т.д.
В гимне, озаглавленном «Описание сокровенного опыта», Абхинавагупта косвенным образом упоминает фазы, отмечающие эти три пути. Однако йогин не поднимается с низшего уровня на высший, как следовало бы ожидать, — напротив, он исходит из откровения атмана, чтобы вернуться на низшие планы с целью интегрировать их в «Я». В первый момент (пурвакоти) йогин, пребывающий в своей собственной сущности, видит здесь окружающий мир, когда бросает первый взор вокруг себя. Он наслаждается непосредственным опытом, прямым «Я» без понятий (нирвикалпа). Во второй момент он стремится ощутить сферу знания и постигает вещи различным образом. Обычно, если стремятся завладеть чем-либо, чтобы это познать, с неизбежностью лишают себя недифференцированной Сущности. Однако в данном случае йогин сохраняет сознание «Я», которое он побуждает проникнуть в знание своего собственного тела и в знание вещей. В третий момент он присоединяет его к своей практической деятельности на уровне объекта познания, дабы использовать это в практических целях. Таким образом, он стирает последние следы неведения и ошибочной проекции, направленной вовне — все более пропитывая свое собственное сознание, свое тело и мир, — отсюда его свобода во всех отношениях. Когда полный оборот завершен, Вселенная достигла диапазона «Я» — купается в анупая, — поскольку пути уничтожают сами себя, а отсутствие пути соединяется со свободной спонтанностью Шивы. В этой неописуемой анупая боль, наслаждение, узы и освобождение представляют собой лишь единое целое; здесь все не имеет форм и избавлено от времени. Три энергии объединяются в блаженстве (ананда) и растворяются в нем.
В таком случае заново отыскав свою основу в своей вечной сущности, йогин с удивлением обнаруживает, что он никогда и не покидал царство блаженства: «По ту сторону пути Шивы… есть высшее Сознание, которое удаляет все средства. Это ануттара — ни с чем не сравнимый покой, пребывающий в энергии абсолютного блаженства».
Абхинавагупта посвящает вторую главу «Тантралоки» анупая, чтобы, как он утверждает, «распознать сферу Несравненного (ануттара-дхаман)» (шлока 50). Саму Реальность Сознания, сияющего своим собственным блеском, не следует открывать посредством путей или методов. Каким бы ни было средство — внутренним или внешним, — оно может являться лишь внутренней сущностью Шивы, его чистой и простой светозарной природой (шлока 15). Если призываемое средство лишено сознания, у него нет подлинного существования, и оно не может выступать в качестве посредника; если же оно наделено сознанием, то в нем нет ничего от средства, — это анупая, непосредственная Реальность (шлоки 9–10). В этом случае, поскольку Шива является чистым светом, самой очевидностью, и он осознает себя через себя, «не блистает ли он как воспринимающий субъект в сердце всех существ?» «Да, — отвечает Абхинавагупта, — но хотя он блистает здесь, он не по-настоящему воспринимается, усваивается сердцем сокровенным образом, и то, что не усваивается сердцем, даже существуя, это словно если бы и не существовало, как листья и трава (на пути для кого-либо, кто едет на колеснице)». Стало быть, нет ни глубокого понимания, ни удовлетворения, никакой сверхъестественной силы, ни подлинной свободы.
Как только тождество признается, препятствия на пути и использованные средства исчезают, как если бы их никогда и не существовало. Но разве не было необходимости, чтобы они существовали, чтобы это было возможно? Даже если ничего не делать, Реальность остается вечно присутствующей — хотя и недоступной для наслаждения. Подобно забытому сокровищу, она отныне вечно очевидная и все-таки выступающая источником невероятного изумления, когда ее, наконец, обнаруживают. Таков парадокс мистики; отсюда происходят мнимые противоречия Абхинавагупты, от которых можно избавиться, четко различая два значения слова анупая: в строгом смысле и в смысле весьма ограниченного средства. В первом случае анупая смешивается с самой Реальностью — ануттара — и принадлежит не к практике, а к чистой теории, нечто вроде духовной логики. «Ануттараштика» разделяет это мнение: «Да будет услышана высшая истина! Не будучи ни отрешившимся, ни принимающим, где ты находишься, наслаждайся всей полнотою счастья!» (шлока 1); «В добром здравии наслаждайся там, где пребываешь» (шлока 2); «Все есть переживаемое в опыте чистая природа собственного “Я”, поэтому не выказывай напрасного волненья!» (шлока 3).
На самом деле, мы не получаем ничего нового, напротив, иллюзорное добавление к Реальному рассеивается, как по мановению волшебной палочки, и оставляет открытым Невыразимое. Что тогда сказать еще об анупая как о полном отсутствии пути? Если желаешь говорить о нем, необходимо спуститься на ступень ниже и придать ей значение крайне ограниченного средства. Абхинавагупта начинает с исследования практик, с которыми ее не следует смешивать: можно ли сюда отнести концентрацию (авадхана)? На чем концентрируются? На полноте? Бесполезно, так как следует быть полнотой, чтобы извлечь из этого пользу. На ее отсутствии? В этом случае концентрация будет стерильной, не способной привести к полноте (шлока 12). Или же это йога или другая форма деятельности? Движение органов, с которым она ассоциируется, не может иметь место в полноте; существуя лишь через анупая, йога не может служить посредником, ведущим к полноте. Если утверждать, что цель йоги — открытие анупаи, то каким образом было бы возможно достичь этого, ведь для постижения того, что сияет само по себе, средством является не что иное, как сам этот блеск (шлока 9)!
Абхинавагупта делает мишенью своей иронии глупцов, которые пытались выделить Сущность при помощи прямого средства, а это все равно что использовать светлячка, чтобы увидеть Солнце (шлока 14). «Тот, кто удостаивается в изобилии великой милости Господа без какого-либо личного усилия, самопроизвольно достигает земли Парамашивы или области Сердца. И усилие, будучи простой манифестацией затуманивающей иллюзии, не может быть средством постижения чистого Света за пределами иллюзии…» («Ишвара-пратьябхиджня-вимаршини» I.1.1).
Поскольку ни различающее познание, ни созерцание, ни йога, ни рассуждения не предлагают никакой помощи, а также добродетели или заслуги, это средство сводится к передаче милости от учителя к ученику: учитель погружен в Сознание Бхайравы (а значит, в анупая), а ученик — очень чистый, свободный от любой викалпы — пользуется милостью наиполнейшим образом. Его единственное различение заключается в том, чтобы отвергнуть любое различение, а не в том, чтобы стремиться различать добро и зло, освобождение и рабство и т.д. Ученик осознал, что никакой путь не ведет к Шиве — ни познание, ни поклонение — и что не следует ничего делать для его достижения и даже стремиться к нему. Он пребывает совершенно рядом, поскольку в нем все пути находят свое завершение. Таким образом, убежденный в своей собственной неспособности, он полагается исключительно на божественную милость, которая приведет его к учителю в анупая, и тот, не прилагая усилий, позволит ему проникнуть в полное Сознание. Таким образом, он воздает почести своему Сознанию Бхайравы как полноте, которая обходится без средств приближения, строго воздерживаясь от того, чтобы превратить его в объект познания или почитания. И когда он встречает этого учителя, то обладает уверенностью, что тот купается в Реальности и может без посредника предоставить ему высший даршан, при этом такое интуитивное убеждение является необходимым.
Проникновение учителя и достойного этого ученика в состояние анупаи происходит непосредственным образом; это не повторяющийся опыт («Тантралока» 2.2); одного слова учителя часто достаточно, чтобы ученик наслаждался этим вечным взаимопроникновением. Или еще ученик созерцает своего учителя в состоянии анупаи и отождествляется с ним — «подобно тому, как одна лампа зажигается от другой», — затем ученик сияет таким же светом, как и учитель. Это взаимопроникновение выражается в чистом блаженстве.
Анупая касается также существ, которые, будучи очищены высшим блаженством Сознания, обрели доступ к пути Непревзойденного (ануттара) и более не зависят ни от какого средства («Тантралока» 2.34). Пребывая в совершенном блаженстве, они повсюду наслаждаются одним и тем же вкусом. Совокупность вещей целиком проявляется для них как (всегда) одинаковая и, хотя и видимая, помещенная в огонь Сознания Бхайравы. «Для них, — утверждает Абхинавагупта, — радость, страдание, тревоги, сомнения, двойственные мысли совершенно теряются в полном недифференцированном поглощении» («Тантралока» 2.36).
Поскольку они погружены в непосредственную Реальность, достижимую без посредников, вещи, хотя и присутствуют, поглощаются пламенем божественного единства. Они светятся новой жизнью — очищенные, трансформированные и обретшие тонкость благодаря огню Сознания. Этот великий огонь охватывает и пожирает без различения, приводя все в недифференцированное состояние: человека, его устремления, мысли, органы, а также воспринимаемый им мир. Однако, если вещи поглощаются по мере их возникновения, беря начало из «Я» и возвращаясь в него, они не исчезают — напротив, очищенное существо видит мир чистейшим, вибрирующим, блистающим, как и оно само, поскольку оно и является его источником.
Простые советы, данные Абхинавагуптой, обретают свою ценность в свете этого единого пламени. «Касательно любой воспринимаемой вещи, — утверждает он, — необходимо оставаться внимательным к ее подлинной природе, Сознанию». Или точнее: «Воспринимать отсутствие различий у различных аспектов данного объекта и констатировать, что не существует несовместимости практической жизни и погружения в сущность высшего Влыдыки» («Ишвара-пратьябхиджня-вимаршини» II.III.13).
Поскольку данное тождественно ануттара — Несравненному, — именно из него следует исходить и никогда его не отвергать. Во всем, что происходит, следует видеть лишь Сознание, ничего не захватывая ради себя, не становясь жертвой эмоций. В самой сильной эмоции оставаться внимательным к вибрации, присущей единственному «Я», и способным ее обнаружить. Более того, в самой иллюзии видеть лишь развлечение Шивы. Однако это достижимо лишь при отсутствии беспокойства и волнения, когда отброшена привязанность к «Я», к его материальным и духовным благам, например, желание самадхи и связанные с ним проблемы. Необходимо также знать, каким образом происходит переход из недифференцированного в дифференцированное, и как, исходя из Единства, каждое мгновение создавать множественность.
При соблюдении этих условий необходимо оставаться умиротворенным в точке соединения — во всеобщем Центре, в импульсе Бхайрави-мудры, — готовым вывезти по своему усмотрению и с полным осознанием причин дифференцированное за пределы недифференцированного, а затем снова погрузить его туда. В таком случае открывается свободное выражение абсолютного «Я».
Такие темы Абхинавагупта рассматривает в своих гимнах и трактатах.