Мотохиса Ямакагэ
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 3
2. ЧТО ТАКОЕ СИНТО?
Синто — это уникальная религия японского народа
Не подлежит сомнению, что синто — это уникальная религия японского народа. Это религия, рожденная и взращенная на японских островах, в отличие от буддизма или христианства, мировых религий, пришедших в Японию из других стран.
Определенно, невозможно отрицать влияние на синто со стороны буддизма, конфуцианства или китайской культуры. Их влияние на синто было весьма заметным, особенно в области языка. Это случилось из-за того, что, начиная с третьего века, влияние иноземных культур привело к возникновению письменности, а вместе с ней и грамматической структуры и системы философского суждения.
Вот почему часто говорят, что у синто нет своей индивидуальности — что это просто сочетание воздействий иностранных государств.
Другие говорят, что синто — это просто древние японские обряды и обычаи. На многих гостей Японии производят впечатление традиционные праздники и святилища, и поэтому они, естественно, задают вопрос: «Что это значит?». Обычно они получают невнятные ответы, такие как: «Мы делаем так, потому что делали так всегда — это наша традиция предков». Или им просто говорят: «Так надо», не вдаваясь в такие подробности, как причины. Поэтому часто можно услышать такое мнение, что синто — это просто набор обрядов и обычаев. Вопрошающие быстро обнаруживают, что большинство японцев не имеют понимания, каков взгляд синто на мир, или того, что такое синто вообще.
Однако синто определенно обладает своим собственным способом мышления и чувствования, а также собственным отдельным взглядом на мир, которые невозможно вместить в западную концепцию религии. Под слоем проявлений, которые с виду не обладают никакой закономерностью, синтоизм исполнен ярким миром веры.
Я полагаю, что этот аспект синто может стать особенно ценен в современном мире, в то время как религия в ее конвенциональной форме во многом утратила свою привлекательность и влияние.
Итак, что же такое синто? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо глубоко погрузиться в мир синто, в особенности в его изначальную форму, его древний дух, который не изменился под влиянием ни исторических, ни политических манипуляций.
Согласно западной концепции религии, для нее свойственно иметь основателя, учение, предписания или заповеди и объекты поклонения, такие как символы или идолы. У синто же, напротив, ничего из этого нет. Это радикально отличает синто от религии, как ее обычно понимают в наши дни.
Поэтому давайте для начала рассмотрим последствия отсутствия у религии основателя.
У синто нет основателя
Синто — это не верование, которое передается от учителя его последователям. В синто нет никого подобного буддистскому Гаутаме Будде, христианскому Иисусу или исламскому Мухаммеду. Исторически сложилось так, что некоторые синтоистские секты, такие как Ватараи-синто и Ёсида-синто, действительно создали и основали определенные люди, но это не значит, что эти люди — основатели синтоизма. Напротив, синто — это религия, которая возникла в ходе жизни и опыта японского народа. Она была сформирована и выпестована бессчетным числом неизвестных мужчин и женщин, которые жили на этих островах на протяжении веков. То же касается народного индуизма в Индии и народного даосизма в Китае. В этом заключено основное различие между западной и восточной традициями, за частичным исключением в буддизме. Первая сосредоточена на личных достижениях, а вторая — органична и реагирует на незаметные, лежащие под поверхностью силы природы.
Однако у отсутствия у синто основателя есть и более позитивная сторона, которая станет яснее, как только мы услышим об одной из первых идей, лежащих в основе синто: «Учение исходит не от людей». Поэтому синто определяется как «религия почитания великой природы». Наши предки глубоко чувствовали законы природы и таинства, которые мир природы в себе хранит. Они испытывали благоговение и благодарность перед этими таинствами, и выражали эти чувства через мифы и ритуалы. Такова сущность синто, и потому можно сказать, что истинная основательница синто — сама природа.
С точки зрения синтоизма, мистический опыт, откровения, полученные человеком, или рукотворные философии — преимущественно ошибочны, и именно потому, что исходят они от человека. Поэтому нам не следует придавать им чрезмерного значения, и следует помнить, что порой они могут препятствовать духовному развитию.
В синто нет доктрин
Кроме основателя, у синто нет и никаких систематических доктрин, связанных с учениями основателя. Поэтому у синто нет догматов, абсолютных кодексов, предписаний или законов, применимых к синто в целом.
«Кодзики» (712 г.) и «Нихон сёки» (720 г.), которые затрагивают множество синтоистских тем, это не священные тексты подобные Библии или Корану. В этих японских текстах исторические факты, мифы и теология гармонично перемешаны с политическими интригами и литературными изысками. Таким образом, их следует читать и понимать с внимательностью и осторожностью, поскольку не все в них относится к священным словам. Кроме того, всегда следует помнить, что книги, написанные синтоистами, не претендуют на то, чтобы передать учения всего синтоизма.
Хотя в синто есть понятия омовения (киёмэ), и очищения от грехов и скверны (харай)[1], эти понятия не основаны на закрепленных доктринах. Никакие высказывания синтоистских мыслителей, такие как «почитай Ками и уважай предков» не могут считаться доктринами. Более того, философия «один дух — четыре души» (см. главу 6, итирэй сикон), передаваемая в Ямакагэ-синто — тоже не доктрина.
Ныне покойный доктор Жан Эрбер, преподававший в Женевском университете в Швейцарии, долго жил в Японии и основательно изучил синто. Я был его ассистентом во время его исследований на протяжении шести лет. Во время презентации своего последнего доклада о синто он сказал следующее:
Я общался более чем с тысячей синтоистских жрецов и синтоистов, и я никогда не слышал от них одинаковых слов. В синто люди не используют одинаковые речевые паттерны. У них нет ни потребности, ни обязанности говорить в одинаковой манере.
Определенно, для большинства западных людей такое наблюдение должно быть примечательным; ведь христиане всего мира ссылаются на один и тот же свод учений, когда объясняют свою веру. В синтоизме же, напротив, такая стандартизация веры и практики не требуется. Синтоисты видят великую природу и говорят о ней с различных точек зрения; поэтому философии, которые они проповедуют, так разнообразны, и потому они не всегда согласуются друг с другом. Однако это не имеет значения само по себе, ведь существует не так уж много синтоистов, которые действительно хотели бы или вообще испытывали какую-то потребность обсуждать доктрину, а тем более вступать в богословские диспуты.
Вот почему часто говорят, что у синтоизма нет доктринальной основы. Синтоизм не занимается многословными дискуссиями, поскольку на практике это означает возведение речи на пьедестал, будто слова сами по себе — абсолют.
Как и синтоисты, многие японцы в основном не очень верят в слова. Они понимают, что ошибочно было бы считать человеческий язык абсолютом, понимая, что человеческий век очень короток и ограничен, по сравнению с великой природой. Западный менталитет, который считает человеческие знания и человеческий язык абсолютом, это — с точки зрения синто, — разновидность человеческого высокомерия.
Как бы мы ни старались создать теологическую систему, нанизывая длинные цепочки сложных слов, эти слова не смогут вместить мир великой природы или мир духа Ками. В синто важно, чтобы человек испытал и ощутил собственный опыт, а не использовал язык для того, чтобы заставить других правильно верить.
Можем ли мы сказать, что синтоизм — это единая система, хотя он не обладает единым учением или единым взглядом на вселенную?
Доктор Эрбер сказал далее: «Когда я связал вместе все, что мне говорили, то сумел увидеть единую философию и единый набор философских принципов. Таким образом, нельзя сказать, что синтоизм неразвит».
Если заглянуть поглубже в синто, то можно обнаружить философскую основу. Ее невозможно описать всего несколькими словами, и ее невозможно объяснить лишь с одной точки зрения. Никакое объяснение не может быть абсолютным, но разные объяснения, собранные воедино, раскрывают сущность синтоистской философии.
Кроме того, можно утверждать, что религия существует не только на уровне языка. Вот почему ритуалы и праздники так важны для синто, и они — это нечто большее, чем просто обряды и обычаи. Чудесные учения и взгляды, заложенные в каждом из этих ритуальных жестов и действий, передавались из поколения в поколение на протяжении всей письменной истории. Участники этих ритуалов чувствуют это и испытывали мистический опыт в ходе своих практик.
Многие традиционные праздники каждого региона отражают богатые и сложные представления, и благоговение по отношению к Ками. Эти представления принимают форму действий и ритуалов без использования логики или языка.
Душевный настрой (в отличие от слов и проповедей) жрецов, которые глубоко погружены в религиозную жизнь, способен тронуть человеческие сердца. Нельзя однозначно утверждать, что жрец неблагочестив только потому, что он не способен рассказать много о ритуалах и обрядах, которые он исполняет.
В синто дозволено духовной традиции развиваться свободно, поскольку в синто не существует определенных шаблонов или моделей, и поэтому некоторые идеи синто, конечно же, могут забредать в дебри. Философские идеи, высказываемые каждым синтоистом, могут отражать различные уровни традиции — некоторые из них высшие, а некоторые низшие. Но в синто мы не критикуем и не принижаем никакие из них во имя некого верховного авторитета или власти. Вероятно, так происходит из-за того, что синто довольно прозорливо полагает, что идеи низкого уровня или неправильные идеи в долгосрочной перспективе исчезнут сами собой.
Но каким бы бесформенным не казался синтоизм, он обладает некоторыми основополагающими принципами, составляющими его сущность. Именно на них я сосредоточу внимание в этой книге.
[1] Харай означает буквально: вытряхивание пыли, изгнание злобных духов или избавление от пагубных влияний.
Вернуться к началу: Сущность синтоизма. Сердце духа Японии