Дебора Е. Харкнесс
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 1
ВВЕДЕНИЕ
Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем;когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.
1Кор. 13:9-12
В период с 1581 по 1586 год, а затем вновь, уже в 1607-м, Джон Ди — один из самых авторитетных натурфилософов Англии елизаветинской эпохи — вёл беседы с ангелами о природе этого мира и его апокалиптическом конце. С помощью своего помощника, или «визионера» и кристалла, называемого «камнем видений», Ди пытался заглянуть сквозь мрак собственной эпохи в светлое и многообещающее будущее, на которое он уповал. Записи об этих беседах сохранились в его рукописях, разбросанных по различным коллекциям Бодлеанской и Британской библиотек, и сегодня они представляют собой одну из самых загадочных интеллектуальных тайн раннего Нового времени: а именно — почему же выпускник Кембриджа, носивший титул «философа королевы», вовлёкся в это столь, казалось бы, бесплодное, лишённое оснований и чрезвычайно трудозатратное дело? Был ли Ди наивным простаком? Или же он страдал от какого-то психического расстройства?
С учётом столь серьёзных сомнений в отношении Ди и его бесед с ангелами, историки часто задавались вопросом, а обладают ли эти ангельские дневники вообще какой-либо полезной информацией для исследователей, интересующихся практикой натурфилософии конца XVI века, помогут ли лучше понять культурный и интеллектуальный контекст мира елизаветинской эпохи в целом?
Ответы на эти вопросы действительно можно найти, однако, искать их следует не только на страницах ангельских дневников Джона Ди. Записи в них представляют собой разрозненные фрагменты, которые остаются лишь обрывками его куда более масштабного интеллектуального замысла. До наших дней дошло лишь небольшое их количество — большая часть была уничтожена самим Ди, а также одной усердной кухаркой в XVII веке, которая использовала страницы его рукописей для того, чтобы подкладывать их в форму для пирогов, которые она пекла для своей хозяйки. Но даже если бы все дневники сохранились в полном объёме, они всё равно не дали бы нам исчерпывающих ответов на все интересующие нас вопросы. Подобно протоколам судебных заседаний или каталогам библиотек, эти тексты наполнены и многозначительными паузами, и умолчаниями, лишёнными живых интонаций и жестов, которые могли бы пролить больше света на то, что происходило в те моменты, когда Ди вглядывался в свой магический шар в поисках видений.
Тем не менее, мы можем продолжить поиски дополнительных подсказок, раскрывающих суть загадочного проекта Ди. Прежде всего, стоит обратиться к сокровищнице его обширной библиотеки, чтобы попытаться воссоздать интеллектуальные предпосылки его ангельских бесед. Фрэнсис Йейтс считала, что одно из главных интеллектуальных богатств эпохи Возрождения заключено именно в библиотеке Ди, содержание которой в последнее время подверглось тщательному изучению: были проделаны большие усилия, чтобы учесть тома, принадлежавшие ему, и сделать их доступными для изучения. Но не только список авторов книг из библиотеки Ди указывает на причины, по которым он начал общаться с ангелами, — сам Ди также оставил для нас некий дополнительный след. Этот след можно проследить в его рукописных пометках, которые он делал на полях своих книг. Подчёркнутые места, ссылки на других авторов и рассказы о собственном жизненном опыте образуют своего рода цепочку следов, ведущую нас к его беседам с ангелами, помогая более полно их контекстуализировать и осмыслить.
Мы также можем выйти за рамки интеллектуального становления и личного опыта Ди и поместить его ангельские беседы в более широкий культурный контекст второй половины XVI века. Этот период был одновременно и значимым, и нестабильным: растущий религиозный раскол, острые политические противоречия между Англией и её европейскими соседями, возрождение апокалиптических настроений и развитие книгопечатания — всё это способствовало усилению напряжения в обществе. Информация, поступавшая из недавно открытых земель, вызывала у представителей интеллектуальной элиты того времени чувство кризиса, поскольку теперь приходилось соотносить новые географические и культурные реальности с традиционными представлениями о мире и каноническими текстами. Города, такие как Лондон, испытывали большие трудности в связи с перенаселённостью, так как в них стекалось всё больше людей в поисках работы, личной свободы и религиозной анонимности. Те, для кого не находилось в них места, устремлялись за Атлантику. В стране действовали многочисленные шпионы и осведомители всех типов, собирая сведения о религиозном инакомыслии, политических заговорах и ересях. Современники Ди часто с пессимизмом смотрели на современную им ситуацию в обществе, воспринимая её как предапокалиптический хаос.
Если рассматривать пометки, которые Ди делал в своих книгах в контексте распространённого в конце XVI века убеждения о приближающемся скором конце света, то становится очевидной их непосредственная связь с его ангельскими беседами. Эти беседы не вступали в противоречие ни с его естественно-научными взглядами, ни с ходом его интеллектуального становления; напротив, они развивали и укрепляли его интерес к постижению тайн природы, учитывая при этом специфические вызовы того времени. В частности, ангельские беседы подтверждали понимание Ди природы как некоего текста, подлежащего прочтению. Однако сама эта «Книга Природы» была, по его мнению, повреждена, искажена и утратила целостность, в результате чего её значение стало трудно различимым. Ангелы, как он полагал, наделяли его нужными инструментами и средствами для правильного прочтения, понимания и надлежащего истолкования этой Книги. Таким образом, ангельские беседы представляют собой попытку Ди заниматься естественной философией в эпоху, когда многие уже считали, что природа, время, да и, собственно, сам мир приближаются к своему концу.
Беседы с ангелами раскрывают убеждение Ди в том, что ключевая часть его роли как натурфилософа, практикующего своё искусство на рубеже окончания естественнонаучного подхода в науке того времени, заключалась в общении с ангелами с целью получения новых знаний о приближении Дня Страшного суда и последующей передаче этих сведений как своим покровителям, так и широкой публике. Первая глава моей книги описывает коммуникативные и диалоговые особенности этого проекта Ди, смещая фокус с ангельских дневников как статичных текстов на личности и обстоятельства, вовлечённые в эти ангельские беседы. В главе I также рассматривается восприятие этих разговоров их непосредственными участниками — от короля Польши до самих «визионеров» этих ритуалов. Лишь немногие из тех, кто принимал участие в тех беседах, выражали сомнения относительно их подлинности, хотя некоторые и ставили под вопрос саму способность Ди выступать в роли некоего апокалиптического пророка.
Вторая глава этой книги посвящена поиску ответа на вопрос о том, как и почему возникли эти ангельские беседы. Опираясь на материалы библиотеки Ди, а также на его опубликованные труды по натурфилософии, можно увидеть, что Ди в течение некоторого времени искал способ преодолеть пропасть между совершенными, неизменными небесными сферами и несовершенным, подверженным искажениям, миром природы. Рукописные пометки в его книгах демонстрируют его стремление создать некую универсальную науку, способную понять таинственные механизмы природного мира со всей возможной точностью и высокой степенью достоверности. Во всех трудах Ди прослеживается его попытка возвести некую лестницу от претерпевающего разрушение мира земного к миру небесному.
В третьей главе речь идёт о том, что разочарование Ди в попытках создать эту некую универсальную науку, с учётом доступных ему методов познания того времени, как раз и привело к совершенно новому способу поиска истины — к тем самым ангельским беседам. Рукописные пометки Ди особенно важны для понимания его пути к этому решению, поскольку он не оставил ни одного подробного и цельного анализа природы самих ангелов или их места в Великой Книге природы. Но его разбросанные замечания, подчёркивания и выделения в тех многочисленных книгах, которыми он обладал и которые изучал, всё же сообщают нам о том, что Ди считал в ангелах наиболее важным и значимым. Эти заметки говорят о его убеждённости в том, что ангелы являются совершенными посредниками между Богом и человеком, между небесным и земным, между сакральным и обыденным. Сама природа посреднических сил долгое время занимала Ди, в своих опубликованных трудах он пытался понять связующий потенциал очень разных вещей: от математики и иероглифов до свойств света. Однако, лишь после разработки им метода общения с ангелами, имевшего «оптическое обоснование», эти его усилия дали относительно положительные результаты.
Восхищение Ди разговорами с ангелами становится понятно лишь при рассмотрении этой темы в контексте культурного фона эпохи Реформации. Англия уже шла своим религиозным путём ещё во времена детства Ди, но общие верования того времени служили основой и питали большинство реформаторских движений XVI века — как протестантских, так и католических. Мы рассмотрим это подробно в четвёртой главе. Так, вера в эсхатологические знамения порождала у людей того времени ощущение, что современное им состояние человечества приближается к своему завершению и вскоре будет сменено миром Нового Иерусалима — состоянием гармонии с мирозданием и совершенного знания о нём и его тайнах. Образованные люди раннего Нового времени проявляли неослабевающий интерес к систематизации и обсуждению знаков конца света — от рождения различных уродцев до сообщений о дождях из крови, которые, как считалось, происходили повсеместно. Одним из ожидаемых эсхатологических знамений было, как раз, усилившееся взаимопроникновение между пространствами земного и небесного и усилившаяся связь между ними. Ангельские послания всегда предшествовали многим событиям космического уровня и масштаба, таким как рождение Христа, например. Ангелы также оставались предвестниками конца времён в пророческих библейских откровениях Святого Иоанна. До Грехопадения Адам общался с Богом и ангелами в Раю. Таким образом, беседы Ди с ангелами соответствовали современному ему представлению о том, что Бог через своих посредников — ангелов — предупредит избранных о грядущих переменах в мире.
Ди уже столкнулся с проблемой интерпретации разрушающейся Книги природы. Однако ангелы открыли ему новый инструмент её толкования, который должен был продвинуть его поиски вперёд — и это была «истинная каббала природы». Пятая глава описывает эту ангельскую кабалу и объясняет, в чём она схожа и в чём отличается от еврейской каббалы и христианской каббалы раннего Нового времени. Как и многие другие элементы ангельских бесед Ди, каббала природы не была полностью совместима с существующими в ту эпоху интеллектуальными системами. Эти несоответствия многое говорят нам как о методологических ограничениях, с которыми сталкивался такой натурфилософ как Ди, так и о его стремлении применять методы естествознания к пониманию наиболее острых проблем своего времени.
После того как Ди смог бы истолковать Книгу природы, следующим шагом, согласно указаниям ангелов, должно было стать её «исцеление» — с помощью особого «лекарства», открытого ему в ходе ангельских бесед. В шестой главе это «лекарство» рассматривается в контексте алхимических исследований самого Ди и в свете алхимических представлений его современников. Алхимия в раннее Новое время оставалась одной из самых перспективных, но в то же время самых противоречивых областей натурфилософии. Лишь немногие алхимики осмеливались заявлять об успехах в трансмутации неблагородных металлов в золото, и ещё меньшее их число считало, что достигло своей главной цели — превращения человеческого тела из смертной и тленной плоти в бессмертную квинтэссенцию. Ди и некоторые его современники полагали, что их неудачи были обусловлены, с одной стороны, несовершенством используемых методов, с другой — личными недостатками самих практиков. Ди надеялся, что знания, переданные ему ангельскими «учителями», позволят восстановить подлинную алхимию, которая, наконец, приведёт к его практическим результатам.
С Книгой Писания в руках и Книгой Природы перед глазами, Ди стремился переосмыслить главную задачу учёного натурфилософа, расширив её до задачи новой интерпретации знания как такового, всеобъемлющей реформы её институтов и восстановления порядка в природе во всех её проявлениях. В ангельских беседах ветхозаветный пророк, получающий откровения от Бога, сливался с новозаветным магом, наделённым обязанностью истолковывать природу. Это сочетание предопределило новое направление для естественной философии, которое впоследствии оказало влияние на многих натурфилософов XVII века. В то же время подход Ди оставался укоренённым в идеях прошлого. Подобно тому, как его беседы с ангелами происходили на границе между небесным и земным, сам Ди в этом исследовании предстаёт как некая фигура, находящаяся на пороге двух эпох и двух мировоззрений — между Средневековьем и ранним Новым временем, между магическим и научным подходом в изучении мира, между протестантской и католической традицией.