Эдвард Тик
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
ЧАСТЬ ВТОРАЯ МИФ, ПАМЯТЬ И СМЫСЛ
1. МИФ ОБ АСКЛЕПИИ
Асклепий был подобен Христу — глубоко сострадательным и удостоенным всеобщей любви. Его имя, по словам мифолога Роберта Грейвса, означает «неустанно кроткий»[1]. Толкование Грейвса перекликается с Пиндаром, который называл Асклепия «кротчайшим дарителем здоровья и избавления от боли»[2]. Другие учёные полагают, что его имя произошло от древнегреческого глагола asko или askeo[3]. В античные времена этот глагол имел два направления значений, и оба раскрывают природу Асклепия. С одной стороны, askeo означало «искусно создавать, украшать или разукрашивать, искусно выделывать». С другой стороны, это слово означало «упражняться, тренироваться или обучаться»[4] — в частности, делать тело сильным упражнениями, а ум — учением. Объединяя оба значения, можно сказать, что Асклепий был тем, кто исцелял своим искусством и своей кротостью, кто применял своё мастерство, чтобы разгадывать загадки наших болезней. И более того, он был тем, кто сам делал себя сильным и наставлял нас делать сильными тело и ум через упражнения, учение и практику.
Как и Иисус, Асклепий был рождён от божественного отца и смертной матери. Он тоже всегда ходил в простой одежде и сандалиях, странствуя по сельской местности в окружении своих учеников и предлагая исцеление и помощь любому, кто просил. Как Иисус, он был проявлением архетипа раненого целителя и спасителя, который знает наши страдания, потому что сам пережил их.
Давайте медленно пройдём сквозь миф об Асклепии, размышляя о нём, проводя ассоциации и связывая его с другими мифами, чтобы увидеть, какие тайны исцеления может раскрыть история этого бога. Вот краткое изложение.
Аполлон, бог света и истины, медицины и музыки, полюбил «прекрасно одетую Корониду», царевну Фессалии. Коронида проявила неверность к богу после того, как он её оплодотворил, заведя любовную связь или даже выйдя замуж за смертного Исхия. Ворон, один из традиционных вестников Аполлона, донёс ему о её неверности. Изначально ворон был белым. В приступе ярости Аполлон превратил ворона в чёрного. Затем «он послал свою сильную и ярую сестру» Артемиду поразить Корониду её «золотыми стрелами» [5].
Когда Аполлон увидел возлюбленную на погребальном костре, его охватили муки скорби. Он сказал: «Моя душа больше не вынесет этого, я не могу убить своё дитя, объятое ужасом смерти собственной матери». Пламя открыло ему проход, и одним шагом он извлёк ребёнка из тела матери.
Аполлон нарек младенца Асклепием и отдал его Хирону, «тому самому идиллическому кентавру, другу человека». Хирон был мудрейшим и добрейшим из существ, исконно известных как кентавры. Он был «героем, победителем любой болезни», искусным в целительстве, особенно в лечении травами и заклинаниях. Хирон также страдал от раны, которая вечно не заживала и которую случайно нанёс ему Геракл.
Хирон передал все свои знания об исцелении своему воспитаннику Асклепию, который со временем превзошёл учителя в мастерстве. Асклепий не только овладел травами и целебными водами, переданными Хироном, но и, как говорили, учредил психотерапию, исцеляя «словами, способными облегчить страдающие души людей», а также даровав смертным исцеляющие сновидения.
Аполлон был богом и медицины, и пророчества. Его собственный отец Зевс даровал ему способность определять природу болезней. Аполлон также давал смертным божественное наставление через свой оракул в Дельфах. Этот божественный отец передал свои дары — диагностику, исцеление и пророческое прозрение — Асклепию, который развил их в высокое искусство врачевания и передал смертным. Афина также одарила Асклепия целительными дарами. Богиня дала ему два сосуда с кровью Медузы-Горгоны, чей взгляд обращал смертных в камень. Кровь из правой стороны её тела исцеляла, тогда как кровь из левой стороны убивала.
Асклепий стал известен как величайший целитель в средиземноморском мире.
Всех, кто приходил к нему лечиться от злокачественных опухолей, ран от сверкающих копий или каменных пуль, от опустошительного летнего зноя или зимней стужи, он исцелял соответственно: одних — успокаивающими заклинаниями, других — целебными снадобьями, третьих — мазями, втираемыми в конечности, а некоторых — хирургией.
Успех и слава Асклепия как целителя были столь велики, что люди стали верить, будто он способен даже воскрешать мёртвых. Но когда Асклепий наконец оживил кого-то из умерших, Зевс поразил его молнией.
После смерти Асклепий был удостоен великой славы и почестей на земле. Его храмы и целительные святилища множились по всему Средиземноморью. Его влияние распространялось из его главного святилища в Эпидавре, а также из других крупных асклепионов в Пергаме в Малой Азии, на острове Кос и из прочих асклепионов по всему Средиземноморью. В конце концов Асклепий был вознесён в сан «бога врачевания» и примкнул к бессмертным богам.
После своего вознесения на Олимп целительная сила Асклепия продолжала расти. Люди со всего известного мира посещали его святилища в поисках исцеления, особенно через сновидения. Главное святилище Асклепия в Эпидавре действовало приблизительно с 600 года до н. э. и после 300 года н. э. Его традиция врачевания восходит к 1300 году до н. э. и продолжалась до полного уничтожения около 600 года н. э., когда Римская империя стала христианским государством. Так, крупные асклепианские святилища почти тысячу лет давали страждущим возможность получать в дар его целительные сны, тогда как сама традиция была активна почти два тысячелетия.
Сей бог, чьё лицо на классических скульптурах излучает сострадание, мудрость, мягкость и милосердие, был горячо любим и часто получал дары. Его тремя священными животными были змея, собака и петух. Змеи использовались в его святилищах во время церемоний. Петухов часто приносили в качестве платы или жертвы. Последними словами великого философа Сократа, когда яд цикуты вызвал онемение во всём его теле и освободил его душу от испытаний смертной жизни, были: «Критон, мы должны петуха Асклепию. Не забудь об этом».
Если вглядеться в миф глубже, мы прежде всего заметим, что Асклепий был сыном бога истины и света и смертной женщины. В этой подробности проступает ключевая мифическая схема его происхождения. Целитель и спаситель часто рождается от божественного отца и смертной матери. Целитель должен быть рождён женщиной; спаситель должен пережить воплощение. Он или она должны знать муки рождения, пережить их, должны знать в костях и крови своей все муки, борьбу, радости и скорби человеческого бытия, привносить богатство этого опыта в любой процесс исцеления и навсегда оставаться в связи с человеческой женственностью, заботящейся о дитя.
Отец Асклепия, Аполлон, даровавший нам музыку и медицину, был также богом разума. Он отстранён, далёк, бесстрастен и аналитичен, даже даруя людям великие блага. Аполлон — хранилище медицинской мудрости, но ему недостаёт человеческой теплоты, чтобы эффективно её передавать. Можно сказать, что он обладает знанием, но не имеет возможности правильно общаться с пациентом.
Архетипический целитель, укоренённый в человеческом женском начале, должен сочетать в себе как смертное сострадание, так и бесстрастный разум, дарованный богом. Слишком мало человечности делает целителя недоступным для исцеляющих отношений. Но если впасть в другую крайность и стать «слишком человечным», целитель может оказаться настолько переполнен чувствами и личными проблемами, что окажется неспособен эффективно исцелять других. Асклепий как архетипический целитель — это «божественный врач, сочетающий в своей личности свет и отзывчивость. Предок и прообраз всех смертных врачей»[6], он родился из равновесия, на полпути между божественным и человеческим.
Аполлон наделил сына пророческим даром и вещими снами. Но в непривычном для себя приступе ревности обычно рациональный Аполлон велел убить Корониду. Так Асклепий унаследовал изначальную рану, которой ему предстояло владеть. Зачатый от бога и смертной, он с самого рождения был ранен их столкновением. Он был спасён из умирающей плоти божественным вмешательством, спасён от земного тления небесным, бессмертным началом. Более того, подобно другим божественным фигурам, чья архетипическая история сходна с его собственной, он, будучи выхваченным из чрева умершей матери и пожирающего пламени её погребального костра, пережил воскрешение.
И как же много целителей — терапевтов, священников, врачей, наставников — происходят из неблагополучных семей, чувствуя, что погибли бы в семейной утробе, если бы не какое-то чудо или неожиданное вмешательство, некий акт божий. Позже они стремятся спасти другие не полностью реализованные жизни от гибели в лоне родительской семьи.
Будущий целитель был отдан отцом Аполлоном на воспитание Хирону. Этот переход от могущественного, но недоступного в отношениях биологического отца к доступному и близкому наставнику — ещё один необходимый аспект становления целителя. Роберт Блай уподобляет наставника «матери-мужчине». Асклепий, оставленный отцом и потерявший мать, был воспитан своим матерью-мужчиной, получеловеком-полуконём, владевшим знанием целебных трав. У Хирона тоже была рана. Геракл нанёс её случайно во время схватки с другими кентаврами из-за чана с вином. Рана Хирона не заживала и причиняла ему непрестанную боль. Так что наставник, как и его ученик, был раненым целителем. Более того, рана, которая не желает заживать и к тому же несправедлива или незаслужена, часто становится необходимой мотивацией для того, чтобы стать целителем. «Врач, исцели самого себя!» — это не просто обличительный клич против некомпетентных целителей. Его можно трактовать и как мифический крик рождения всех целителей. Будущий целитель должен быть нацелен на поиск исцеления в первую очередь для себя. И эти поиски исцеления должны увенчаться для него успехом, чтобы потом целитель знал, как вести других по пути исцеления, который действительно работает. Рождение Асклепия было полубожественным, получеловеческим, но под началом Хирона он вновь воссоединился с земными силами. Таким образом, его воспитание и обучение как целителя было даровано наполовину от природы, наполовину от человека.
В греческих мифах есть несколько примеров той дикости и разрушения, которые могут возникнуть, когда лошадиные аспекты кентавров начинают преобладать в их характере и поступках. По сути, кентавры изначально могли олицетворять просто свирепых, диких, необузданных смертных. В Илиаде они предстают именно таким племенем — «горными дикарями»[7].
Хирон как архетипический наставник показывает, что природа и человек должны быть соединены в одном существе. Природа даёт ноги и туловище — заземление, силу и доступ к инстинкту. Человеческое начало даёт верхнюю часть тела и голову — способность достигать результатов и направлять с помощью рук, глаз и разума, чтобы эффективно управлять мощными энергиями природы.
Греческий писатель Никос Казандзакис видит в кентавре выражение уникального положения человека в мире как срединного между природой и духом: человек — это кентавр; его лошадиные копыта уходят в землю, но его тело от груди до головы создано и мучимо беспощадным Криком. Он борется уже тысячи эонов, пытаясь вытащить себя, словно меч, из ножен животной природы. Он также борется, чтобы вытащить себя из человеческой природы. Человек в отчаянии взывает: «Куда мне идти?» И Крик отвечает:
«Я нахожусь за пределами. Воспрянь!»[8]
[1] Robert Graves, “Th e Greek Myths” (New York: Penguin, 1990), Vol. II, 332.
[2] Pindar, “Pythian Ode”, in Edelstein, “Asclepius”, Vol. I, Testimony 54, 33.
[3] Папалександрос, личное сообщение.
[4] Liddell and Scott , 124; Georg Autenrieth, “A Homeric Dictionary” (Norman: University of Oklahoma Press, 1958), 49.
[5] Все описательные цитаты в пересказе мифа в этой главе взяты из «Третьей пифийской оды» Пиндара, пер. Roy Arthur Swanson, “Pindar’s Odes” (Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1974), 74– 79.
[6] Kerényi, “Asklepios”, 48.
[7] Homer, “Iliad”, 1:268, trans. Robert Fitzgerald (Garden City, N.J.: Doubleday, 1974).
[8] Nikos Kazantzakis, “Report to Greco”, trans. Peter Bien (New York: Simon and Schuster, 1965), 292.