Сьюзан Дейси
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 3
КОСМИЧЕСКИЙ УЖАС:
ГОМЕРОВ ГИМН К АФИНЕ
В Гомеровом гимне XXVIII «К Афине» (4–16) блистательное зрелище рождения богини повергает всю вселенную в смятение:
…Родил ее сам многомудрый Кронион.
Из головы он священной родил ее, в полных доспехах,
Золотом ярко сверкавших. При виде ее изумленье
Всех охватило бессмертных. Пред Зевсом эгидодержавным
Прыгнула быстро на землю она из главы его вечной,
Острым копьем потрясая. Под тяжким прыжком Светлоокой
Заколебался великий Олимп, застонали ужасно
Окрест лежащие земли, широкое дрогнуло море
И закипело волнами багровыми; хлынули воды
На берега. Задержал Гиперионов сын лучезарный
Надолго быстрых коней, и стоял он, доколе доспехов
Богоподобных своих не сложила с бессмертного тела
Дева Паллада-Афина. И радость объяла Кронида.
Как только Афина вырывается из головы Зевса, ее «золотое, сверкающее» оружие ослепляет, а глаза богини лучатся светом. Афина носит эпитет «глаукопис», который часто переводят как «сероглазая», «голубоглазая» или «зеленоглазая», однако ключевым моментом являются именно свет и яркость ее взгляда, а не конкретный цвет или оттенок цвета глаз. Более уместно перевести «глаукопис» как «блещущая взглядом» или «стреляющая глазами», или даже «совиноокая», от слова glaux — «сова». Внезапно возникающая из темноты большеглазая птица, обладающая ночным зрением, стала подходящим атрибутом богини (см. рис. 3). Ослепительная яркость взгляда характерна для ее появлений смертным, например, в «Илиаде» Афина внезапно предстает перед Ахиллом, когда он уже готов убить Агамемнона: «страшным огнем ее очи горели» (I.200). Даже в диалоге Лукиана, о котором шла речь в начале главы, присутствует этот взгляд — я бы выбрала перевод «свирепый» для эпитета glaukos, чтобы передать контраст между красотой богини и силой ее взгляда, увиденный Гефестом.
Боги в изумлении взирали на то, как проворно Афина выпрыгнула из головы Зевса, при этом Олимп задрожал, земля застонала, море дрогнуло и закипело багровыми волнами, и даже солнце («Гиперионов сын лучезарный») остановило свой путь по небосводу. Афина — сверкающая, ослепительная, златая — временно приняла на себя роль светила. Ее рождение до некоторой степени схоже с появлением на свет другого золотого дитя Зевса, Аполлона. См. в Гомеровом гимне I («К Аполлону Делосскому», 117–122):
Пальму руками она охватила, колени уперла
В мягкий ковер луговой. И под нею земля улыбнулась.
Мальчик же выскочил на свет. И громко богини вскричали.
Тотчас тебя, Стреловержец, боги прекрасной водою
Чисто и свято омыли и, белою тканью повивши, —
Новою, сделанной тонко, — ремнем золотым закрепили.
Яркое имя — Феб или «Сияющий» — вкупе с яркими атрибутами более чем подходит для солнечного бога. Его быстрое появление «на свет» напоминает явление Афины из головы Зевса, за исключением того, что при рождении Аполлона земля радостно улыбалась, а рождение Афины вызвало землетрясение. Лучезарный блеск Феба следует противопоставить наводящему ужас взору Глаукопис, которая способна заменить солнце и дарить свет вместо него. Опасная и ослепительная яркость Афины производит почти такой же эффект, что и сила Зевса, обращенная против титанов:
Сдерживать мощного духа не стал уже Зевс, но тотчас же
Мужеством сердце его преисполнилось, всю свою силу
Он проявил. И немедленно, с неба, а также с Олимпа
Молнии сыпля, пошел Громовержец-владыка. Перуны,
Полные блеска и грома, из мощной руки полетели
Часто один за другим; и священное взвихрилось пламя.
Жаром палимая, глухо и скорбно земля загудела,
И затрещал под огнем пожирающим лес неиссчетный.
Почва кипела кругом. Океана кипели теченья
И многошумное море. Титанов подземных жестокий
Жар охватил, и дошло до эфира священного пламя
Жгучее. Как бы кто ни был силен, но глаза ослепляли
Каждому яркие взблески перунов летящих и молний.(Гесиод, Теогония, 687–699)
Как и при рождении Афины, космос испытал потрясения и обычный порядок вещей оказался нарушен. Возможно, именно это имел в виду художник, расписавший аттический кубок (рис. 1), изобразив Зевса с молнией в руках, а новорожденную Афину — потрясающую копьем: она появляется на свет как воительница с оружием, не уступая Зевсу с его перунами. В момент рождения богиня похожа на своего отца и обладает силой, способной ослепить вселенную. Афина рождается стремительно, вырываясь из головы Зевса и тем самым демонстрируя силу, напоминающую силу царя богов.
Однако ужас длится лишь до тех пор, пока Афина не разрушает чары, снимая золотые доспехи. Богиня способна как повергнуть космос в хаос боевой магией, так и сдержать свою силу и вернуть мир и порядок. По-видимому, переход богини из воинственного состояния в миролюбивое обозначается сменой имени. Являясь на свет в доспехах, она — Глаукопис, сероглазая и совиноокая; разоружаясь, она — «дева Афина Паллада», союзница Зевса, несущая мир. В конечном счете рождение Афины приносит радость, как и рождение Аполлона, и гимн заканчивается изображением единения Афины с отцом, который восхищается дочерью. Как мы увидим далее, образу Афины свойственны различные противоречия, включая противопоставление мужественности-женственности и войны-мира. В гимне ее двойственность проявляется с момента рождения. Ее «инаковость» настолько сильна, что способна остановить обычный ход вещей в мире; но также богиня способна овладеть этой силой и встать плечом к плечу с Зевсом.
Эту двойственность Афины можно рассмотреть и с другой стороны, отступив на шаг назад и изучив события, которые привели к ее рождению. Нам следует погрузиться в миф о божественной преемственности, истории о том, как Зевс сначала стал повелителем вселенной, а затем, благодаря рождению Афины, закрепил свою власть. Это позволит нам прийти к пониманию другого аспекта — в гимне Зевс носит эпитет Metieta, который иногда переводится как «мудрый», но точнее обозначает что-то вроде «Метида и Зевс», подчеркивая то обстоятельство, что Зевс проглотил беременную Метиду. Когда Зевс рождает Афину, он, как обладающий Metis («хитроумием»), делает это, чтобы обезопасить свое будущее.
Вернуться к началу: Афина