Жан Сезнек
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 1
Книга историка и мифографа Жана Сезнека, которую вы держите в руках, стала одной из самых влиятельных в своей области. Развивая идеи ученых Института Варбурга Фрица Саксля и Эрвина Панофского, Сезнек предложил совершенно новый взгляд на эволюцию классических образов в искусстве Западной Европы.
Принято считать, что боги Олимпа пали с торжеством христианства. Почему же они пережили невероятное возрождение в эпоху Ренессанса? Это фундаментальное исследование, богатое уникальным иллюстративным материалом, раскрывает многогранную роль античной мифологии в интеллектуальной и духовной жизни того времени. Исследование Сезнека — это путешествие сквозь века: мы видим, как мифы, возникшие в Античности, переосмысливаются в Средневековье, оживают на полотнах Боттичелли и Рафаэля и находят новое воплощение в поэзии Ронсара и Шекспира.
Автор рассматривает «выживание богов» в трех ключевых традициях: физической (живопись, монеты, гравюры, скульптура), нравственной (аллегории) и энциклопедической (литература и справочники). Особенно подробно автор исследует, как менялись облики богов — на это влияли исторические события, региональные традиции и растущее доминирование христианской культуры.
Книга, написанная живым и доступным языком, станет ценным источником не только для специалистов (искусствоведов и религиоведов), но и для самого широкого круга читателей, увлеченных культурой Ренессанса.
ВВЕДЕНИЕ
Название этой книги заслуживает того, чтобы уделить ему немного внимания. Чем больше мы узнаем об эпохах Средневековья и Возрождения, тем больше стираются различия между ними. Средневековье выглядит не таким уж «темным и статичным», а эпоха Возрождения приобретает «менее яркие и неожиданные»[1] черты. Сегодня общепризнано, что языческая античность, которой не коснулось итальянское «возрождение» XV века, продолжала жить в культуре и искусстве Средневековья. Древние боги не возрождались, поскольку никогда и не исчезали из памяти и воображения человека.
За минувшие годы было опубликовано немало трудов, рассматривающих основные причины и способы этого «выживания»[2]. В своей книге мы хотим продолжить это увлекательное исследование, задав ему совершенно новое направление и увеличив охват исторических рубежей — вплоть до заката эпохи Возрождения. Мы не будем заострять внимания на центрах средневекового гуманизма, которые изучали классические тексты со следами языческого искусства и сохранили память о древних богах для умов ученых и воображения художников — Жан Адемар уже внес неоценимый вклад в исследование этого вопроса, правда, ограничившись лишь Францией[3]. Мы рассмотрим проблему под другим углом и попытаемся доказать, что боги продолжали жить в Средние века — в концепциях, сформированных в конце языческой эпохи. Причем толкование их происхождения и природы предложила сама античность.
«Весьма непросто, — сетовал Фонтенель в “Истории оракулов”, — выяснить, как сами язычники воспринимали свою религию». Фактически с того момента, как они впервые начали рассуждать о своих убеждениях, перед ними встала дилемма, ибо «миф по-настоящему обретает свою абсолютную силу только в те эпохи, когда человек, еще не имея четкого представления о законах природы, продолжает верить, что живет в божественном мире. Впрочем, эта первозданная наивность исчезла задолго до окончания эпохи язычества»[4]. С начала XIX века усилия мифографов, взявших на вооружение филологию и антропологию, были направлены на то, чтобы докопаться до сути человеческого менталитета и интуитивного мировоззрения самых ранних периодов.
Однако у представителей античности, вследствие неспособности «исследовать истоки своей собственной культуры и узнать, как формировались легенды, в чем, возможно, заключался их первоначальный смысл»[5], возникли и развивались самые противоречивые теории, которые объясняли все происходящее. В том числе в виде трактатов (как, например, «О природе богов» Цицерона). Фактически их можно свести к трем видам:
- Мифы, в которых представлено искаженное (в той или иной степени) изложение исторических фактов. Их персонажи — простые смертные, возвеличивающиеся до уровня неуязвимых богов.
- Мифы, которые повествуют о союзе или конфликте главенствующих сил, составляющих вселенную. Причем боги в этом случае обозначены некими космическими символами.
- Мифы, которые в поэтической форме отражают определенные моральные и философские идеи, а боги — это их аллегории.
Именно благодаря этим толкованиям, предложенным древними и объединившим мифологию с мировой историей, естествознанием и моралью, боги сумели пережить Средневековье и избежать забвения и гибели от рук своих врагов. Но, как уже говорилось, мы планируем проследить за исторической судьбой языческих богов далеко за пределами Средневековья, а конкретно — вплоть до конца XVI века. Это даст нам возможность показать, насколько искусство и мысль эпохи Возрождения были обязаны именно языческой традиции, которая способна поразить любое воображение живучестью и неожиданно долгим существованием.
Этот традиционный аспект мифологии XV-XVI веков в действительности менее примечателен и известен, чем любой другой. Например, если попытаться вспомнить, о каких светских темах чаще всего идет речь, когда мы говорим об Италии того времени[6], то в первую очередь на ум приходит описание сцен соблазнения или изнасилования, любви или пьяного веселья, и, по общему признанию, ничего подобного не наблюдалось со времен заката античности. Царство Афродиты и Вакха, населенное нимфами и сатирами, с Антиопой Корреджо и Ариадной Тициана в качестве правящих принцесс, в реальности представляет собой целую вселенную, заново открытую по прошествии веков. И в то же время тяга художников и писателей к чувственным темам свидетельствует о произошедшей духовной революции. И вновь поэты осмеливаются воспевать:
…Восторг любви, сердцам любезный юным[7]
И прославлять Вожделение как царя богов и людей.
Но рядом с этим мифическим царством, в котором природа и плоть вновь торжествуют, существует другое (менее знакомое, однако столь же манящее). В нем правят великие планетарные божества, герои и аллегории. Речь идет, прежде всего, о монументальном искусстве с персоналиями, которых мы можем лицезреть на сводах дворцов и куполах капелл, причем роль их далеко не декоративна. Осознать их истинный смысл и характер можно только отыскав нечто общее с их непосредственными предшественниками — богами Средневековья, которые сохранились как олицетворение идей. В некоторых случаях взаимосвязь очевидна: мы легко узнаем в сражении Дианы и Паллады с Венерой и ее свитой (с картины Мантеньи) олицетворение торжества Мудрости над Пороком — одну из духовных драм (психомахий), столь любимых в предшествующую эпоху. В то же время смысл других мифологических композиций (если речь, например, идет о композиции Франческо Коссы во дворце Скифанойя в Ферраре или Бальдассаре Перуцци на своде Фарнезины) становится понятным, только если подходить к ним с позиции средневековой астрологической традиции. Даже Парнас Рафаэля в Станца делла Сеньятура — часть культового здания, структурные элементы которого пока еще в значительной степени схоластичны.
Следует признать, весьма сложно найти ту грань, что разделяет два великих светских цикла (нас здесь интересует только второй из них), поскольку один практически неощутимо перетекает в другой. Даже игры с танцами, идиллии и вакханалии (единственная цель которых — ублажение чувств и воображения) часто несут в себе некий смысл, иначе говоря, служат пищей для ума. Всему виной наши равнодушие и невежество, которые не давали возможности тщательнее изучить суть предмета[8]. Терпеливый анализ в некоторых случаях помог бы раскрыть сей секрет, и в то же время мы должны были бы распознать в «воскрешенном» таким вот образом классическом мотиве переложение средневековой темы.
Еще одно препятствие для нашего осознания преемственности традиций — разница в художественных стилях. Если итальянское искусство XV и XVI веков изображает древние символы яркими красками на холстах, то Возрождение отдает свою дань Средневековью исключительно в виде текстовых материалов. Мы попытаемся показать, как мифологическое наследие античности передавалось из века в век, через какие превратности судьбы ему пришлось пройти и в какой степени к концу Чинквеченто[9] великие итальянские трактаты о богах (которые, по сути, должны были питать гуманизм и искусство всей Европы) продолжали оставаться компиляциями, пропитанными влиянием Средневековья.
Чтобы глубже и яснее осветить выбранную тему (которая, безусловно, многогранна и сложна), нам пришлось охватить вниманием огромный исторический период. Мы приняли этот вызов, несмотря на неизбежные риски. Нам часто приходилось ограничиваться беглыми набросками по тому или иному вопросу, но в подобных случаях мы старались обозначить основные черты, не навязывая четких границ. Для большей точности в некоторых моментах мы ограничили наше исследование лишь особо значимыми темами. Посвященными, например, планетарным персоналиям, история которых послужила исключительным образцом выживаемости и эволюции.
В основе этой книги заключена важнейшая цель — связать воедино факты религиозных и философских течений. Анализ выбранных нами примеров носит документальный, подтвержденный очевидными свидетельствами характер. И в меньшей степени его можно признать формальным или художественным. Во многих случаях простая последовательность фактов дает нам путеводную нить, в некоторых — дополняет текст. Это позволяет увидеть преемственность традиции и проследить, как она развивалась. А изобразительное искусство в вопросе изучения истории — неизменный и лучший помощник.
Наконец, в этой работе мы амбициозно стремились к ясности и всестороннему изучению темы. Стать первопроходцем в той области, которая до сих пор была практически не изучена (поскольку всегда находилась на стыке нескольких дисциплин и, следовательно, не принадлежала ни к одной из них), установить «указатели» и открыть перспективы, которые помогут ориентироваться другим «путешественникам» — вот цель, достижению которой мы посвятили наши творческие усилия.
[1] Хаскинс, The Renaissance of the Twelfth Century (Кембридж, Mass., 1927).
[2] Назовем здесь важнейшие: Ф. Вон Бецольд, Das Fortleben der antiken Gotter im mittelalterlichen Humanismus (Бонн-Лейпциг, 1922 ); Г. Либешульц, Fulgentius metaforalis, em Beitrag zur Geschichte der antiken Mythologie im Mittelalter, Stndien der Bibhothek Warburg, IV (Лейпциг, 1926); A. Frey-Sallmann, Aus dem Nachleben antiker Gottergestalten (Лейпциг, 1931); также статья E. Панофски и Ф. Саксл, «Классическая мифология в Средневековье», Metropolitan Museum Studies, IV (1932-1933); статья Е. Панофски «Возрождение и пробуждение», The Kenyan Review, VI (1944).
[3] “Influences antiques dans l’art du Moyen-Age français”, Studies of the Warburg Institute, VII (London, 1939).
[4] Э. Ренан, Etudes d’histoire religieuse, ч. 1 “Les Religions de l’antiquite”.
[5] Г. Буассье, La Fin du paganisme.
[6] Данные темы были перечислены у С. Рейнах, “Essai sur la mythologie figuree et histoire profane dans la peinture italienne De la Renaissance”, Rev. archeol., ser. V, том I (1915), перечень полностью завершил Р. Х. Витт, “Notes complementaires sur la mythologie figuree et l’histoire profane dans la peinture italienne de la Renaissance”, 1017, там же, сер. V, том. IX (1919). См. также L. Roblot-Delondre, “Les sujets antiques dans la tapisdeserie” (1917). Первый раздел этого перечня в “La mythologie, les cycles legendaires, et les Triomphes des dieux”.
[7] Поль Верлен, Лунное сияние, пер. Г. Шенгели.
[8] См., например, характеристику Ипполита Тэна к картине Веронезе «Это аллегория, но вряд ли она нас касается» (Путешествие по Италии (1866)).
[9] Чинквеченто — итальянское название XVI века. Историками искусства и культуры используется для обозначения определенного периода в развитии итальянского искусства эпохи Возрождения (прим. перев.).