Жан Сезнек
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 3
II. Физическая традиция
«Небесные светила — это боги. Невозможно не причислить их к богам»[1] Эта принадлежащая Цицерону формулировка давно обрела всеобщую популярность. Римляне или александрийцы той эпохи воспринимали звезды не так, как воспринимаем их мы («бесконечно удаленные в пространстве тела, которые движутся в соответствии с непреклонными законами механики и химический состав которых поддается определению»). Воистину это были «божества»[2].
Любой, кто верит, что за движением светил стоит некий вселенский Разум, по наитию наделяет этой божественной силой небеса[3]. Отсюда всего один шаг до того, чтобы начать обожествлять Солнце, Луну и звезды. Поэтому греки (а затем и римляне) не преминули наделить божественной силой звезды, дав им мифологические названия. Nomen, numen — одного имени было достаточно, чтобы обеспечить божественную индивидуальность каждому светящемуся небесному телу. Но полную идентификацию они получили, только когда стали называться Гераклом или Марсом. То есть именами богов, облик и судьба которых были хорошо известны. И мифологическое воображение греков, создавшее богов на земле, легко переселило их и на небеса.
Однако отождествление богов с астральными телами, достигнувшее своего апогея к концу языческой эры, стало конечным продуктом сложной эволюции. Для созвездий, как и для планет, процесс «мифологизации» был постоянным (если не непрерывным)[4].
Для созвездий он начался во времена Гомера — в Илиаде автор упоминал могучего Ориона[5]. Но до этих пор звезды и созвездия именовали в основном незамысловато (по названиям предметов или животных): Весы, Баран и т. д. К V веку до нашей эры многие созвездия стали мифологизироваться, в IV-м веке появился каталог Евдокса Книдского. Его труд, несмотря на научный характер, фактически представлял собой мифологический словарь, а столетие спустя поэма Арата о звездных конфигурациях еще больше укрепила эту тенденцию. На знаменитом глобусе Фарнезе (из музея Неаполя), скопированном с греческого оригинала (вероятно, изготовленного современником Арата), мы можем видеть небо, едва ли не целиком заполненное богами. Венчает эту эволюцию и закрепляет ее результаты труд Эратосфена «Катастеризм» (284–204 гг. до н. э.): каждому из созвездий придается мифологическое значение, а сами знаки Зодиака связаны с героями легенд. Созвездие Льва, например, посвящено побежденному Гераклом Немейскому Льву. Телец — быку из истории Европы. На этом этапе слияние астрономии и мифологии настолько сильно, что в дальнейшем между ними не проводится различий: к примеру, живший во времена Августа поэт Хигин был и астрономом, и мифографом.
Но уже начинает проявляться феномен, которому суждено ввергнуть эту небесную мифологию в страшный хаос: ставшие традиционными греческие имена созвездий дополняются или заменяются экзотическими названиями. Во-первых, в зодиакальную группу проникают тридцать шесть гениев или деканов[6] египетского происхождения, и у каждого из них есть свое собственное имя и лицо (προσωπον), что придает им характерную и неподвластную индивидуальность. Деканы одновременно являются и звездами, и божествами[7]. Но они были не единственными чужеродными элементами, вторгшимися в греческую астрономию. Ученые составили списки паранателлонов (то есть звезд, восходящих к северу и югу от каждого из знаков Зодиака), и стало очевидно, что в составленном в I веке нашей эры Тевкром Вавилонским перечне присутствует огромное количество иероглифов (или сигил), которые, по всей вероятности, также имеют египетское происхождение[8]. Возможно, даже халдейское или анатолийское. Наконец, отныне на греческой небесной сфере (sphaera graecanica) присутствует Сфера Варваров (sphaera barbarica)[9], мифологические элементы которой сохраняются на протяжении веков, смешиваясь с элементами классического происхождения.
С планетами все еще более запутано. Первоначально у греков была только одна Венера — Еοωϕοροϛ (Эосфорос). Или Еσπεροϛ (Эсперос) у Гомера. Благодаря вавилонянам они научились отличать пять блуждающих звезд от образующих созвездия неподвижных. И, следуя тому же примеру, посвятили каждую из этих пяти звезд своему божеству. Вместо вавилонского бога хозяином планеты становился греческий бог, имевший с ним некоторое сходство[10]. К этому приложили руку, скорее всего, пифагорейцы. Во всяком случае, к V веку до н. э переименование уже произошло. Тем не менее, как подчеркивает Кюмон, планеты во времена Платона еще не имели истинных названий, а имена богов служили просто для обозначения принадлежности — ο (χσιηρ) τον Кροηου (звезда Кроноса) и т. д.
В александрийский период язык астрономических терминов становится чрезвычайно запутанным. Планеты меняют своих «хозяев», и их названия, соответственно, множатся: покровительницей планеты Венера теперь является не Афродита, а Гера, Марс находится под властью Геракла, а не Ареса. Еще больше усложняет терминологию разнообразие культов в империи Селевкидов, которое уже привело к тому, что греческая небесная сфера «заселилась» варварскими созвездиями. У египтян Марс-Геркулес известен как Гор Красный, Юпитер-Осирис. А во Фригии планета Венера посвящена матери богов Кибеле. Но, что еще хуже, египетские деканы сочетаются с планетами так же, как они объединялись со знаками Зодиака[11].
Греческие астрономы догадались, что необходима некая упорядоченная система, и, опередив своих халдейских коллег, придумали для каждой планеты название, основанное лишь на ее физическом аспекте: Меркурий — Στίλβων (Искрящийся), Сатурн — Фαιυσυ (Сиющий) и т. д. Эта чисто научная и «светская» терминология использовалась в III веке в Александрии и пользовалась серьезной популярностью у эрудитов. Цицерон упоминал ее в “De natura deorum”. Однако старые обозначения не только сохранились, но и решительно занимали свое место в разговорной речи. Вскоре (фактически в конце существования Римской Республики) обозначения “Saturnus” и “Jupiter” начинают использоваться в прозе вместо sidus (или stella) Saturni, Jovis и так далее. Точно так же у эллинов иносказательное ο’(αστηρ) του Кρονου уступает место существительному Кρονοζ. Теперь это уже «не просто лингвистическое преобразование. Оно подразумевает изменение религиозной концепции планет. Они больше не подвластны неким божествам, которые якобы контролируют их движение или оказывают покровительство… Семь тел, которые периодически перемещаются в пределах зодиакального пути, отныне самодостаточны. И с этого времени в названии каждого из них заключено имя конкретного божества»[12].
И вот теперь, если мы попытаемся отыскать основные причины, приведшие к окончательному слиянию богов и астральных тел, то во главе списка обнаружим Зенона и его школу. Поскольку стоики постоянно стремились примирить философию с древними верованиями, им пришлось путем неоднократных уступок признать, что в основе каждого мифа лежит физический смысл: “Physica ratio non inelegans inclusa est in impias fabulas”[13]. Эта система на основе эгемеризма, введенная Эннием, пользовалась в Риме успехом. Она дала желанное облегчение многим непритязательным умам, которые не искали ничего иного, кроме предлога для сохранения своей старой религии: если боги выступают символами космических сил, то мифология перестает казаться абсурдной и богопротивной[14]. Фактически эта рационалистическая интерпретация делала легитимным обожествление небесных тел большинством людей[15], и заслуга в этом, как мы уже узнали, принадлежит астрономической терминологии.
Впрочем, вне всяких сомнений, решающее влияние на ситуацию оказали восточные религии. С момента появления в греко-римской цивилизации культов Востока (особенно персидского культа Солнца и вавилонского культа планет) поклонение звездным божествам не только стало делом привычным[16], но и приобрело необычайный религиозный размах. Для халдеев небесные тела были преимущественно богами, вершащими судьбы людей и даже целых империй. Распространение астрологии в период упадка древнего мира послужило основой для целого ряда работ, и они настолько хорошо известны, что здесь не требуется их подробного рассмотрения[17]. Наиболее ярким свидетельством стало введение планетарной недели. Появившись в век Августа, она пережила империи и цивилизации, чтобы дойти до наших дней.
Отметим лишь, что во времена последних лет язычества вера в божественность небесных тел становилась все сильнее. Звезды живые: у них узнаваемые внешность, пол, характер, о чем, собственно, свидетельствуют их имена. Звезды — могущественные и грозные существа, к которым взывают в трепетной молитве, поскольку именно они выступают главными вдохновителями всех человеческих поступков. Они управляют человеческой жизнью и держат в своих руках все нити судеб до самой смерти. Доброжелательные или смертоносные, они вершат судьбы народов и отдельных людей благодаря своему движению, сочетанию или противостоянию. Чтобы расположить к себе этих опасных небожителей, все люди, от императора до дворового конюха, прибегали к искусству халдейских прорицателей — братства столь же незаменимого, сколь и пользующегося дурной славой. Эти шарлатаны хвастались, что могут вызвать дух звезды с небес и заставить его благоволить как в этой жизни, так и в последующей. Повсеместно в ходу были амулеты и талисманы. А наука уступила место суевериям и магии или, по крайней мере, стала неразрывно связана с ними. Например, среди неоплатоников III века одержимость божественным и демоническим стала все чаще смешиваться с концепциями естествознания и механики. И давайте все-таки отметим, что процесс «поглощения» богов звездами, который мы обрисовали в общих чертах, в конечном итоге даровал богам бессмертие. Что действительно можно было бы назвать неожиданной для них удачей, поскольку старая мифология давно обесценилась, а «олимпийцы» превратились в неких призраков.
Но теперь по воле провидения они прекрасно чувствуют себя на небесах: «великие боги обрели почетное пристанище на планетах»[18], а полубоги и герои с помощью «катастеризма»[19] вознеслись к небесам. И хотя земной трон их пошатнулся (или вовсе рухнул), владычество богов над небесными сферами осталось непоколебимым. И по-прежнему голос мольбы и трепета устремляется к ним от человека[20].
Такова ситуация, с которой в то время столкнулось христианство. Учитывая его крайнюю нетерпимость ко всем языческим культам, вполне естественно было ожидать, что особая враждебность проявится и к их самому позднему и живому воплощению — вере в могущественных звездных божеств, царем которых стал Гелиос. Эта нетерпимость стала очевидной с самого зарождения христианства: святой Павел упрекает галатов, что они продолжают соблюдать «дни, месяцы, времена и годы» во имя «немощных и бедных вещественных начал и хотят еще снова поработить себя ими»[21]. Позже апологеты (здесь, кстати, их взгляды перекликаются с Филоном Александрийским)[22] объясняют, что обожествлять физический мир, поклоняться сотворенной вещи вместо творца — преступление. В поклонении небесным телам особенно богохульным и опасным с моральной точки зрения им кажется подразумеваемое отрицание всякой человеческой свободы воли и обескураживающий фатализм[23]. Таким образом, на первый взгляд может показаться, что у христианства не было другой причины ненавидеть языческую астрологию и всячески с ней бороться.
Однако на самом деле произошло нечто совершенно иное. Начнем с того, что в самом христианстве были заложены астрологичес — кие элементы[24]. Наследие эллинистических и восточных религий, философия и наука настолько тесно переплелись с основами христианской религии, что она была просто не в состоянии от всего этого освободиться. Несмотря на отдельные протесты и робкие попытки заменить эти элементы христианской терминологией, смогли укорениться не только мифологические названия дней недели[25]. Сама Римская церковь в середине IV века официально установила двадцать пятое декабря датой рождения Христа — именно в тот же день, когда отмечалось рождение Солнца в языческих религиях, поскольку годовой цикл каждого «нового» солнца имеет свое начало[26]. В свое время Аврелиан провозгласил Солнце богом империи. Позднее первый христианский император приказал изобразить себя в образе Бога Солнца на порфировой колонне в Константинополе[27].
Следовательно, мы видим, что у астрологии были свои почитатели и среди христиан, причем даже ее ярые противники вынуждены были пойти на серьезные уступки. Тертуллиан не без смущения признает, что астрология была актуальна вплоть до рождения Христа. Однако сейчас глупо и бессмысленно полагаться на Сатурн, Марс и других «мертвых» богов в поисках знаний о будущем[28]. Большинство набожных христиан разделяют точку зрения Оригена: опираясь на библейские тексты, они продолжают верить в силу звезд, хотя и с определенными оговорками. Звезды не могут идти против божьей воли, например, заставить человека грешить. Тем не менее, они могут являться знамениями, посредством которых Божество объявляет о своих благих или грозных намерениях[29]. Опять же, ни Лактанций, ни святой Августин[30] не ставят под сомнение сам факт звездного влияния, но оба убеждены, что оно может быть преодолено свободой воли человека и милостью Божьей. Короче говоря, «ибо, согласно учению о предопределении, вечное спасение или погибель человека зависят исключительно от воли Божьей, и многие усматривают в неумолимой власти светил ту самую неизбежную силу, что определяет и нравственную жизнь — будто бы еще одно выражение сей доктрины. Во всяком случае, всемогущество Божие являет человеку свои непреложные повеления через звезды как посредников»[31].
Более того, когда апологеты и отцы церкви толкуют и даже осуждают подобным образом астрологию, они не обращают внимания на лежащую в ее основе веру в демонов. Существование падших ангелов — неоспоримый догмат веры для всех, в том числе и для церкви. Но теперь боги языческих сказаний сливаются с демонами, упомянутыми в Писании, в единую смутную толпу злобных духов[32]. «Что же касается того, что приносят язычники, то они приносят бесам, а не Богу», — говорит апостол Павел о язычниках[33]. Еще много веков спустя проповедники будут ходить по деревням, изгоняя «демонов Юпитера, Меркурия» и им подобных из тех мест, где они слишком задержались[34]. Ведь демоны воздействуют на человека через звезды и астрологию. Давным-давно они искусили человека, научив его читать по звездам[35]. Теперь же, как говорит святой Августин, «рассеявшись в воздухе» (aeria animalia)[36], они используют небесные тела, дабы распространять свою тлетворную власть. После этого анафема Августина против “mathematicorum fallaces divinatione et impia deliramentar”[37] выглядит несколько несуразной, особенно если учесть, что в другом месте он утверждает телесную реальность небесных сил зла. В этом вопросе великий епископ согласен с «магом» Апулеем[38], с той лишь разницей, что Апулей допускает существование и доброжелательных демонов. И его аргументы, направленные на уничтожение астрологии как религии, иногда лишь оправдывают и укрепляют ее.
Наконец, существовала принципиально важная причина, вследствие которой астрологию практически невозможно было искоренить. Она продолжала оставаться неотъемлемым и важным элементом культуры. Как мы уже поняли, ее корни настолько глубоко проникли в науку позднего языческого мира, что ими были пронизаны буквально все естественные дисциплины. Астрология влияла не только на астрономию, от нее практически зависели минералогия, ботаника, зоология, физиология и даже медицина[39]. Беглый взгляд на приведенную ниже таблицу, которая иллюстрирует систему астролога II века н. э. Антиоха Афинского, убедит, что все физическое творение считалось связанным с Зодиаком. Поэтому неудивительно, что его посредники-планеты благодаря своим «фундаментальным качествам» соотносились также и со всеми материальными вещами. Например, Марс был «горячим и сухим», Юпитер и Венера — «горячими и влажными» и т. д. Подобным же образом устанавливались соответствия между планетами и стихиями: Марсом и Огнем, Юпитером и Воздухом, Меркурием и Луной — с одной стороны. И Водой — с другой.
| Знак Зодиака | Время года | Этап жизни | Элемент | Направление | Качество |
| Овен Телец Близнецы | Весна | Детство | Воздух | Юг | Горячий- влажный |
| Рак Лев Дева | Лето | Юность | Огонь | Восток | Горячий- сухой |
| Весы Скорпион Стрелец | Осень | Зрелость | Земля | Север | Холодный- сухой |
| Козерог Водолей Рыбы | Зима | Старость | Вода | Запад | Холодный- влажный |
| Знак Зодиака | Состояние | Гумор | Темперамент | Цвет |
| Овен Телец Близнецы | Жидкое | Кровь | Сангвинический | Красный |
| Рак Лев Дева | Газообразное | Желтая желчь | Холери ческий | Желтый |
| Весы Скорпион Стрелец | Плотное | Черная желчь | Меланхолический | Черный |
| Козерог Водолей Рыбы | Твердое | Флегма | Флегматичный | Белый |
Поскольку христианская община была восприимчива к языческой культуре, она не могла пренебречь астрологией. И вот, решив внести соответствующие знания в христианскую учебную программу, отцы Церкви стали руководствоваться двумя соображениями: первое — христиане ни в коем случае не должны чувствовать себя ущербнее нехристиан, второе — они обязаны обладать глубоким пониманием собственной веры. Ибо, как признает святой Августин, знание естественной истории и астрономии необходимо для правильного прочтения Священного Писания и истинного постижения божественных истин[40].
Правда, такая теория могла смутить чрезмерно щепетильных верующих. Чтобы успокоить их и реабилитировать светские науки, отцы церкви ссылались на наиболее подходящий библейский эпизод: еврейский народ, исходя из Египта, унес с собой золотые и серебряные сосуды своих врагов. Отчего же христиане не могут поступить аналогичным образом?[41] Именно этот довод, многократно повторенный, позволил античной науке перейти в Средневековье[42]. Но вместе с тем канули в Лету и всевозможные религиозные элементы (религиозные и варварские), которым, вкупе с самой наукой, предстояло пережить превратности судьбы, поражения и периоды забвения.
Так что христианская полемика первых веков по поводу астрологии не привела (вопреки ожиданиям) к ее полному отрицанию. Более того, Церковь в определенной степени смирилась с ней и даже обращалась за поддержкой. Положение вещей оставалось неизменным на протяжении всего Средневековья[43], и причины тому нетрудно объяснить. Прежде всего, сохранился главный двигатель астрологии — страх перед демонами. Не следует забывать, что Церковь не изгнала окончательно античных божеств, она лишь низвела их до ранга злых духов. В подобном виде они продолжали внушать суеверный ужас. Безусловно, теперь эти страхи в какой-то степени были развеяны и ослаблены верой во всемогущество верховного Бога, способного подчинить Своей воле враждебные силы: Бог мог спасти человека от демонов, но они все равно пока еще были рядом, живые и грозные. В «Золотой легенде» рассказывается, как святой Бенедикт, проповедуя против идолопоклонства жителям Монте-Кассино, превратил храм Аполлона в часовню святого Иоанна. Но разгневанный бог вернулся, чтобы терзать его, приняв облик черного чудовища с пылающими глазами[44].
Пока страх перед демонами продолжает жить в народном воображении, астрологическая теория причинности сохраняет силу как интеллектуальная концепция; даже величайшие умы не отрекаются от нее полностью. Они, конечно, понимают, что всемогущество светил может угрожать человеческой свободе, но, подобно апологетам и отцам Церкви, ограничиваются определением границ этой власти, не отрицая самого ее существования[45]. Святой Фома Аквинский признает, что звезды определяют характер человека, по крайней мере, в физическом смысле, и если большинство людей искушаются страстями, то есть потакают своим низменным желаниям, то вводят в грех их именно звезды: “Plures hominum sequuntur passiones, quae sunt motus sensitivi appetitus, ad quos cooperari possunt corpora coelestia…”[46] И Данте в этом следует по стопам своего предшественника с верностью ученика. Утверждая свободу воли[47], он в то же время признает влияние космических сил на человеческую душу:
Lo cielo i vostri movimenti inizia…[48]
«Звезды склоняют, но не принуждают». С такой оговоркой астрология продолжает оставаться основой светской культуры и основополагающим принципом всей науки, “la fin de toute clergie”.
Все возвращается к звездам, и их влияние простирается повсюду. Поздняя античность создала систему соответствий, в которой планеты и знаки зодиака служили основой для классификации стихий, времен года и телесных соков. Но энциклопедическому духу Средневековья явно не хватало возрождения этой традиции. В итоге для демонстрации числовых соотношений между составляющими элементами (Mundus, Annus и Homo) были созданы собственные, более или менее хитроумные схемы[49]. В стремлении к унификации, к созданию scientia universalis[50] схоластика составила еще более детальные таблицы соответствий, опираясь на убедительные аналогии. Например, Александр Неккам в трактате «О природе вещей»[51] в кодифицированном виде демонстрирует взаимосвязь между планетами и добродетелями, которая впервые была установлена в IX веке. А в «Пире»[52] Данте проводит параллель между теми же планетами и семью свободными искусствами: “Alii sette primi (cieli) ispondono le sette scienze del Trivio e del Quadrivio”[53]. Грамматика соответствует сфере Луны, диалектика — сфере Меркурия и т. д. Таким образом, сочетая искусства с астрологией, Данте шаг за шагом описывает целостную систему знаний.
Но подобные соответствия подразумевают наличие влияний: человек, представляющий собой микромир, зависит от космических сил, которые сочетаются в его организме в тех же пропорциях, что и в целой Вселенной. Унаследованная от неоплатоников и переданная Средневековью Боэцием теория макрокосма и микрокосма, значительно доработанная Бернаром Турским (известным как Сильвестр) в знаменитом трактате[54], находит одно из самых любопытных применений в медицине: целью в данном случае является не столько исцеление пациента, сколько предсказание его дальнейшей судьбы с помощью странных счетных устройств, основанных на астрономических данных. Одним из таких устройств была «сфера Петосириса», которая, по словам Ф. Дж. Болла, была изобретена в I веке нашей эры[55]. При лечении пациента необходимо было учитывать, что (в соответствии с греческим принципом мелотезии[56]) его анатомией и физиологией управляют звезды. Каждый знак зодиака владел своей частью тела, а каждая планета — определенными органами и конечностями. Хирург не смел оперировать, пока Луна пребывала в знаке, от которого, как полагали, зависит пораженный орган. В противном случае влажная природа планеты немедля вызывала бы тягчайшие осложнения[57].
Таким образом, становится ясно, до какой степени астрология проникла в науку (и в теории, и на практике). Причем все ее умозаключения не ограничивались научными кругами. В XIII веке их влияние настолько распространилось на популярные энциклопедии, что в XIV они попали даже в часословы и календари[58].
Само собой разумеется, что мифологическая терминология сохранялась как неотъемлемая часть астрологического учения. Тем не менее предпринимались робкие попытки отменить хотя бы языческие названия знаков Зодиака (мы уже упоминали о попытке христианизировать названия дней недели). Но даже в ранние века христианства «астротеософы» жаждали превратить Цефея в Адама, Кассиопею в Еву, а Персея в Логос[59], и одновременно с ними присциллианцы заменяли знаки Зодиака на имена двенадцати патриархов[60]. В каролингский период некий «Иреникус» в посвященной Зодиаку поэме сумел приспособить знаки к христианской символике, превратив Овна в Агнца и т.д. В рукописи IX века, хранящейся в настоящее время в церковном архиве Санкт-Галлена, Рак превратился в Авраама, Овен — в Иова, а Лев — в Даниила. Однако попытки христианизации оказались тщетны. Более того, астроном Вильгельм из Конша провозглашает законность звездной мифологии и необходимость ее глубокого познания. Он сообщает, что некоторые авторы говорили о светилах языком мифа (mythice), упоминая Нимрода, Гигина и Арата вместе с описанием происхождения знаков Зодиака Один из примеров — Телец, бык (Юпитер), похитивший Европу. «Правомерен истинно таковой подход к небесным явлениям. Без оного нам не уразуметь, в какой части неба находится данный знак, сколько в нем звезд и как они расположены».
В развитии астрологии в Средние века следует различать два основных периода. Вплоть до XII века единственными научными источниками, доступными западным ученым, были комментарии Макробия к «Сципиону», «Фирмику Матерну», латинские комментарии к «Тимею» Платона и краткие изложения Исидора и Беды. В этот период центром астрологии была Византия. Именно здесь, после упадка VII века, она вновь бок о бок стала соседствовать с астрономией. Несмотря на отдельные случаи возражений со стороны церковников, астрономия продолжала буквально расцветать вплоть до падения Восточной империи, и именно благодаря огромному к ней интересу мы обязаны значительной части дошедших до нас рукописей, переписанных византийскими учеными, которые сохранили для нас сокровищницу классической науки[61].
Но к этой сокровищнице приложили руку и арабы. Они унаследовали физику и естественные науки от Аристотеля, а «Альмагест» и «Тетрабиблос» — от Птолемея. В свое время это великое наследие, значительно обогатившееся благодаря умам арабских ученых, таких как Альбомазар и Аль-Кабиси, достигнет Запада и станет его полноценной сокровищницей. Благодаря Крестовым походам и проникновению арабской философии и науки на Сицилию и в Испанию, Европа познакомилась с греческими текстами и арабскими комментариями к ним — преимущественно в латинских переводах, выполненных еврейскими учеными[62]. Результатом стал необычайный рост престижа астрологии, которая в период между XII и XIV веками пользовалась большей популярностью, чем когда-либо прежде. Именно в эту эпоху величайшие правители стали брать астрологов к себе на службу в качестве личных советников: Фридрих II Гогенштауфен и Альфонсо Мудрый в XIII веке, а Карл V Французский — в XIV. В Италии астрологи даже управляли жизнью целых городов, стояли выше condottieri[63] и прелатов[64]…
Сноски
[1] Лактанций, Божественные установления, II. Полностью фраза звучит: «Ведь стоик Луцилий у Цицерона так говорит: “Так вот, я не могу понять этого постоянства у звезд, эту поразительную согласованность их столь разнообразных путей в продолжение бесконечно долгого времени, если в этом не принимает участия ум, рассудок, разум. А если мы видим наличие этого в звездах, то невозможно не причислить их к богам”» (прим. перев.).
[2] Ф. Кюмон, «Астрология и магия в римском язычестве» из “Les Religions orientales dans le paganisme romain”, с. 160.
[3] Как у Платона, в «Законах», X или в «Тимее» Ю 36 d и далее.
[4] См. E. Панофски и Ф. Саксл, «Классическая мифология в средневековом искусстве», Metropolitan Museum Studies, IV (1932-1933), с. 228-280. Ф. Кюмон, “Les Noms des planètes et Pastrolâtrie chez les grecs”, L’Antiquite classique, IV (1935), с. 5-43.
[5] Илиада, XVIII: Все прекрасные звезды, какими венчается небо: Видны в их сонме Плеяды, Гиады и мощь Ориона (в переводе Н. И. Гнедича).
[6] Термин «декан» происходит от разделения знаков на три части по десять в каждой, где обитают гении. См. Буше-Леклерк, L’Astrologie grecque. Париж, 1899, ч. VII, гл. 2, особ. с. 221-22; В. Гундель, “Dekane und Dekansternbilder”, Studien der Bibliothek Warburg, XIX (1936).
[7] См. У Скотт, ред. «Герметика» (Гермес Трисмегист), I, гл. 9, с. 324 и далее, «Асклепий» и Гундель, там же — о Фирмике Матерне, который, следуя в этом вопросе египетской традиции, называет их богами.
[8] Египетские созвездия можно увидеть на Дендерском зодиаке в Лувре. Есть землепашец с головой Быка, Изида, держащая на руках младенца Гора и т. д.
[9] Птолемей категорически возражал против подобного заимствования, см. Буше-Леклерк, указ. соч. с. 125, 215 — О происхождении и использовании последнего термина, см. Кюмон, «Зодиак» в книге Сальо-Потье «Словарь древнегреческих и латинских терминов»; Ф. Болл «Сфера» (Лейпциг, 1903); и «Астрономика» Манилия (Лондон, 1930), V, с. 11 и далее.
[10] Диодор Сицилийский, II, 30, 3.
[11] См. Буше-Леклерк, ук. соч. с. 224-228. Ср. с планисферой Бьянкини в Лувре.
[12] Ф. Кюмон, L’Antiquite classique, IV, 1935, с. 35.
[13] Цицерон, О природе богов, II, 64: «Эти безнравственные мифы заложили основу для определенно умной научной теории».
[14] Ср. с мнением Варрона в книге св. Августин, О граде божьем, VII, 6.
[15] Как сделал наблюдение Г. Мюррей в «Пяти вехах греческой религии», с. 129.
[16] Кюмон (в статье «Зодиак») отмечает, что материалистический пантеизм тесно сплелся с пантеизмом халдеев.
[17] Особ. Кюмон, Les Religions orientales dans le paganisme romain, гл. VII; Болл и Бецольд, Sternglaube und Sterndeutons, гл II (ред.1931).
[18] Буше-Леклерк, гл. XVI. Возможно, здесь есть аналогия с процессом, благодаря которому тотемные животные примитивных религий «давно нашли убежище» в Зодиаке (Кюмон).
[19] Катастеризм (от греч. καταστερίζω — «помещать среди звезд») в древнегреческой мифологии — процесс и результат превращения богов, людей, животных и предметов в объекты звездного неба: созвездия, астеризмы, звезды и Млечный Путь (прим. перев.).
[20] Помимо этого, благодаря астрологи возникла масса новых богов, многие из которых представляют собой исключительно абстрактные Небеса, Время, Годы, Месяцы, Сезоны и т.д. Стоики даже «бросили вызов» стихиям.
[21] Послание к Галатам, IV, 9-10.
[22] См. напр. Лактанций, Божественные установления (PL VI, 277, 281 и далее).
[23] Св. Августин, О граде Божьем, V, 1-7.
[24] Звезда, что вела волхвов; затмение солнца в момент смерти Христа; обещания утренней звезды в апокалипсисе верующим и т. д. Об этом см. Болл и Бецольд, Sternglaube und sterndeutung, с. 29-31.
[25] В латинской литургии Церковь приняла новые обозначения: feria prima, feria secunda и т. д., которые уже встречаются у Тертуллиана; однако их не приняли ни ученые, ни народ. Неизвестный византиец (Catal, cod. astron., IV, с.99) предложил в пятницу отмечать день Богоматери, в четверг — день Апостолов. Исидор («Этимология», PL, LXXXII, 181), Беда («Де Темпорибус», PL, xc, 28) также возражали против мифологических названий.
[26] Формула Φωζανξει, использовавшаяся 25 декабря в языческой литургии, как показывает греческий календарь, перешла в Рождественское богослужение Церкви (Lux crescit). См. Болл и Бецольд, указ. соч., с. 107, и Ф. Й. Долгер, Sol Salutis (Мюнстер, 1925).
[27] Он удалил это изображение с монет, однако приказал астрологу составить гороскоп для своей столицы.
[28] «…нынешняя астрология идет от Христа, словно Христовы звезды они наблюдают и предсказывают по ним, а не по звездам Сатурна, Юпитера, Марса и прочих покойников того же рода. Но дело в том, что эта наука допускалась лишь до Евангелия, так что после появления Христа никто уже не должен был толковать ничью судьбу по небу» (Тертуллиан, «Об идолах», 9).
[29] Ориген отказывает человеку в понимании этих небесных знамений; по его словам, только ангелы и духи блаженных могут их расшифровать.
[30] Лактанций, Божественные установления (PL, VI, 336 и далее), св. Августин, О граде божьем (V, 7).
[31] Болл и Бецольд, там же, с. 32. См. общее исследование по св. Августину и астрологии у Л. Торндайка, «История магии и экспериментальной науки» (1923), I, гл. 22 «Августин о мгии и астрологии».
[32] Мы также находим в Ветхом Завете (Псалом 96:5): “Omnes dii gentium daemonia”. По этому вопросу лекари раннего средневековья не были во всем согласны. Ср. Словарь католической теологии, статья «Демоны», и особенно Тертуллиан, Апологетик, 22, 24.
[33] Посл. к Коринфянам, 10:20.
[34] Как это делал, напр. Св. Мартин. См. Сульпиций Северус, Диалоги, n, 13. Одним из методов обращения себя в популярных святых было преследование языческих богов. См. Буассье, La Fin du paganisme. Париж, 1891, II, с. 67; Сент-Ив, Essais de mythologie chrétienne (Париж, 1907 г.).
[35] Согласно рассмотренной в предыдущей главе мифологической традиции, астрологию действительно изобрели боги.
[36] De Genesi, III, 10.
[37] Исповедь, VII («…лживых предсказаний и нечестивых бредней математиков»).
[38] Чье учение он подробно рассматривает, см. «О граде Божьем», I, 9.
[39] Что касается ее универсальности, см. Буше и Леклерк, “L’Astrologie grecque”. О мифологической традиции см. гл. 10 «Земные владения и покровительство звезд». Таблица Антиоха взята из Болл и Бецольд Bezold (указ соч.), с. 34. См. Catal. cod. astron. IV, 83, 16.
[40] Св. Августин, Христианская доктрина, II, 29. См. А.И. Марру “Saint Augustin et la fin de la culture antique”, Париж, 1938.
[41] Там же, II, 40. С помощью других аллегорий, также заимствованных из Библии, показывалась необходимость «очищения» этих знаний. См. св. Иероним, Письма, 40 (PL, XXII, 666).
[42] См. Роджер, L’Enseignement des lettres classiques d’Ausone a Alcuin (Париж, 1905), гл. IV, 1.
[43] См. Т. О. Ведель, The Mediaeval Attitude toward Astrology, Particularly in England, LX (1920); см. также Торндайк (ук. соч.), I, кн. 3 и II, кн. 4 и 5.
[44] Иаков Ворагинский, Золотая легенда, кн. I., (под ред. Левасти), Флоренция, Т.1, с. 407.
[45] Пьер Абеляр и Хуго Сен-Викторский отвергают астрологические предсказания, считая их наущениями дьявола, однако они признают «естественную» астрологию, то есть влияние планет на температуру и на организм человека. См. Торндайк (ук. соч.), II, с. 5-7, 11-13.
[46] «Сумма теологии», I, 115, 4. «Большинство людей следует своим страстям, являющимся движениями чувственного пожелания, на которое оказывают воздействие небесные тела» (Лондон, 1912, с. 517).
[47] Lume v’e data a bene ed a malizia E libero voter … (Purgatorio, XVI, 75-76). «Вам дан же свет, чтоб воля различала Добро и зло» (Чистилище, песнь 16, в переводе М. Лозинского).
[48] Там же, «Движенья ваши в небе путь начнут».
[49] Мир, год, человек. См. Викерсхаймер, “Figures médico-astrologiques des 9me, 10me et lime siècle”, Janus, XIX (1914).
[50] scientia universalis (лат) — универсальная наука (прим. перев.).
[51] “De natura rerum”, I гл. 7 (под ред Райта): Юпитер — интеллект, Солнце — сила духа, и т. д.
[52] III, 14 Аналогичным образом в более ранние времена пифагорейцы помещали муз в планетарные сферы. См. Буше-Леклере, ук. соч., с. 324. Эти соответствия снова можно найти у Марциана Капеллы, I, 28.
[53] «Семи первым небесам соответствуют семь наук тривиума и квадривиума».
[54] “De mundi universitate libri duo save megacosmus et microcosmus” («О совокупности мира из двух частей: мегакосм и микрокосм»).
[55] Викерсхаймер, art cit.
[56] Мелотезия — это локализация астральных влияний в теле. Существует как зодиакальная, так и планетарная мелотезия. См. Буше-Леклерк (ук. соч.), с.318-325.
[57] См. K. Sudhoff, Beiträge zur Geschichte der Chirurgie im Mittelalter. Studien zur Geschichte der Medizin, X (1914). Текст из Кодекса Слоана 2320: “Prohibition est ne aliquis faciet [sic] incisionem … in nullo membro, dum lima est in signo illud regente” («Запрет налагается на того, кто собирается разрезать… тот орган, пока он находится в знаке, управляющем им»).
[58] См. В. Ланглуа, La Connaissance de la nature et du monde au mayen age, (Paris, 1911), с. 225 и 300.
[59] Ипполит, Опровержение, VI, 46-50.
[60] См. В. Гундель, Sterne und Sternbilder (Бонн, 1922), с. 77.
[61] Об истории византийской астрологии см. Болл и Бецольд, ук. соч., с. 32-33.
[62] Существовали также прямые переводы с греческого. См. Хаскинс, “The Renaissance of the Twelfth Century”, глава «Переводчики с греческого и арабского». См. также Г. Сартон, «Введение в историю науки» (1927), I, особ. гл. XVIII-XXIV (с подробной библографией).
[63] Кондотьер (от итал. condottiero — командир наемников). В Италии XIV–XVI веков руководитель военного отряда (компании), состоявшего на службе у городов-коммун и государей. (прим. перев.).
[64] Астрологом Фридриха II был знаменитый Майкл Скот, которого Данте поместил в бездну, предназначенную для прорицателей и колдунов (Чистилище, xx, 116-117). Томас, отец Кристины Пизанской, был официальным астрологом Карла V, см. Ш. Журден, “Nicolas Oresme et les astrologues de la cour de Charles V”, Rev. des questions hist. XVIII (1875), с. 236-159.