Владимир Иванов
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ
Искусство изменений
Традиционно науки (за исключением некоторых прикладных) предпочитают изучать равновесное состояние реальности, причем желательно, чтобы равновесие это было устойчивое — стремящееся вернуться к исходным параметрам при небольшом случайном (или вызванном какой-нибудь силой) отклонении, либо перейти к близкому равновесному состоянию с учетом изменившихся условий. Соответствующие модели рассматривают (квази)стационарные процессы и т.н. линейные системы (отклик которых при малых отклонениях линейно зависит от возмущающего или управляющего воздействия, т.е. пропорционален ему). Даже в областях, где подробно изучаются устойчивость и катастрофическое разрушение, например, в области военных технологий, предпочитают линейные модели либо используют эмпирические данные, а динамические системы рассматривают с точки зрения описания переходных процессов — ответной реакции на скачкообразное изменение внешних условий, тогда как нас больше интересует другое — скачкообразная реакция на плавное изменение условий. Линейные модели не вполне адекватны нашей реальности, но позволяют производить в ней многие целенаправленные изменения. К сожалению, ученые некоторых направлений не всегда в состоянии умело пользоваться даже ими, например, специалисты по макроэкономике любят воспринимать экспоненциальный рост показателей как закономерный и длительный, а не как стадию переходного процесса.
На практике линейный подход хорош для искусственных (преимущественно электромеханических) систем, а в сложных естественных условиях позволяет лишь (иногда не так, как запланировано) смещать равновесие и не всегда приводит к появлению у управляемого объекта устойчивости, чаще наоборот, ее уменьшая (есть много исключений). В то же время техники, рассматривающие (или как гомеопатия неявно использующие) катастрофические переходы, позволяют использовать управляющее воздействие более эффективно — для создания условий перехода от одного устойчивого состояния к другому, либо они вообще рекомендуют отказаться от ненужного вмешательства и тем избежать нежелательных явлений.
Сказанное не означает, что линейный подход плох для естественных систем. Он прекрасно согласуется с большинством явлений, происходящих здесь и сейчас, и очень удобен для действий в равновесных состояниях реальности, далеких от особенностей. Например, он достаточен, чтобы торговать в условиях эластичного рынка и прозрачного правоприменения, направлять судно по морю вдали от берегов, айсбергов и ураганов или выращивать растения в зоне устойчивого земледелия при отсутствии новых болезней и вспышек численности вредителей, а также работать по найму представителям простых и востребованных профессий. В стабильном обществе и/или государстве он позволяет планировать жизнь на будущее.
Вместе с тем, управление в идеальных условиях хотя и требует некоторой квалификации, по существу банально, настоящий профессионализм подразумевает знание многочисленных деталей, связанных с исключениями из правил и с решением проблем, возникающих из-за неустойчивости. Такое знание всегда приобреталось с опытом, и лишь к 20 веку начали применяться научные теории, позволяющие иногда предсказывать возникновение неожиданных проблем и подсказывать решения (раньше модели обычно создавались для анализа уже возникшей проблемы), но области, в которых эти теории успешно и постоянно используются, несколько ограничены.
Желающий производить целенаправленные изменения (или целенаправленно избегать ненужных ему изменений) сталкивается кроме нелинейности и неформализуемости реальности с ее непредсказуемостью, могущей иметь причиной как эти два фактора, так и внезапные решения других субъектов или просто отсутствие у него нужной информации.
Признавая, что реальность в принципе отчасти неупорядочена, и все обстоятельства не могут быть нам известны, мы хотим выяснить для себя как действительные, так и желательные для нас аспекты взаимодействия нашей воли и инструментов, выступающих ее продолжением, со средой, над которой по разным причинам невозможен или нецелесообразен полный контроль, а также со структурами, поведение которых автономно и не согласовано с нашими планами.
Такое взаимодействие, осуществляемое намеренно, можно назвать магией хаоса в широком смысле; в отличие от более традиционных видов магической работы оно не подразумевает строго определенных форм и во многом опирается на интуицию оператора. Под магией хаоса в узком смысле понимают конкретные магические техники, позволяющие создать “центры кристаллизации” событий реального мира, например, через использование т.н. сигил — составных знаков, являющихся как бы “сухим остатком” письменной или иной символической формулировки желания мага; или же “заказ” формируется иным способом, например, мысленно, после чего о нем желательно забыть, позволив событиям самим выстроиться нужным образом. Мы, однако, уделим преимущественное внимание не конкретным оккультным техникам, тем более, что литература на сей счет уже имеется, а общим вопросам взаимодействия с частично неупорядоченными или хаотичными (что не всегда одно и то же) средами и внесению в реальность изменений с использованием свойств хаоса.
В соответствии с принципом соблюдения равновесия (а также по упомянутой причине наличия в литературе достаточно подробных описаний, сделанных специалистами) некоторые из известных техник мы рассмотрим лишь в общих чертах с преимущественным вниманием к предполагаемым механизмам их работы и к соблюдению безопасности. Как и в предыдущей книге мы не собираемся излагать готовые ответы на все вопросы, тем более, что во многих случаях и не имеем готовых ответов.
Технологии, имеющие дело с естественными системами, используют весьма обширный эмпирический материал и принимают во внимание незначительные на первый взгляд мелочи. Детальное описание некоторых направлений, как, например, в медицине или химии потребовало бы систематизации огромного объема информации, что невозможно для одной книги и почти нереально для одного человека вне области его профессиональной специализации. То же самое можно сказать и о магии. Поэтому мы не будем стараться собрать из разных книг как можно больше подробностей чужого опыта, предполагая, что на базе общих принципов (и подходящих конкретно ему источников) каждый сможет разрабатывать нужное ему направление и накапливать соответствующие знание и опыт.
Взаимодействие с хаосом можно рассматривать в нескольких аспектах. Таким взаимодействием будет, например, квазиравновесное движение объекта в среде со случайно перемещающимися составляющими (таковы жидкая или газообразная среды физической реальности, лишенные сухого трения) и похожее движение в событийном плане, например, работа фирмы с многочисленными клиентами, различающимися по запросам и финансовым возможностям.
Работа с Хаосом в практически чистом виде — использование незадействованного и плохо структурированного энергетического или иного ресурса, включая внезапно свалившееся богатство или проснувшуюся собственную активность, для конкретной реализации которой полезно осознать истинную волю или по крайней мере научиться не препятствовать ее интуитивным проявлениям.
Еще один аспект — внешние и внутренние трансформации, при которых качественно меняется степень упорядоченности. В физике это плавление, растворение и испарение (сублимация), уменьшающие оформленность, и различные виды конденсации (включая коагуляцию и в пределе кристаллизацию), при которых оформленность и упорядоченность возрастают. Прочное, но хрупкое кристаллическое состояние (личности или общества) удобно во многих отношениях, но неспособно к изменениям и разрушается при непредвиденных нагрузках, а потому степень упорядоченности (как внутренней, так и внешней) следует уметь контролировать и не доводить до крайностей.
Особое место занимают системы, находящиеся в неопределенном состоянии. Контролируя их изменения, в том числе в событийном или психическом планах удалось бы уходить от “закономерного” течения нежелательного сценария и формировать условия для желательного, т.е. влиять на ход событий в соответствии с духовной волей; альтернатива этому (т.е. альтернатива магии, как мы вслед за Волошиным ее определили) — слепое следование происходящему без права даже выбирать наиболее подходящий нам вариант сценария, если у косных (обладающих большой инерцией) или достаточно могущественных систем другие планы на наш счет.
Классические (т.е. относящиеся к 19 веку) европейские представления о магии подразумевают использование скрытых, но вполне жестких закономерностей материалистического типа, почти не оставляющих места для магической деятельности как искусства и часто включающих подчинение оператора неведомым ему силам. Выход мага за пределы обусловленности требует, как справедливо заметил старец Филимон из видения К. Г. Юнга, отказаться от рассудочности и последовательности. Мы попробуем выяснить, как при этом избежать порабощения чужому и обеспечить направленность изменений не куда попало, а в соответствии с желаемым вектором.
В силу разных причин современное (в том числе религиозное) сознание в ряде областей агрессивно отрицает допустимость вмешательства личности в ход событий. Например, лечить человека позволительно лишь системе здравоохранения, построенной на рациональном знании. Для медицинской технологии мало даже доказать свою эффективность по принятым в медицинском сообществе критериям (принципам т.н. доказательной медицины), она должна быть основана на общепринятых научных моделях и/или интерпретирована в их рамках (в этом случае не упрекнут и за подтасовки при доказательстве эффективности), а влияние личности лекаря должно быть сведено к минимуму, как, впрочем, и особенности личности пациента (хотя последнее обычно стараются отрицать). Медицина (кроме хирургии) поэтому почти перестала быть искусством, а ее корпоративная структура приобрела явно коммерческий характер.
В 20 веке наблюдается угасание преемственной передачи некоторых традиционных медицинских технологий. Все меньше остается настоящих костоправов (а попытки формализовать и поставить на поток подготовку учеников отдельными целителями оказались неудачными). Некоторые направления практически перестали существовать, как, например, лечение кровопусканием, несколько столетий бывшее одним из основных направлений экстренной медицины и весьма эффективное в руках мастера (обычно брадобрея), но безнадежно скомпроментированное неграмотным применением в 18–19 веках людьми, не разобравшимися в заимствованной технике. Лекари стали часто убивать пациентов, выпуская им кровь литрами из крупных сосудов, а не в ограниченном количестве из конкретных точек, как брадобреи или хирурги (которые до 18 века не считались врачами и имели собственные традиции). Ныне кровопускание практикуется лишь под прикрытием гирудотерапии, фактически составляющей самостоятельное направление.
В других случаях нам предлагают ограничиться иллюзией нашего влияния на ход событий. Сюда относятся не только переориентация на виртуальные миры компьютерных игр или иллюзорный навязанный (рекламой) выбор, но также протесты и бунты, успешные лишь в случае, если они инициированы или поддержаны влиятельными представителями системы.
Со стремлением системы оставить личность в рамках, определенных социумом, легко согласиться в сообществах, помогающих или хотя бы не препятствующих найти человеку свое предназначение, но поскольку это далеко не так, мы считаем магию (возможность изменять сценарии) не бунтом против Божественного порядка, как это могло представляться в традиционном обществе, а способом выйти из под власти князя века сего.
Запретность искусства изменений современными научными и религиозными идеологиями может отражать не только моральные нормы, сложившиеся и актуальные в прежних условиях, или коммерческие интересы сообществ, предполагающие безальтернативный прогресс, но и стремление более могущественных сил (из разных соображений) воспрепятствовать широкому распространению знаний и умений, позволяющих вмешаться в причинную область с помощью доступных техник и поставить ее под контроль какой-либо властной личности или общественной структуры. Судя по некоторым признакам, фундаментальные механизмы мiроустройства целенаправленно ограждаются от вмешательства как неумелых или злонамеренных, так и от квалифицированных, но амбициозных и просто слишком многочисленных деятелей, запросы которых могут оказаться несовместимы между собою либо нарушать экологию.
Хотя (в отличие от полузнания или информационного шума) знание опасно только для тех, кто его не имеет или совсем не умеет им пользоваться, в случае, если открытое знание позволит выработать общедоступные, т.е. посильные профанам и не требующие больших ресурсов способы влиять на события глобальной значимости, сохранение равновесия потребует включения механизмов компенсации. Когда какой-либо техникой изменений начинают вразрез с интересами могущественной системы пользоваться слишком многие, система предпринимает ответный ход, например, утяжеляя законы или вводя в действие новые факторы. Либо даже не требуется специальных мер, а прежде эффективные методы сами начинают пробуксовывать из-за смещения равновесия или из-за выработки ресурса, на расходовании которого они основаны. Если же из-под власти системы выходят единицы, механизмы компенсации не включаются, что отмечал в свое время Гурджиев.
Сюда относятся не только магические, но и другие по-настоящему эффективные техники, включая производственные, образовательные и организационные, если они не укладываются в общепринятые стандарты. Действительная или кажущаяся тупость политиков и бизнесменов, отметающих все, угрожающее (по их мнению) их благополучию либо разрушающее их стереотипы, не только в отдельных случаях приводит к падению влияния их самих и их окружения, но может в глобальном плане работать на равновесие; ту же функцию выполняют консерватизм и амбиции авторитетных ученых. Впрочем, одних лишь консервативных установок может быть недостаточно для устойчивости, тем более, что не всегда индивидуумы и группы действуют в собственных интересах. Это же касается народных масс и их роли в изменениях — тема, которую мы надеемся обсудить отдельно. Осознанность масс весьма низка и без внешней (реже стихийной) синхронизации они не производят целенаправленного влияния на причинную область; потому не требуется специальных мер по ограждению от специального знания публики, которая к нему и не стремится: за катастрофами в общественном сознании (и как следствии — социальными катастрофами) стоит не овладение масс специальным знанием (это наоборот позволяло бы им избегать манипуляции), а манипуляции и/или внедрение базирующихся на полузнании общедоступных стереотипов.
Общий принцип желательных для нас техник состоит не в нарушении равновесия, а в выборе между разными устойчивыми траекториями и в создании условий для целенаправленного перехода к наиболее желательной из них, поэтому мы не думаем, что эта книга потрясет какие-либо основы, даже если автору удастся донести до читателей информацию, касающуюся этих основ. В лучшем случае, она поможет тем немногим, кто уже осознал для себя такую необходимость, овладеть искусством изменений в той мере, в какой они сочтут нужным. К тому же такие изменения в основном касаются внутреннего мира самого мага. Потому отвечающие за неприкосновенность скрытых механизмов мiроустройства, или те, кто (например, видя в этом свою выгоду) желает сохранения текущих тенденций в обществе, могут не беспокоиться. тем же, кто сочтет, что поиски в этом направлении могут повредить равновесию, нетрудно связаться с автором и явным образом обсудить вопросы дальнейшей деятельности.
Работу конкретно с Хаосом характеризует то, что она происходит главным образом в двух аспектах — (1) в приобретении личностью и окружающими ее структурами качеств, позволяющих направлять к общей пользе случайные обстоятельства, и (2) в предложении (но не навязывании) окружающей реальности направлений и схем, по которым ей будет удобно развиваться в соответствии с целями оператора. Работа в этих направлениях фактически уподобляет оператора Творцу, придерживающемуся в управлении Вселенной того же принципа, причем такое уподобление является и целью адептов большинства религий. Впрочем, стихия Хаоса такова, что имея достаточный ресурс можно управлять ею и силовым путем, правда с неоднозначными последствиями.
Основной принцип магии Хаоса ничто не истинно, все разрешено не должен пониматься в стиле лозунгов типа опрометчивого если Бога нет, то все позволено (= кот из дома, мыши в пляс) или пессимистично-пофигистского нет ни Рая, нет ни Ада, ничего теперь не надо. Не касаясь понимания утверждения о неистинности ассасинами, основателю которых оно приписывается, а также идеологами постмодернизма или имморализма, отметим его значение для практического применения в работе мага. Слова ничто не истинно вовсе не означают отрицания логики или существования абсолютной Истины (впрочем, мы помним, что абсолютная Истина не может быть фиксирована или определена конечным образом). Отрицание следует отнести к истинности модели, в рамках которой происходит работа. Иными словами: никакая из моделей реальности не истинна, а то, что недопустимо в одной из них, вполне может быть разрешено в другой.
Более того, некоторые скрытые от нашего сознания факторы способствуют тому, чтобы наши ожидания в рамках используемой модели насколько возможно оправдались. Поэтому изменение теоретических представлений о реальности в сторону большего благоприятствования нашим целям само по себе способно устранить многие препятствия, казавшиеся непреодолимыми. Речь идет, уточним, об адекватных моделях, верно описывающих поведение реальности в близких нам областях или аспектах, а не о явно ложных (использующих в качестве основания ложные при любых возможных условиях положения и потому нигде не адекватных реальности) или о предлагающих утешение вместо реальных рычагов управления. Работа не только мага, но и ученого (политика, финансиста) с неадекватной моделью может привести к ложным выводам и содержать далеко идущие опасные последствия, что отмечено в аллегорической форме автором книги Зогар (ספר הזהר), уподобляющим ложное слово семени, плоды которого позволяют демонам (при помощи свойств хаоса-тогу) собрать силы для разрушения: Когда тот, кто чужд тайнам Писания, делает ложные выводы, основанные на неполном понимании, его слово поднимается, и его встречает лукавый, который появляется из пещеры великой бездны, делая прыжок в пятьсот верст, для того, чтобы завладеть этим словом. Он его хватает и возвращается с ним в пещеру, где делает из него небо пустоты, которое называется тогу. Когда оно готово, появляется блудница. Она располагается в этом небе и соединяет с ним силы, и поэтому она имеет возможность поражать тысячи и десятки тысяч. <…> И что причина этого? Законоучитель, который не дорос до знания Закона, а указывает. Боже, спаси нас от такого! (הקדמה, 68-70)