Линн В. Эндрюс

ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 3

ГЛАВА 2
ОБОРОТЕНЬ

Так я пребывал в нетерпении и томился от желания
встретить ласковую лошадь или львицу, или мышку,
потому как красота ОТТУДА
просвечивает в ней, в простом движении усов
или изящном изгибе хвоста
и это чарует.
чарует, и потому
ВОРОЖИТ

— Гэри Снайдер

Уже дома в солнечной Калифорнии, примерно неделю спустя, я решила взять выходные и отправиться вверх по побережью на родео в Санта Барбаре с моей дочерью Ванессой. Она очень хотела поехать туда вместе и взять с собой в трейлере ее лошадь. Мы искренне наслаждались возможностью побыть наедине друг с другом.

Мы рано выехали на трассу. Ванесса постоянно приглядывала через заднее стекло машины за прицепом с лошадью.

В то же время она очень внимательно следила за дорогой. Я видела, что она довольна. В свои восемнадцать Ванесса могла похвастаться яркими голубыми глазами и густыми светлыми волосами, напоминающими львиную гриву. Вдоль дороги уже вовсю цвели розовые и белые олеандры, соленый воздух проникал через приоткрытые окна с нежными порывами ветра.

Я давно заслужила этот длинный отдых. Я прошла через столько обрядов в мире магии, а потом целую вечность писала об этом книги. Я постоянно ссорилась с той частью своего духа, которую Агнес называла хеава, а в психологии обычно обозначали как «темная сторона личности». Снова и снова я продиралась через тернии своих страхов. Я обретала восторг и упоение от наблюдения за отраженной картиной моего собственного существа, но в тот день я была далеко от Канады и джунглей майя. Мне просто хотелось пообщаться с дочерью и погрузиться в самое любимое занятие — контакт с неукротимыми лошадьми.

Мы нашли наше стойло на территории ярмарки и припарковались неподалеку.

— До твоего урока по прыжкам еще три часа, — отметила я, посмотрев на часы.

Ванесса лучилась от радости.

— Пойду возьму свой номер и зарегистрируюсь, мам.

Я смотрела, как она растворяется в столпотворении людей и лошадей. Я набросила повод на Шахзонна, нашего коня, и вывела его из трейлера. Он храпел и косил глазами, но вскоре успокоился, когда я познакомила его с обстановкой, немного погуляв по окрестностям. Шах — арабский скакун в пятнадцать ладоней ростом, потому выглядит маленьким и хрупким рядом с более крупными чистокровными конями. Люди пренебрежительно смотрели на него, а я лишь посмеивалась про себя. Еще ни разу мне не доводилось встретить более умелого и резвого коня, чем наш Шахзонн. Все еще юный в свои пять лет, прекрасный и грациозный как газель, он распалялся и ярился от пустыней Египта в своей душе. Ему не нравились громкоговорители, объявлявшие разряды и всадников. Заведя его в стойло, я начала готовиться к выступлению. Я решила ехать из Лос-Анджелеса без тренера и конюха. Не будучи профессионалами, мы втроем все же получим больше радости от происходящего.

Я связала Шахзонна и начала чистить его копыта. Я закрыла двери конюшни, надеясь еще больше его успокоить. Шах то и дело выказывал свое недовольство, но мне удалось вовремя набросить на него парадную попону и немножко подстричь. Пришла Ванесса, облачилась в свою форму для езды и вскоре ушла, чтобы убрать свою пышную шевелюру под жесткий шлем. Когда она закрыла за собой двери конюшни, я повернулась к Шаху. Он странно смотрел на меня некоторое время, а потом потянулся ко мне носом. Его дыхание согрело мою щеку, а он сам стал медленно и осторожно втягивать в себя мое дыхание. Он никогда раньше так не поступал. Я отошла на шажок. Шах издал высокий пронзительный свист, его тело задрожало, приняв причудливый светящийся цвет. Он поднялся на дыбы, разорвав удерживающий повод. Его живот сжимался и раздувался, а потом словно бы наполнился светом. Он покрылся бликующими синими, зелеными, желтыми и розовыми радугами, просвечивающими сквозь кожу как северное сияние далекой полярной земли. Лучи этого свечения побивались до самых стен и как будто толкали меня. Я поскользнулась и стала падать навзничь прямо к двери, которую уже открывала Ванесса. Она поймала меня в объятия.

— Мама, что тут творится? Это мне стоит нервничать и падать в обморок.

Я поднялась, стряхивая опилки со штанов.

— Что тут забыла эта странная старая индианка? — спросила Ванесса. Она потрепала Шаха по холке. Конь выглядел послушным и обыкновенным.

— О какой индианке ты говоришь?

— Ну, какая-то женщина только что вышла из конюшни.

— Тут не было никакой женщины.

Я выглянула в проход вдоль конюшни и увидела только девочку с конем. Я постаралась сосредоточиться и выправить дыхание. Ванесса уставилась на меня, качая головой с выражением полного недоумения.

— Слушай, я, наверное, просто перенервничала, — попыталась успокоить я ее, осторожно наклоняя голову и всматриваясь в глаза Шаха. Те же самые карие глаза, правда, с небольшой поволокой. Я не увидела в них никакого признания или узнавания. По позвоночнику пробежал холодок — похоже, мой отпуск уже закончился.

— Ванесса, пойдем. У тебя осталось всего двадцать минут, — сказала я, посмотрев на часы.

— Да, точно. Как я выгляжу?

— Идеально.

Я еще раз протерла английское седло тряпочкой, и мы повели Шаха на солнечный свет. Под его серой шкурой перекатывались тренированные мышцы. Я помогла Ванессе сесть в седло, и она направила коня к разминочному кругу, который уже наполнился молодыми всадниками, тренирующимися в прыжках. Они гарцевали и галопировали, некоторые даже прошли несколько небольших препятствий. Я прислонилась к ограждению и наблюдала за ними. Мое сердце застучало, когда я увидела Шахзонна. Я не могла понять, что произошло в стойле, и почему теперь он выглядел таким равнодушным. Он плелся по кругу, даже не пытаясь поднять высоко ноги, опустил хвост, а не держал его вверх как обычно. Я помахала Ванессе, чтобы она подъехала ближе. Вроде, с конем всё в порядке, но что-то неуловимо изменилось.

— Что случилось, мам?

Громкоговоритель проорал приглашение на соревнования с препятствиями для участников до восемнадцати лет включительно.

— Как думаешь, с Шахом все в порядке, Ванесса?

— Да, все путем. Он такой собранный.

— Ну, мне показалось, что он как будто бы не очень здоров.

— Мама, — протянула Ванесса, растягивая слово, — успокойся уже.

Она мне подмигнула.

— Мне надо идти. Я вторая по списку, и очень хочется взглянуть, как Шанс Джессики пройдет полосу.

— Удачи, родная. Повеселись от души.

Я чувствовала неимоверную гордость за свою дочь, пока смотрела, как она постепенно становится молодой женщиной. Она правила конем с большой отвагой и уверенностью. Вскоре я присоединилась к толпе зевак на главной трибуне. Меня переполняли эмоции. Шанс Джессики сбросил один барьер, перепрыгивая через кирпичную стену — не очень хороший результат.

Назвали номер Ванессы.

— Номер один-семнадцать, — зазвучало из динамиков. — На коне Шахзонн Ванесса Эндрюс, отличная наездница из Южной Калифорнии. Этот серый малыш один из немногих арабских скакунов в нашем заезде сегодня. Давайте поприветствуем ее.

Конь и всадник выехали в центр арены, сделали небольшой круг и остановились перед первым препятствием. Они двигались как одно целое. Шах без малейшего усилия прошел первый прыжок, потом следующий, а потом перешел к прыжкам через воду. Когда они приблизились к каменному барьеру высотой в четыре фута, они оказались прямо около моего места на трибунах. Я невольно вспомнила дикий взгляд Шахзонна и цвета, сиявшие на его брюхе словно новогодние гирлянды. Что же произошло в те мгновения в стойле? Теперь глаза Шаха выглядели безжизненными, он вел себя словно робкий пони. Арабские лошади отличаются резким норовом и резвостью. А Шах вел себя как после муштры — идеально, но без огонька. Когда он обычно участвовал в прыжках, он владел всем кругом. Но на этот раз, он просто прошел препятствия без ошибок. Ванесса была в полном восторге, но мной овладело беспокойство.

Я стояла у въезда на арену для лошадей, пока все остальные участники и кони получали свои награды. Ванесса тоже выехала на середину площадки. Шахзонн казался сонным, пока моя дочь получала приз. Толпа на трибунах кричала и аплодировала. Даже вспышки фотографов не вывели Шаха из его состояния.

— Этот конь совсем не похож на араба, — сказал кто-то.

Голос прозвучал знакомо, прямо за моей спиной.

Другой такой же знакомый голос ответил:

— Да, этот конь ведет себя как приличный чистокровный жеребец пятнадцати лет. Вот так араб.

Я раздраженно развернулась. И оказалась лицом к лицу с парнями в джинсах, клетчатых рубашках в облипку и дорогих ковбойских сапогах. Те самые Бен и Драм, которых я знала как учеников Рыжего Пса. Обычно они не отходили далеко от своего учителя. В полном шоке я быстро оглядела толпу в поисках Рыжего Пса, колдуна, оставившего сильный отпечаток на моем прошлом. Еще только начав свое обучение на шаманку, я не раз противостояла его коварным планам.

— Не переживай, — обратился ко мне Драм, увидев мое беспокойство. — Мы с Беном навсегда распрощались с колдовством.

— Вот уж точно, — подтвердил Бен.

— Что вы здесь делаете? — поинтересовалась я, с трудом веря им на слово.

Как раз в этот момент распорядитель объявил:

— Закройте ворота, пожалуйста.

Бен и Драм поспешили закрыть ворота за следующим классом всадников. Ванесса, все еще на Шахзонне, помахала мне с расстояния ярдов в двадцать.

Драм снова вернулся ко мне, Бен держался рядом.

— Да, мы встретили одного типа из Биллингса, Монтана, — продолжил Драм. — В основном зарабатывает на родео. Еще кое-что по мелочам. Скрещивает некоторых интересных животных.

— Как вы познакомились с ним?

— После того, что ты с Женщиной-Ягуаром учинила со мной на Юкатане, я больше не мог заниматься колдовством. Рыжий Пес опозорился и становился все злее с тех пор, как ты и твои женщины отняли у него маску ягуара.

— Нет ничего хуже, чем пытаться украсть лицо или маску у другого шамана. Мы обманули вас и Рыжего Пса, чтобы вы вернули маску ягуара законному владельцу. Рыжий Пес нагло своровал ее, если помнишь. Рыжий Пес заслужил бесчестье. Он злоупотребил своей силой, — сказала я, не отводя взгляда от Драма.

Он сразу же понял свою ошибку и почти отпрыгнул от меня. Он почти что отдал меня в лапы Рыжего Пса в джунглях Мексики. Я, конечно, сглупила тогда, но он совершил настоящее предательство.

— Да. Точно. Ты права. Огромная ошибка, — начал лебезить он.

— Так значит теперь вы вне колдовства, так?

— Да, — встрял Бен. — Теперь мы постоянно на родео.

— Похоже на то.

Я иронично указала на дверь.

— Пока что мы только помогаем, подрабатываем немного, но скоро доберемся до самого Сакраменто.

— Мы будем там объезжать жеребцов и помогать этому парню, — торопливо добавил Драм. — Слушай. Давай забудем старые обиды. Ты права, маска не принадлежала Рыжему Псу. Твой круг женщин здорово нас проучил. Ты снова победила Рыжего Пса.

Я нахмурилась, вспоминая проделки Драма.

— Хей, Рыжий Пес заставил меня так поступать, — не унимался Драм. — Мне самому не очень-то хотелось. Рыжий Пес мной управлял. У меня не было выбора. Чтобы ты стала делать, если бы Агнес и Руби попроси о чем-нибудь?

Я с отвращением покачала головой.

Драм стал рыть землю носком своего сапога.

— Классная пряжка, — нервно произнес он, указав на свой пояс; на серебряной бляхе значилось «Калгарийский Стампид». — Я получил ее за объездку в пятом раунде. Я отвернулась.

— Что с тобой стряслось, Бен? Я думала, что ты собираешься отыскать в Оклахоме человека силы по имени Дэвид Карсон. Ты туда вообще ездил?

— Да уж, нашел я его там. Наверное, я проклят с самого момента рождения. Он живет в маленькой лачуге у реки Киамичи, недалеко от города, если язык повернется так сказать, под названием Таскахома.

— Ну, и что же дальше? — заинтересовалась я.

— Сущий ад. Полно насекомых, которых местные называют кусачками. И змей. Я даже видел раз аллигатора прямо у ног. Как бы то ни было, я приехал туда ночью. Весь поцарапанный колючками и заеденный москитами. Карсон подошел к двери и направил на меня обрез, прямо промеж глаз, со словами «Убирайся прочь!». Если бы я только его послушал… «Но я ведь прибыл сюда, чтобы учиться», умудрился промямлить я тогда. «Я принес целебный табак, одеяло и кожаный кошель, сделанный мной самим». Он отставил обрез и сказал: «Дай посмотрю». Я передал ему подарки очень почтительно. Его интересовало только то, есть ли в кошельке деньги. Когда он увидел, что нет, он разозлился и бросил его об стену. Затем внезапно развернулся ко мне и предельно вежливо обратился ко мне: «Садись. Снимай сумку. Откуда ты пришел?». Я рассказал ему, что прибыл из Канады. «Я уже собирался спать. Ты голоден?». Я честно признался, что не ел уже два дня. Ну, потом мы поели такой вкусной еды, какой я в жизни не пробовал: суп из хвоста бобра, лягушачьи лапки, сом, забродившие помидоры, и ежевика размером с кулак. Просто объеденье. Я тогда сразу подумал, что Карсон подходит мне в учителя. Словно бы прочитав мои мысли, он начал задавать мне вопросы. Что я знаю об этом, что мне известно о том? Он сказал, что знаний у меня не много, но он может взять меня в ученики. Он добавил, что все его ученики неплохо справляются в жизни. А потом он спросил: «Какого рода магия тебя интересует?». Я ответил, что хочу стать человеком силы, как он или Рыжий Пес. Карсон рассмеялся и начал кататься по полу от хохота. Он так ржал, что из глаз полились слезы. Когда он пришел в себя и собрался, он сказал мне: «Надо с чего-то начинать. Земля, воздух, огонь или вода — что выбираешь?». Я подумал и выбрал землю. «Мы начнем утром. Можешь спать на диване. Набивка почти вся вылезла, но вполне сойдет». На следующее утро он выпихнул меня из кровати с первыми птицами. «Значит, магия земли. Иди за мной». Я вышел с ним наружу, и он передал мне лопату. Каблуком своего ботинка он нарисовал на земле круг. Потом указал на него и произнес: «Восемь, нет, лучше девять футов в глубину». Я еще никогда не встречал такой твердой земли. Словно пытаешься копать гранит. Меня жарило солнце. Порой Карсон подходил и проверял мою работу. «Магия земли», говорил он, чтобы подбодрить меня. Я работал десять дней в этой дыре, а потом он приказал отнести землю оттуда в корзинах к реке и сбросить в воду. Это заняло еще три дня. Когда я закончил, я пришел к Карсону и сообщил, что готов узнать магию земли. А он ответил: «Сначала построй над ямой туалет».

Я не смогла удержать смешок. Бен выглядел так, как будто его оскорбили.

— Ну же, Бен, — обратилась я к нему. — Что дальше?

Я не хотела тебя расстраивать. Но ведь забавно вышло.

— Что ж, как-то раз Карсон сидел рядом, пока я намывал банки от желе, которые он называл тарелками. Ему почудилась какая-то тень под входной дверью. Но он не стал заморачиваться. Просто взял свой обрез и высадил дверь с петель. К счастью, там никого не оказалось. Он продолжил попивать свое белое пойло, и приказал починить дверь. Чертов колдун! Он такое вытворял со мной, что я никому не расскажу. Мне повезло, что жив остался.

Бен выглядел так, будто вот-вот заревет. Я осмотрела обоих парней и хмыкнула. Последний раз я видела Бена в канадской глуши. А Драма — на церемонии в джунглях Мексики. Интересно, совпадение ли это, ведь наши пути постоянно пересекались и не всегда в благоприятных обстоятельствах.

Подъехала Ванесса, и я ее поздравила. Я попросила ее подождать меня около хлева. Бен и Драм уставились на нее и не сводили глаз, когда она уже стала уезжать. Мне это не понравилось.

— Расскажи мне еще о Дэвиде Карсоне, — обратилась я к Бену.

Он аж подпрыгнул от звука этого имени. Драм тоже отвлекся от моей дочери.

— Никогда больше не хочу видеть его или даже слышать его имени, если получится. Он хуже Рыжего Пса и Руби вместе взятых.

Объявили обеденный перерыв.

— Шоу продолжится через час, — прогремел громкоговоритель.

Прибыли большие тракторы, чтобы разравнять песок. Бен продолжал жаловаться на несправедливости, которых он натерпелся от Дэвида Карсона, пока мы вместе пробирались к стенду с хот-догами. Бен и Драм заказали себе по три хот-дога и целую кучу закусок. Я взяла по хот-догу и напитки для меня и Ванессы. Бен и Драм нахваливали местную стряпню и жадно ели. Я попрощалась с ними и отправилась к Ванессе. Она с гордостью мыла Шахзонна, пересмеиваясь с двумя подружками, которые пришли ее поздравить.

— Мам, что это были за чудики, с которыми ты разговаривала?

Я улыбнулась и крепко ее обняла.

— Милая, это очень длинная история. Держи хот-дог и колу. Я вернусь, минут через сорок пять?

— Хорошо, мам.

Ванесса и две девушки захихикали. Шахзонн забавно морщился, когда пил воду из поилки.

— До свидания, миссис Эндрюс, — прощебетали две подружки.

Я снова вернулась к Бену и Драму, которые растянулись на траве под солнцем. Я села неподалеку, в тень ивы. Бен поднял взгляд от своей сигареты «Булл Дирхем».

— Знаешь, тебе следует при следующем визите в Канаду навестить Дорис и Джейка Под-Ястребами. Они живут довольно близко от Биллинса.

— Зачем мне это делать, Бен?

— Ну, Джейк наполовину индеец и наполовину немец, или что-то вроде. Он выводит лошадей для родео в резервации к северу от Кроу.

— Меня не особо интересуют такие дела, Бен.

— Но тебя может заинтересовать кое-что другое из его стад. У него есть липиццианские лошади и несколько огромных андалузцев, которые выглядят как большие арабы, — он значительно понизил голос. — Он выращивает их втайне, пытается вывести новую породу, я так думаю.

— А вот это и правда занятно, — сказала я, обдумывая его слова.

Мне еще не попадались андалузские лошади, которых он описал.

— Точно, ты никогда не видела таких красавцев. Отвечаю.

Бену, наконец, удалось завладеть моим вниманием.

— Звучит интригующе. Будут ли они дома недели через две? Я полечу к Агнес и вполне могу заехать в Биллингс.

— Ну, напиши ему и скажи, что приедешь. Я сам его тоже предупрежу.

Он порылся в карманах и извлек оттуда огрызок карандаша, чтобы написать адрес почти нечитаемыми буквами.

— Вот его адрес. Не упусти его, Линн. Это нечто совершенно новое.

Потом повисло долгое молчание, которое в итоге прервало объявление о следующем туре. Мы вместе дошли до ворот. Я сказала, что очень удивилась увидеть их на родео в Санта-Барбаре. Так странно встретить кого-то в таком неожиданном месте.

— Может, это … как там ее, Бен?

— Карма, — ответил Бен.

— Может, это карма, — сообщил Драм.

Я рассмеялась и согласилась:

— Может и так. Мы с Ванессой вскоре уехали, везя в прицепе Шахзонна. Мы прекрасно пообщались на обратной дороге в Лос-Анджелес.

Вернуться к началу: Звездная женщина. Мы сделаны из звезд и к звездам мы вернемся