Рамаканта Чакрабарти
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 1
Книга Рамаканты Чакрабарти «Вайшнавизм в Бенгалии» — это всестороннее исследование, посвященное истории развития бенгальской вайшнавской традиции. Автор прослеживает ее путь на протяжении более четырех столетий: от рождения Чайтаньи Махапрабху в 1486 году и до завершения эпохи колониализма.
Впервые опубликованная в 1985 году на основе докторской диссертации Чакрабарти, эта работа со временем заслужила репутацию одного из наиболее авторитетных трудов по данной теме в мировой индологии.
Автор рассматривает предмет не только с теологической, но и с историко-культурной точки зрения, раскрывая феномен вайшнавизма на широком фоне общественной жизни Бенгалии. В центре его внимания — постепенная эволюция традиции гаудия-вайшнавизма: Чакрабарти показывает, как учение Чайтаньи из живого духовного движения со временем преобразовалось в устойчивую религиозную традицию.
Особое внимание уделено взаимоотношениям вайшнавизма с кастовой системой, его связям с народными культами, а также тем переменам, которые принесли с собой колониальная модернизация и эпоха бенгальского ренессанса.
Книга знакомит читателя с большим списком уникальных первоисточников, что делает ее особенно ценной для всех, кто всерьез интересуется религиозной и социальной историей Южной Азии.
Том 1
Памяти моих родителей посвящается
Профессору Шьямачаран Чакрабарти и
Шримати Джаладасундари Деви
ГЛАВА 1
РАННЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ
ПРЕДПОСЫЛКИ
I
Ученые пытались определить масштаб и глубину распространения вайшнавского культа в древней и раннесредневековой Бенгалии. Задача эта была поистине трудной. Эпиграфические памятники допускают разные прочтения и толкования, однако сами обряды вайшнавского поклонения в них не раскрываются. Точная идентификация некоторых вайшнавских божеств и изображений также связана с немалыми трудностями[1]. Впрочем, отдельные аспекты вайшнавского культа все же прослеживаются в эпиграфических и иконографических источниках.
С IV века нашей эры и до конца XIII столетия вайшнавизм как брахманическая традиция сосуществовал в Бенгалии с буддизмом, джайнизмом, а также с шиваистско-шактийским культом. Само же вайшнавское вероучение не представляло собой стройной системы — оно было аморфным и допускало множество разных форм и течений.
Поскольку в Северной и Восточной Бенгалии найдено значительно больше вайшнавских надписей и изображений, чем в Западной, можно предположить, что вайшнавизм был там более популярен. Гая в Южном Бихаре была крупнейшим центром культа аватар[2]. Из упоминания Химаваччкхары на медных пластинах Дамодарпура (543 год н. э.)[3] можно заключить, что культ Вишну был популярен даже в предгималайских областях Бенгалии.
Надписи ясно свидетельствуют, что вайшнавизм (или вишнуизм) пользовался покровительством царей, купцов, ученых, ремесленников и земледельцев. Приведем лишь несколько примеров: Рибхугупта, глава гильдии купцов (упомянут на медной пластине Дамодарпура, 476– 495 гг. н. э.); Гаурава Мишра, придворный ученый и прославленный воин (упомянут в надписи на колонне Гаруды в Динаджпуре); купец Лока Датта (упомянут в надписи на изображении из Багауры в Трипуре); торговец бетелем Гангадаса (упомянут в надписи на изображении из Пайкпара-Бетка); Бхавадева Бхатта, великий ученый (упомянут в Бхуванешварской надписи XII века н. э.); Сахадева, ветеринарный хирург (упомянут на каменной надписи Наяпаладевы, найденной в Гае, 1038–1055 гг. н. э.). И это лишь некоторые из многих. Вероятно, брахманы Бенгалии не были особенно заинтересованы в том, чтобы выступать в роли вайшнавских жрецов. Поэтому служителей культа приходилось приглашать из других регионов. Например, согласно Халимпурской надписи Дхармапалы, лата́ (или брахман) прибыл в Бенгалию из Южного Гуджарата, чтобы служить жрецом в храме Нараяны[4].
Ни в одной из надписей мы не найдем доктрины бхакти как таковой. В строке 30 медной пластины Мадхаинагар Лакшмана Сена назван «истинным Нараяной»[5], но это лишь обожествление царской власти, где нет места самоотречению, столь характерному для бхакти. Царей поначалу привлекала в вайшнавизме его воинственная грань: они почитали Вишну — грозного обладателя смертоносного диска (чакры).
Концепция Вьюхи также нашла значительное число последователей. Помимо нее, существовали и другие формы Вишну, достаточно влиятельные для того, чтобы иметь собственные ритуалы (о которых, впрочем, сегодня уже ничего нельзя сказать с уверенностью). К числу таких почитаемых форм относились, например, Говиндасвамин (упоминаемый на медной пластине из Байграма), Кокамукхасвамин (на медной пластине из Дамодарпура), Локанатха (в надписи Локанатхи в Трипуре) и Нанна-Нараяна (в Халимпурской надписи Дхармапалы). К концу V века н. э. идеи Бхагаватизма, вероятно, уже получили некоторое распространение. Так, в дарственной грамоте Маллия того периода Джаянага Карнасуварны (современный Муршидабад, Западная Бенгалия) назван великим бхагаватой[6].
Изначально у Вишну была лишь одна супруга — Лакшми, о чем свидетельствует печать Локанатхи из Трипуры[7]: на ней два слона окропляют богиню водой. Однако согласно каменной надписи, оставленной по указу царя Наяпаладевы (1038–1055 гг. н. э.) и найденной в Гае, позже у Вишну появилась и вторая жена[8].
Вишну в образе Нараяны был, безусловно, брахманическим богом. Со временем концепция аватар получила распространение и в Бенгалии — об этом, возможно, свидетельствует популярность вайшнавских личных имен, встречающихся в некоторых надписях. Так, поклонение аватаре Ваманы (Карлика) упоминается в Бхагалпурской надписи Нараянапалы[9], а изображения Ваманы обнаружены в трех археологических локациях округа Дакка. Аватара Нарасимхи приобрела известность в период правления Сенов и сохраняла эту популярность даже в конце XV века; ее изображения обнаружены в Дакке[10], Динаджпуре и Раджшахи[11].
Аватара Варахи (Кабана), вероятно, достигла пика своей популярности в период с X по XII век. Изображения вепря, относящиеся к этим столетиям, обнаружены в Восточной Бенгалии, а также в Бурдване и Муршидабаде[12].
Сцены из легенд о Кришне встречаются на рельефах храма в Пахарпуре[13], однако сам Кришна, играющий на флейте, не был любимым божеством царей-милитаристов. В подтверждение этого в надписи Нараянапалы из Бхагалпура прямо говорится, что деятельность самого правителя не походила на деяния Кришны[14]. Что же касается любовных забав Кришны с пастушками, то они лишь упоминаются в надписи из Белавы[15], а приемные родители Кришны фигурируют в надписи на колонне Гаруды Лакшманы Сены[16]. Таким образом, легенда о «человеческом» Кришне, подробно изложенная в «Бхагавата-пуране», «Вишну-пуране», «Падма-пуране» и «Брахмавайварта-пуране», практически не отражена в эпиграфических источниках.
Изображения десяти аватар встречаются на некоторых вишнупаттах (вишну-плитах), найденных в разных районах Северной и Восточной Бенгалии[17].
По крайней мере две идеи, которые впоследствии заимствовали гаудия-вайшнавы, обнаружены уже в двух отдельных надписях. Во-первых, в Белавской надписи цари названы «друзьями Хари». Возможно, это самое раннее выражение сакхья-бхавы — «дружественного настроения», которое в гаудия-вайшнавской теологии и эстетике считается одним из основных религиозных переживаний (бхав)[18]. Во-вторых, в надписи на вишнуитском изображении из Кеоры упоминается салокья — «пребывание в обители Бога» — как одна из целей, ради которых был освящен этот образ[19]. В гаудия-вайшнавской теологии салокья считается особым типом освобождения от мирских оков. Что же касается более широкого религиозного контекста, то брахманическая традиция паньчопасаны[20], а также распространение буддизма придали вайшнавизму в раннесредневековой Бенгалии синкретический характер. Это подтверждается конкретными примерами. Так, Рибхугупта, президент гильдии купцов, строил храмы (и хозяйственные помещения при них), посвященные и Шиве, и Вишну[21]. А некий Манамарагарман воздавал почести одновременно и Вишну, и Будде[22]. В деревне Пайкор (округ Бирбхум), где культ Кришны тесно переплетен с тантрическими обрядами[23], была обнаружена колонна с надписью. По мнению исследователей, она посвящена богине змей Манасе[24]. В дарственной надписи Виджаясены из Деопары говорится об установке в храме Прадьюмнешвары статуй Вишну, Шивы, Лакшми и Парвати. Этот памятник — яркое свидетельство шиваитско-вишнуитского синкретизма, преимущества которого подробно раскрываются в «Брихаддхарма-пуране»[25]. Некоторые ученые считают, что Прадьюмнешвара был воплощением единой божественной формы Хари-Хары (Вишну-Шивы)[26].
II
В раннесредневековой Бенгалии культ Кришны, ставший впоследствии основой гаудия-вайшнавизма, не пользовался широкой популярностью. В эпиграфических памятниках его имя встречается крайне редко: Кришна воспринимался лишь как одна из аватар Вишну, а его игры с пастушками упоминаются лишь вскользь, буквально в одной-двух надписях. Гораздо большее распространение получили культы Васудевы-Нараяны, Ваманы, Варахи, Нарасимхи, а также Прадьюмны в рамках концепции Вьюхи. Тем не менее, ряд исторических событий со временем способствовал тому, что именно Кришна занял главенствующее место среди аватар Вишну. В индуистском мире постепенно угасали героический настрой и воинственный дух. Частые смены недолговечных царских династий, последующая «балканизация» Индии, проникновение с севера и из Декана новых религиозных веяний, мусульманские завоевания, бесконечные династические распри и войны — все это серьезно подорвало позиции брахманической элиты. В попытке предотвратить кризис она ужесточила консервативные установки. Однако этот консерватизм лишь отдалил ее от народа, среди которого набирали популярность «неведические» религиозные идеи[27]. Романтическая версия легенды о Радхе и Кришне, возможно, возникла как своеобразная реакция на то, что британский историк искусства и этнолог Уильям Джордж Арчер назвал «ужесточением домашней морали»[28]. В этот период санскритские поэты начали создавать многочисленные стихотворения, посвященные ночной жизни богов. Такие произведения пользовались успехом у многоженцев — царей и придворных, а для их авторов, большинство из которых были людьми небогатыми, становились источником дохода[29]. Что касается литературы на апабхрамше, то тема любви Кришны, вероятно, была популярна уже со времен Калидасы. Несколько пракритских стихов, посвященных Радхе и Кришне, были включены в сборник «Гатха-сапташати»[30]. В поэме «Шишупала-вадха» Магхи заметно любопытное сочетание эротических мотивов и героического пафоса в поэтическом пересказе эпизода из «Махабхараты» — убийства Кришной Шишупалы. Другим примером санскритской литературы на ту же тему может служить «Дашаватара-чарита» Кшемендры, созданная в XI веке[31]. В Бенгалии же вайшнавизм приобрел отчетливые формы в XII столетии, во времена правления династии Сенов. Движение бхакти обрело прочную основу в Декане благодаря Ачарье Раманудже (ум. 1137 г. н. э.) — прославленному автору «Шри-бхашьи» и организатору сообщества из семидесяти четырех духовных наставников, проповедовавших философию вишишта-адвайты. Ранние правители династии Сенов, пришедшие в Бенгалию из области Канара (исторический регион на юго-западе Индии), возможно, принесли с собой бхакти как философский принцип и образ жизни. Следы шри-вайшнавского влияния можно усмотреть и в особом значении, которое придавалось богине Лакшми (Камале) в надписях XI–XII веков. Кроме того, именно в XII столетии, по всей видимости, произошел синтез доктрин Вьюхи и аватар[32].
Вайшнавская литература в Бенгалии, вероятно, начала формироваться уже в первой четверти VIII века н. э.[33] и создавалась преимущественно на апабхрамше[34]. Существует мнение, что бенгальский поэт Джаядева, автор «Гитаговинды», продолжал именно эту традицию. Его творчество было тесно связано с музыкальным и танцевальным искусством: согласно преданию, жена Джаядевы, Падмавати, была талантливой танцовщицей, и их совместная деятельность стала примером синтеза поэзии и исполнительского мастерства. При этом сам образ Кришны и мотивы любви к нему, которые Джаядева воспел в своих произведениях, во многом опирались на более ранние кришнаитские легенды, в частности, изложенные в «Брахмавайварта-пуране»[35]. Впоследствии «Гитаговинда» оказала огромное влияние на различные вайшнавские традиции, а секта Нимбарки почитает Джаядеву как одного из своих гуру[36]. Сохранившиеся музыкальные традиции исполнения стихов «Гитаговинды» восходят к карнатакской школе[37]. Элемент бхакти в поэме проявляется в образе Кришны — аватара Вишну — как возлюбленного Радхи, однако главной особенностью этого произведения становится эротизм. Например, в комментариях к стихам 4 и 5 второй песни описываются даже некоторые коитальные позы[38]. Итальянский исследователь Джузеппе Туччи предлагает собственное толкование эротического символизма лилы Радхи и Кришны, изображенной в «Гитаговинде»[39]. Современные ученые отмечают в поэме удивительное сочетание духовной и земной любви[40]. Именно эта особенность, по мнению таких исследователей, как Харапрасад Шастри и Сунити Кумар Чаттерджи, позволяет рассматривать Джаядеву как мистика-сахаджию[41].
В стихе 3 первой песни «Гитаговинды» Джаядева призывает всех читать свое произведение — «приятное, нежное и милое» — с целью размышления о славе Бога Хари. Эта идея созерцания (смараны) игр Кришны и его божественных качеств впоследствии легла в основу фундаментальной концепции гаудия-вайшнавской теологии.
Некоторые ученые косвенно выразили свое отвращение к неприкрытому эротизму «Гитаговинды». Им казалось невероятным, что столь чувственная поэма могла быть написана на санскрите — языке, который ассоциируется с утонченной и высокой ученостью. По мнению Сунити Кумара Чаттерджи, песни «Гитаговинды» изначально были написаны «на одном из пракритских диалектов — вероятнее всего, на западном апабхрамша в его восточном варианте или же на древнебенгальском языке. Причем обе альтернативы одинаково вероятны». Эту точку зрения поддержал Харекришна Мукхопадхьяя[42]. В свою очередь, Сукумар Сен считал, что «Гитаговинда» находилась под значительным влиянием [43]распространенных авахаттских песен[44].
Известный индийский филолог и историк литературы Сурендранатх Де полагает, что «Гитаговинда» могла быть «смоделирована по образцу популярной кришнаятры в ее хоровых и мелодраматических особенностях»[45]. Он также отмечает, что это произведение «по своему духу и стилю ближе к народной поэзии на языке апабхрамша». Однако Де не поддерживает мнение о том, что санскритская «Гитаговинда» имела оригинал на апабхрамше[46]. По его мнению, как и «Гопалакели-чандрика» Рамакришны, она принадлежала к «нерегулярному типу».
Пока не будет обнаружен текст «Гитаговинды» на апабхрамше или древнебенгальском языке, следует считать, что это произведение было написано на санскрите. Уникальность поэмы заключается в ее изумительных языке и рифме, которые практически невоспроизводимы в переводе. Важно также отметить, что к моменту создания шедевра Джаядевы любовь Радхи и Кришны уже была популярной темой народных песен. Например, бенгальский поэт Димбока сочинил на эту тему свое стихотворение[47]. Дэниел Х.Х. Ингаллс перевел этот стих следующим образом:
Паломники, собравшись в тесный круг, лоскутными одеялами своими прогнали стужу ледяную. И вот теперь ясными и сладкими голосами они нарушают утренний сон горожан, воспевая тайную любовь Мадхавы и Радхи[48].
Народные песни о Радхе и Кришне, написанные на местных языках в XI веке, еще предстоит собрать в антологию[49]. В отличие от них, изысканные санскритские стихи, посвященные Вишну и его аватарам, уже давно заняли свое место в различных поэтических сборниках. Зачастую в таких произведениях прослеживается глубокий социально-религиозный подтекст. Как предположил Харекишна Мукхопадхьяя, не исключено, что и эти сочинения, и знаменитая «Гитаговинда» Джаядевы испытали на себе влияние народной поэзии. Во всяком случае, санскритские стихи недвусмысленно свидетельствуют о том, что к XII веку легенда о Радхе и Кришне получила широкую известность. Ниже представлен алфавитный список поэтов, в чьем творчестве нашли отражение образы Вишну, Лакшми, Хари, Кришны, Радхи и их аватары.
Список авторов и их стихов в антологиях
(Принятые сокращения: SKM — Суктимуктавали; SRK — Садхуктикарнамрита; SV — Сарвананда-виджая или Субхашита-видхи; KVS — Каливиласа; SP — Сурьяшатака или другая антология)
Абхинанда. Стихи 256, 262, 267 в SKM.
Амритадатта. Стих 43 в SV.
Ачарья Гопика. Стихи 275, 344 в SKM.
Банамāли. Стих 255 в SKM.
Ба́на. Стих 112 в SRK.
Бхагиратха. Стих 142 в SRK; 292 в SKM; 45 в KVS.
Бхатта Чулитака. Стих 39 в SV.
Бхатташāлия Питāмвара. Стих 266 в SKM.
Бхаваграмина Вāтхока. Стих 349 в SKM.
Бха́са. Стих 138 в SRK.
Бхану. Стих 313 в SKM.
Бхарави. Стих 331 в SKM.
Бходжадева. Стих 329 в SKM.
Чакрапани. Стих 269 в SKM.
Чирантанашарана. Стих 30 в KVS.
Дакша (или Хануман). Стих 44 в KVS.
Дакшинатья. Стих 340 в SKM.
Дивакарадатта. Стих 254 в SKM.
Гане́ша (Ганапати). Стих 337 в SKM.
Халаюдха. Стихи 314 в SKM и 48 в KVS.
Индубхатта. Стих 33 в SV.
Джаядева. 29 стихов собрано в SKM.
Дживака. Стих 38 в SV.
Кешавасена (царь). Стихи 270, 322 в SKM.
Кешара Колиянатха. Стих 285 в SKM.
Кшемешвара. Стих 334 в SKM.
Кулашекхара. Стихи 316–319 в SKM.
Кумуда. Стих 119 в SP.
Лакшманасена (царь). Стихи 272, 282 в SKM.
Лакшмидхара. Стих 281 в SKM.
Махаде́ва. Стих 333 в SKM.
Махидхара. Стих 252 в SKM.
Майю́ ра. Стих 261 в SKM.
Малаюдха Стих 146 в SRK.
Мура́ри. Стихи 106–107, 117 в SRK; 348 в SKM; 29 в KVS.
Ратнакара. Стих 35 в SV.
Раджашекхара. Стихи 113, 132 в SRK.
Са́гара. Стих 325 в SKM.
Самантабхадра. Стих 312 в SKM.
Шанкара. Стих 300 в SKM.
Шанкарадева. Стих 327 в SKM.
Шаранадева. Стих 345 в SKM.
Шарана. Стих 303 в SKM.
Шатананда. Стихи 123 в SRK; 257 в SKM; 35 в KVS.
Шолука (или Солука). Стихи 342, 346 в SKM.
Саннока (или Соллока). Стихи 129, 140, 145 в SRK; 296 в SKM; 42, 47 в KVS.
Субханка. Стихи 109 в SRK; 293 в SKM.
Субханкара. Стих 263 в SKM.
Тилачандра. Стих 315 в SKM.
Удбхата. Стих 287 в SKM.
Умапатидхара. Стихи 259, 273–274, 283, 301, 332 в SKM.
Вардхама́на. Стих 268 в SKM.
Вараручи. Стих 339 в SKM.
Варахамихира. Стих 134 в SRK.
Васундхара. Стих 120 в SP.
Вāкпати. Стихи 104, 105, 108, 114–116, 124, 141, 143 в SRK; 276, 311, 321 в SKM; 20, 28, 36, 43 в KVS.
Вибхутибала. Стих 34 в SV.
Вильвамангала. Стих 115 в SP.
Вирасарсвати. Стих 310 в SKM.
Виринчи. Стих 264 в SKM.
Вишакхадатта. Стих 133 в SRK.
Вьясадева. Стихи 125 в SRK; 295 в SKM.
Вайдьока. Стихи 147 в SRK; 49 в KVS.
Йогешвара. Стих 288 в SKM
Вильвамангала. Стих 115 в SP.
Вирасарасвати. Стих 310 в SKM.
Виринчи. Стих 264 в SKM.
Вишакхадатта. Стих 133 в SRK.
Вьясадева. Стихи 125 в SRK, 295 в SKM.
Вайдьока. Стихи 147 в SRK, 49 в KVS.
Йогешвара. Стих 288 в SKM.
Из всех упомянутых поэтов только Кулашекхара написал несколько стихотворений, посвященных теме бхакти; четыре из них вошли в сборник «Садхуктикарнамрита» (SRK). Стихотворение Бильвамангалы, чья «Шри Кришнакарнамрита» стала основополагающим текстом для последователей Чайтаньи, цитируется в «Паддхати» Шарангадхары. Что касается остальных произведений о Вишну, то многие из них принадлежат неизвестным авторам.
Интересно отметить, что в свою «Падавали» Рупа Госвами включил стихи, авторство которых принадлежит таким поэтам, как Абхинанда, Банамали, Говардханачарья, Чакрапани, Дакшинатха, Лакшмана Сена, Лакшмидхара, Маюра, Нила, Панчатантра, Пурушоттамадева, Шанкара, Сарана, Шубханка (или Субханга), Умапатидхара, Вирасарасвати и Йогешвара.
Сукумар Сен утверждает, что «Бхагавата-пурана» не упоминается в комментариях Сарвананды «Тикасарвасва» и Брихаспати Мишры «Падачандрика» к «Амаракоше» (XV век н. э.). На этом основании он делает вывод, что данная пурана, привезенная из Тирхута в Бенгалию, оставалась неизвестной местным жителям вплоть до XV века[50]. Однако Джанхавикумар Чакраварти считает эти доводы неубедительными[51]. По его мнению, сам факт отсутствия упоминаний «Бхагаваты» в указанных трудах — это еще не доказательство того, что она не была известна в Бенгалии до второй половины XV века. Цари династии Сена, поклонявшиеся аватарам Вишну, несомненно, были знакомы с «Бхагавата-пураной». Это подтверждается тем, что шлоки о Радхе и Кришне, встречающиеся в SRK и SKM, несут на себе явный отпечаток влияния этого священного текста. Стихи Кулашекхары, вошедшие в сборник SKM, также пронизаны духом бхакти. Прямое упоминание «Бхагавата-пураны» как «упапураны» содержится в седьмом каллоле «Варнаратнакары» Джйотиришвары Тхакура. Этот труд был составлен в начале XIV века в Митхиле[52]. Данный факт служит весомым аргументом в пользу гипотезы Сукумара Сена о том, что «Бхагавата-пурана» проникла в Бенгалию именно из Тирхута.
В «Арьясапташати» Говардханачарьи нашли отражение многочисленные эпизоды из «Вишну-пураны», «Брахмавайварта-пураны» и «Бхагавата-пураны» — поэт либо подробно их описывает, либо кратко пересказывает[53]. Создается впечатление, что Говардханачарья, живший в одно время с Джаядевой, был прекрасно знаком с легендой о Кришне в том виде, в каком она изложена в «Бхагавате». Он виртуозно использует эротический символизм преданий о Радхе и Кришне, а также о Шиве и Гаури. Особенно примечательно, что в 509-м стихе поэт прямо обосновывает превосходство Радхи над Лакшми:
На берегу молочного моря обитают большеглазые женщины — вероятно, божественные служанки. Их пища — комочки, что образуются, когда горячие вздохи Лакшми сворачивают густо уваренное молоко. И даже эти небесные девы неустанно воспевают славу Радхи.
Этот необычный стих — яркое свидетельство того, что культ Радхи уже в XII веке приобретал все большую популярность. Примечательно, что легенда о победе Кришны над змеем Калия, ставшая позднее основой для мелодраматической кришнаятры в Бенгалии, упоминается в трех стихах «Арьясапташати».
Сноски
[1] The History of Bengal: Hindu Period ed. R.C. Majumdar, pp. 400, 401-404.
[2] С. Мукерджи, «Исследование вайшнавизма в древней и средневековой Бенгалии», с. 41–42. Надписи в Гае, связанные с концепцией аватар, — это храмовые надписи Кришнадварики, Шиталы, Нрисимхи, а также Дашаватары в Рамагае.
[3] Corpus of Bengal Inscriptions, ed. R.R. Mokherji and S. Maiti, p. 71.
[4] Corpus of Bengal Inscriptions, p. 95.
[5] Ibid, p. 277.
[6] S. Mukherji, op.cit., pp. 21-22.
[7] Epigraphica Indica, XIX, p. 301.
[8] Corpus of Bengal Inscriptions, p. 141.
[9] Там же, с. 74, 197. Речь идет о строках 4–6 на медной пластине Дхармадитьи из Фаридпура, а также о строках 46–49 на медной пластине Махипалы из Бангарха (988–1023 гг. н. э.).
[10] Нарасимха упоминается на медной пластине Лакшманы Сены из Сундарбана, где он назван Параманарасимхой. О нем также говорится в 21-й строке надписи Бхуванешвара Бхавадевы Бхатты. См. Corpus of Bengal Inscriptions, с. 290, 353.
[11] N.K. Bhattasali, op. cit. pp. 77-93.
[12] Там же.
[13] К. Н. Дикшит объяснил происхождение вайшнавской иконографии в скульптуре Пахарпура (Excavations at Paharpur, Bengal. Memoirs of the Archaeological Survey of India, No. 55, Offi ce of the Superintendent of Government Printing, 1939), а также см. S. K. Bhattacharya, Krsna Cult, pp. 75–76.
[14] Corpus of Bengal Inscriptions, p 166, verse 15.
[15] Там же, с. 237, строка 6.
[16] Там же, с. 153, строка 18; с. 279, строка 17.
[17] N. K. Bhattasali, op. cit. pp. 89.
[18] Corpus of Bengal Inscriptions, p. 237, verse 5.
[19] In Dacca, thirteenth century. N. K. Bhattasali, op. cit. pp. 89.
[20] Панчопасана (Pañcopāsanā) — индуистская традиция поклонения, установленная Ади Шанкарой. Она включает почитание пяти главных божеств: Шивы, Вишну, Деви (Шакти), Ганеши и Сурьи (Солнца). Эта практика способствует объединению различных течений — вайшнавизма, шактизма и шиваизма — и направлена на осознание единства Бога, проявляющегося в разных формах.
[21] Corpus of Bengal Inscriptions, p. 61.
[22] Tortoise-shell Inscription of Vajrayogini. Corpus of Bengal Inscriptions, p. 61.
[23] Catalogue of the Dacca Museum, pls. LXXXIX (A), XC (D), LXXXIX (B) & (C).
[24] Harekrsna Mukhopadhyaya, Birbhum Vivaran, I, p. 10. 25 N. G. Majumdar, Inscriptions of Bengal, III. pp. 42-46.
[25] Brhaddharma Purana, Bangabasi ed. II, Ch. 6.
[26] S. Mukherji, op. cit., 68-69.
[27] Крайне реакционная позиция брахманов и авторов смрити в период с 1095 года до середины XIII века рассмотрена в статье Джайдева Гангули: “The Social and Religious Background of the Study of Smrti in Mithila” // Our Heritage, 1962, Vol. X, No. I, pp. 37–55.
[28] W. G. Archer, Loves of Krishna, p. 73.
[29] S. N. Dasgupta, S. K. De, A History of Sanskrit Literature: Classical Period, Calcutta University, 1962, intro. pp. XXXII-XXXIV-VI; also, SRK, intro, p- LI-LVI.
[30] Gathasaptashati; Nirnayasāgara Press, 1933, 1: 89; II: 14; V: 47.
[31] Опубликовано в Nirnayasagara Press in Kāvyamālā Series no. 26. в десяти частях (1764 стиха). 33 The Deopara Prasasti of Vijayasena, Inscriptions of Bengal, IU, p. 42; The Madhainagar Copper Plate of Laksmanasena, Ibid, p. 106.
[32] S.C. Mukherji, op. cit. pp- 25-26. Gopinath Kaviraj, Bharatiya Sadhanar Dhara, pp. 6-7.
[33] Haraprasad Šāstrī, “Literary History of the Pala Period”, JBORS, V, ii, 1919; also, ODBL, I, p. 81.
[34] О влиянии Джаядевы в Митхиле и Ориссе см.: A Descriptive Catalogue of Sanskrit Manuscripts of Orissa in the Collection of the Orissa State Museum, Bhubaneswar, под ред. Kedarnath Mahāpātra, 1960, pp. XXX–LXI. Апабхрамша — группа среднеиндоарийских языков. Название происходит от санскритского существительного apabhraṃśa («выпадение», «падение») — то есть отклонение от санскритской языковой нормы. 37 Gitagovinda, Nirnayasagar ed., 1929, «Prastāvanā», pp. 5–19. См. также Sekaśubhodayā of Halāyudha Miśra, под ред. Sukumar Sen, The Asiatic Society, Calcutta, 1963, p. 67, где Падмавати описывается как певица, специализирующаяся на гандхаре.
[35] Dhananjayadāsa Kathiyababa, Bānglādeše Nimvarka Sampradayera Vivarana, vol. 5, pp. 15-39.
[36] B. B. Majumdar, Krsna in History and Legend, Ch. I, Appendix: Chs. I-IV.
[37] Nihārranjan Ray, Bangalir Itihās, p. 401. Существующие стили песен объяснены в: Gitagovinda and its Abhinaya, под ред. Vāsudev Śāstrī (Tanjore, Sarasvati Mahal Library, 1963); см. также Svāmi Prajnanananda, Padāvalikīrtaner Itihās, Vol. I, Ch. 10 and 11.
[38] Gītagovinda, pp. 46-48.
[39] G. Tucci, Ratilila, p. 80.
[40] Lee Siegel, Sacred and Profane: Dimensions of Love in Indian Traditions as exemplifi ed in the Gitagovinda of Jayadeva, Oxford University Press, Delhi, 1978.
[41] ODBL. I, p. 126. Позже С. К. Чаттерджи писал, что Джаядева был смарта-упасакой (см.: Jayadeva, p. 13).
[42] ODBL, Part I, pp. 125–126. Подобные стихи о Радхе-Кришне и их любовных играх встречаются в «Пракритапайнгале» (с. 334, 570, 576, 581, 586) и в «Пракритакалпатару» (стихи 4, 7, 9, 12, 19, 20, 22, 23, 25, 28,
[43] , 33, 34, 35). Однако, по мнению С. К. Чаттерджи, «Пракритапайнгала» в ее нынешнем виде датируется второй половиной XIV века. См. также Harekṛṣṇa Mukhopādhyāya, Kavi Jayadeva O Śrī Gitagovinda, pp. 16, 24–25, 68–70, где он описывает влияние народной любовной поэзии на «Гитаговинду».
[44] Bangala Sahityer Itihas, Y, Y, pp. 45-46.
[45] Sushil Kumar De, Bengal’s Contribution to Sanskrit Literature and Studies in Bengal Vaisnavism, 1960, p. 79.
[46] Там же, с. 80-81.
[47] SRK, Verse 980.
[48] Daniel H. H. Ingalls, Sanskrit Poetry from Vidyakara’ s Treasury, p. 208.
[49] Harekrsna Mukhopadhyaya, Kavi Jayadeva O Sri Gitagovinda, Calcutta, third ed. 1955, pp. 16, 24, 25, 68-70.
[50] Sukumar Sen, Bangala Sahityer Itihas, Part I. 1, p. 99.
[51] Janhavikumar Chakravarti, Aryasaptasatt O Gaudavanga, Sanyal & Co. College Square, Calcutta, B. S. 1378 (1971), p. 85.
[52] Varnaratnakara, ed. Suniti Kumar Chatterji & Babua Misra (The Asiatic Society, 1940), p. 60. Интересно, что в Патне был обнаружен экземпляр «Бхагавата-пураны», датируемый 1088 г. н.э.: Gita Chattopadhyaya, Bhagavata O Bangla Sahitya, p. 108.
[53] Āryāsaptasatī, with the commentary of Ananta Pandita, Nirnayasāgara Press, Bombay, 1934, verses 72, 104, 119, 153, 174, 286, 289, 310, 344. 379 398, 411, 431, 437, 456, 488, 508, 509, 570, 577.