Андрей Игнатьев
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ
*При использовании смартфона, рекомендуем располагать его горизонтально
ВЕСЕЛАЯ НАУКА ТАНТРЫ
Что особенно нравится в священных текстах каулического тантризма, так это полное отсутствие занудного бытового морализаторства, столь характерного для религиозных и околорелигиозных кругов, где всевозможные «учителя жизни» готовы без устали читать тебе нотации как провинившемуся дошкольнику. В каулических тантрах есть изысканный поэтический слог, сложные ритуальные предписания, бурлящий оргиастический эротизм и высокие мистические прозрения. Там люди, сбрасывая одежды в прямом и переносном смысле, в атмосфере, напоенной вибрирующим звучанием мантр, превращаются в живых божеств и водят хороводы в небесах. А вот чего там нет, так это осточертевших проповедей, что надо любить маму и папу, по утрам кушать кашу и не водиться с плохими дядями-бхайравами и тетями-дакини.
ВЕРХОМ НА ДРАКОНЕ
Многие учения требуют, что человек посадил своих драконов под замок и уселся на крышку котла со своими страстями. Был очень добрым, благостным и улыбался всем встречным сусликам. Отсюда вся эта осаттвинелая показуха, когда пафосно рассказывают про «семейные ценности», а в душе мечтают об оргиях. Но рано или поздно котел взрывается, и драконы вырываются наружу. И очередной проповедник высокой морали то с кем-нибудь подерется, то переспит с собственной секретаршей.
Подход каулической Тантры совершенно иной. Тантрики честны и откровенны перед собой и другими. Они любят наготу в прямом и переносном значении. Тантрики не запирают драконов в темный чулан, а садятся на них верхом и катаются на них по небесам, превращая в служение божеству реализацию самых необузданных фантазий. «…ситхи черпают силы в своих страстях», в отличие от сопливых добряков джедаев. И сады неземных наслаждений, с танцующими лотосоликими красавицами и реками, текущими молоком и медом, открываются взору адептов Тантры.
ВИПАРИТА-РАТИ –
«ОБРАТНАЯ ПОЗА НАСЛАЖДЕНИЯ»
Во многих каулических текстах для совершения майтхуны – ритуального соития – предписывается «обратная поза» (viparītarati), когда женщина находится вверху и играет весьма активную роль. Подобная поза для индийской эротической культуры не представляла чего-то нового. Ее описание мы находим уже в знаменитой «Камасутре» (II.8.17.3): «Распустив волосы, [украшенные цветами], прерывая смех вздохами, прижимая грудью его грудь, чтобы соприкоснуться лицами, вновь и вновь наклоняя голову, она повторяет те же действия, которые перед тем совершал он сам, и, смеясь, угрожая, нанося ответные удары, говорит: “Поверженная, я сама повергаю [тебя]”». Бируни в своем знаменитом труде «Индия» сообщает, что в индийские «женщины производят движения снизу вверх <…> а их мужья пребывают в блаженном покое». Эта поза может увеличивать взаимное наслаждение, поскольку позволяет мужчине лицезреть тело своей возлюбленной и ласкать при этом ладонями ее грудь.
В каулическом тантризме «обратная поза» обретает философское содержание, поскольку она соответствует представлениям тантрического мировоззрения, согласно которым Шива воплощает собой пассивное мужское начало (puruṣa санкхьи и йоги), а Богиня – активное женское (prakṛti, природа). В тантрических преданиях божества предстают соединяющимися именно в этой позе. Так, в «Шактисангама-тантре» Шива Адинатха и Кали наслаждаются таким образом любовью, чтобы породить мироздание. Поэтому viparīta-rati истолковывается как средство, с помощью которого садхака переживает исполненный блаженства союз Шивы и Богини. «Когда [женщина] наслаждается в обратной позе, она – проявление Шакти, Богиня», – гласит «Йони-тантра» (2.23). На изображениях Чхиннамасты, стоящей на наслаждающихся любовью Каме и Рати, Рати находится именно сверху.
Кроме символического значения этой позе отдавалось предпочтение и потому, что она позволяет достичь мужчине наибольшего сосредоточения. Поэтому в тантрах viparīta-rati рекомендуется для мантра-садханы.
ВОИТЕЛЬНИЦЫ
На протяжении большей части своей истории Индия была раздроблена на множество мелких государств, и войны между правителями являлись самым обычным делом. Такая ситуация не могла не отразиться и на индуистском тантризме. Уже в «Йогини-тантре» описывается борьба четырех народов за власть над Камарупой (древним Ассамом), причем в мифологизированной форме нашли отражения реальные исторические события. Женские тантрические божества – Кали, Тара, Чхиннамаста, Багаламукхи, Матанги, Камакхья, Матери, йогини, дакини и другие – очень часто связываются с оружием, войнами, битвами и кровавыми жертвоприношениями. Если мужские божества, такие как Шива или Вишну, просто сражают своих противников, то женские, можно сказать, по-настоящему наслаждаются ходом сражения и его последствиями. В отмеченной сильным тантрическим влиянием «Калика-пуране» (60.26–30) сама Махадеви вовлекает в битву Раму и Равану и, любуется зрелищем и наслаждается плотью и кровью обезьян и ракшасов. Про Камакхью в этой же пуране (58.57) сказано, что она оставляет меч только на время любовных забав. Учитывая, что сама Камакхья выступает персонификацией сексуальной страсти, ее образ прямо-таки наполнен взрывоопасной дихотомией «Эрос – Танатос» и в этом отношении не может не напоминать другие архаические женские божества, такие как Иштар, являвшиеся одновременно богинями плотской любви и войны.
Матери, йогини и дакини часто изображаются танцующими на поле битвы, пьющими кровь и пожирающими тела павших воинов. В «Адбхута-Рамаяне» (глава 24) (известная шактистская версия Рамаяны) Сита, превратившись в Кали, умерщвляет тысячеглавого Равану (в то время как ее мужу хватает сил, лишь чтобы сразить десятиглавого) и обнаженной пляшет на поле битвы вместе со своими спутницами – Матерями. В «Падма-пуране» (16.111–129) шестьдесят четыре йогини пьют кровь и пожирают плоть героя Джаландхары, умерщвленного Шивой. Среди йогини выделяется группа Матерей (16.114).
Здесь необходимо для читателя сделать пояснение касательно Матерей. Матери представляют собой шакти различных богов индуизма (Брахмани, или Брахми – Брахмы, Вайшнави – Вишну, Махешвари – Шивы и т.д.). Впервые в письменных источниках семь Матерей появляется в «Деви-махатмье» как отряд воительниц, помогающих Богине (в ее высшем проявлении) в борьбе с демонами. Затем мы видим их в Деви-пуране (VI–VII вв.). Однако Матери присутствовали в пантеоне и ранее, о чем свидетельствуют надписи IV–V вв., в частности, знаменитая Гангадхарская надпись (423–425 гг.), где сообщается, что некий придворный одного из гуптских монархов воздвиг в честь Матерей храм.
Родственный женский образ мы находим уже в «Махабхарате» в лице Ночи Смерти, или Каларатри, отожествляемой с супругой Шивы. Это грозное женское божество является, когда Ашваттхаман, Крипа и Критаварман устраивают ночью избиение лагеря спящих пандавов: «Черная, с красными глазами и пастью, в красных гирляндах, разрисованная красной мазью, облаченная в красные одежды, с арканами в руках, вихрастая, явилась им воочию Ночь Смерти, с хохотом надвигаясь (на них), грозными арканами опутывая людей, коней и слонов…» (X.8.64–65).
Тема войны присутствует и в тантрической садхане. Ритуалистика индуистского тантризма включает обряды, имеющие целью благополучие и мощь монарха, процветание царства и победу над врагами, тем более что монарх являлся сакральной фигурой, и его власть, как пишет Андре Паду, опиралась на силу, шакти, богини, йогини и Матерей, могущественных и грозных тантрических божеств. При царских дворах могли находиться посвященные тантрические жрецы, отвечавшие за совершение подобных обрядов. Такие ритуалы абхичары, как видвешана (сеяние раздора между врагами) и марана (умерщвление), вполне можно причислить и к воинской магии.
В отношении культа Матерей большой интерес представляет статья Кэтрин Харпер «Шакти-воительницы: образец для гуптских завоеваний». Харпер показывает, что победа Матерей над асурами в мифологических сказаниях воспринималась как архетип победы праведного царя над иноземными захватчиками. Таким образом, семь Матерей в эпоху правителей из династии Гуптов, создавших огромную империю, выступали религиозно-политическими символами установления раджа-дхармы (праведного правления) на землях, которыми до этого управляли варвары. Так что тантрики могли бы поспорить с утверждением, что «у войны не женское лицо».
Существует целый класс тантрических текстов, целиком посвященных теме войны. Прежде всего, это «Юдхаджаярнава» («Океан победы в битве»), дошедший до нас манускрипт датируется 1061 г. В этом тексте описывается поклонение божествам кулы с целью одержать военную победу. На этом источника явно основываются более поздние тексты, такие как «Нарапатиджаячарьясвародая» (XII в., северный Гуджарат), принадлежащий перу некоего Нарапати, и анонимный «Санграмавиджайодая», который, как утверждается, содержит сущность «Юдхаджаярнавы». Подобные сведения можно отыскать также в отмеченной сильным тантрическим влиянием «Агни-пуране» (главы 123–150), а также в бхутатантрах и гарудатантрах. Другие тантры содержат отрывочные сведения по этой тематике. Так, в ряде каулических текстов упоминается «совершенство меча» (khaḍga-siddhi), заключающееся в неуязвимости от любого оружия («Бриханнила-тантра» 7.148; «Шактисангама-тантра» II.14.19; «Джнянарнава-тантра» 17.96 и др.). Более того, в «Шактисангама-тантре» (II.37.85) на поле, где произошла битва, предписывается совершать обряды сексуального характера. А в «Гуптасадхана-тантре» (7.19) особенно выделяется фигура полководца (senāni), который может достичь освобождения через слияние с Богиней (sāyujya).
ВСПОМНИТЬ ВСЕ ПРИ ПОМОЩИ ЖЕНЩИН
В «Брахмаямала-тантре» описываются ритуальные практики, позволяющие адепту вспомнить его прошлые воплощения. Эти ритуалы носят название sva-yoni-darśanam, букв. «лицезрение собственного происхождения». Чтобы вспомнить три прежние жизни, необходимо совершить сексуальный обряд с одной партнершей, а чтобы вспомнить семь жизней, необходимо задействовать семь женщин. При втором варианте, ведомые его шакти, эти женщины сидят в ряд, облаченные в красное. В течение семи дней садхака должен почитать их подношением цветов, благовоний и прочего и соединяться с каждой из них в ходе ежедневных обрядов. Во время перерывов участники ритуала должны заниматься пением и другими развлечениями (vinoda) (45.540–542). Наконец, самый сложный вариант этого ритуала предусматривает участие восьми женщин на протяжении шести месяцев, а сам ритуал проводится в подземелье (bhū-gṛha), имеющем комнату для омовения – благодаря такому ритуалу можно вспомнить бессчётное количество прошлых жизней. При этом садхака должен заблаговременно заготовить пищи на шестимесячный срок. Женщины-участницы должны быть ведомы шакти садхаки, исполнены преданности и веры, иметь посвящение и не испытывать стыда и отвращения (45.597–598). Участники обряда входят в темное помещение, с распущенными волосами, обнаженные, либо облаченные в йогическую одежду (yoga-paṭṭa), либо в красное (45.608–609). Восемь женщин рассаживаются по сторонам света вокруг садхаки, подобного Бхайраве, и он соединяется с ними в ходе ежедневных обрядов. Однако если мужчина может достичь не только знания прошлых жизней, но и совершенства в мантрах и всезнания, «Брахмаямала» ничего не говорит о том, какая награда ожидает женщин, участвующих в этом обряде.
Описание обрядов, имеющих целью вспомнить свои прошлые воплощения, имеет много общего с сексуальным ритуалом в четырех вариантах, описанным выше. По сути дела, совершаются те же самые предварительные действия, имеющие целью получение секреций, используемых как подношение. Однако есть и важное отличие: темные силы могут чинить препятствия садхаке, принимая обличие змей, крыс, диких кошек и др. Однако садхака и его верные спутницы не должны испытывать страха (45.637–646).
ГАВАКША-ЙОГА
Гавакша-йога – так называется тантрическая практика, когда мужчина созерцает женщину, читая при этом мантру. Само слово gavākṣa буквально означает «бычий глаз», а также «круглое окно». Сам этот термин встречается в «Шактисангама-тантре». Этот ритуал основывается на утверждениях самой «Шактисангамы», что «благодаря созерцанию [женщины] Матерь становится благосклонной» (II.13.108) и «одним лишь любованием женщинами совершается почитание мира» (II.13.144).
Практике предшествуют подготовительные действия, такие как бхуташуддхи и шаданга-ньяса (II.15.25–26). Лучшими местами для ее проведения названы храм, берег реки, «дом услад» (спальня) или вообще любое живописное место (II.15.25). Следует лицезреть женщину от пальцев на ногах и до макушки головы (II.15.27) и повторять мантру. В самой тантре женское тело описывается метафорично, например, диск Солнца это ее лицо, трясогузки – глаза, чампака – грудь, а Камарупа – лоно, то есть женщина во время практики должна быть полностью обнажена. При этом мантра не называется, подразумевается, по-видимому, та, которая получена мужчиной при посвящении. Гавакша-йога может быть связана с майтхуной – ритуальным соитием (II.15.30, 32, 35).
В другом месте в «Шактисангаме» (II.23.23–25) мужчина может заниматься гавакша-йогой, любуясь множеством женщин, купающихся в океане или реке. Затем он должен одарить их подношением золота, одежд и прочего. Подобная практика упоминается в ряде других каула-тантр, соответствую духу каулического мировоззрения. Эстетическое наслаждение красотой женского тела вкупе с рецитацией мантры вызывает ощущение блаженства (II.13.145–146) и помогает соприкоснуться с наготой самого абсолюта, свободного от каких-либо покровов.
ГАНЕША В ТАНТРЕ
Уччхишта-Ганапати известен как тантрическая форма Ганеши. Слово ucchiṣṭa означает «остатки», потому что, согласно одной из версий мифа о рождении этого бога, он был создан из остатка притираний и умащений с тела богини Парвати. В тантрическом контексте это слово обозначает растворенную в вине йони-таттву.
Уччхишта-Ганапати изображается красным, четырехруким и обнаженным (последнее вообще характерно для ранних изображений этого божества). На его левом бедре восседает его прекрасная супруга Вигхнешвари (vighneśvarī, букв. «владычица препятствий»). Она полностью обнажена и ладонью правой руки ласкает его лингам, в то время как он своим хоботом ласкает ее йони. Подобный тип майтхуны описывается в «Шактисангама-тантре» (II.13.100; IV.3.47, 102, 172 и др.).
Почитатели Уччхишта-Ганапати являлись приверженцами «левого пути» (vāmācāra) индуистской Тантры. Они отвергали кастовые различия и поклонялись своему божеству через панчамакару, при этом мужчина осознавал себя как Ганеша, а его партнерша – как Вигхнешвари.
ГАНЕШАНИ
Далеко не все знают, что у Ганеши есть женский коррелят – Ганешани, или Винаяки. Это именно не жена и не возлюблен- ная, а своего рода женская ипостась. «Деви-пурана» называет ее шакти Ганеши. Ганешани изображается женщиной с очень пышными формами и с головой слона. В частности, такой внешностью обладает одна из богинь из храма шестидесяти четырех йогини в Бхерагхате. Имя Винаяки носит одна из Матерей, созданных Шивой, чтобы слизывать кровь асуры Андхаки, влюбившегося в Парвати и вступившего из-за ее в схватку с самим Махадевой. А в «Линга-пуране» это имя включено в список шакти, призываемых во время ритуала джая-абхишека. В одном из буддийских текстов Винаяки прямо связывается с Ганешей.
ГНЕВ КАЛИ
В христианстве есть такое понятие, как «гнев Божий». Согласно одному из определений, это «божественное действие, производимое как реакция на грех, направленное на подавление зла, субъективно воспринимаемое разумно-свободными существами, объектами этого действия, как гнев». В шактистских текстах также есть упоминание о гневе женских божеств, прежде всего причисляемых к категории грозных (raudra).
Прежде всего, это может быть гнев, связанный с демоноборческими подвигами. Так, в «Деви-махатмье» не раз упоминается гнев, в которым приходит Богиня, сражаясь с асурами (3.18, 34; 4.14; 9.28 и др.). «Амбика в гневе громко закричала на своих врагов, / И от гнева ее лицо стало черным, как смоль», – сказано в шлоке 7.5. После этого из бровей Амбики исходит Кали – грозное женское божество, истребляющее асур на поле брани. При этом один из известных комментаторов «Деви-махатмьи», Нагоджи Бхатта, стремится «отсоединить» гнев, подразумеваемый именем Богини Чанди/Чандика, от истинной природы высшей реальности. В «Деви-махатмье» (8.39) говорится также о гневе Матерей (Брахмани, Вайшнави и др.).
Впрочем, благостные богини, такие как Парвати и Лакшми, также могут приходить во гнев, если испытывают обиду на супруга. Например, когда в «Йогини-тантре» Шива пытается умалить роль своей супруги в творении мира, та, будучи охвачена гневом, отвечает: «Все, чтоб не сотворил ты, о Боже, то с опорою на меня всегда. Без меня, о Махадева, ты, несомненно, обращаешься во труп» (I.8.13). В «Девибхагавата-пуране» (I.5.75–82) Лакшми, заподозрив Вишну в супружеской неверности, гневается и налагает на него жестокое проклятие, из-за которого он лишается головы. Объектом гнева может выступать и соперница. Согласно «Йогини-тантре» (I.14.49 –58), однажды апсара Манохара при виде любовных забав Индры и его супруги Каушаланги (Каушанги) испытала желание к Индре. Разгневанная этим супруга Индры обрекла своим проклятием прожить на земле среди людей, а упрашиваемая апсарой, установила срок её изгнания в тридцать два года.
Затем, причиной гнева может послужить нарушение людьми ритуальных предписаний. Например, согласно «Калика-пуране» (61.12–23), гнев Богини может быть вызван тем, что человек вследствие заблуждения, лени или гордыни не поклоняется ей во время Наваратри, а также отказывается принимать участие в оргиастических празднествах, связанных со всеобщим весельем и с распеванием эротических песен, в которых прославляются Лингам и Йони. Такой человек в своей следующей жизни станет животным, принесенным в жертву Махамайе. В «Деви-махатмье» (11.29) сказано, что, будучи разгневанной, Богиня отбирает у людей желанные блага.
А завершить заметку я хочу ссылкой на «Шактисангама-тантру» (II.13.90), где утверждается, что, будучи охвачена гневом, женщина выступает воплощением Кали. В другом месте в этой же тантре (II.16.18) сказано, что в гневе женщины явлена шакти разрушения.
ГУРУ И ЙОГИНИ
Гуру это не школьный учитель, который вызывает к доске, задает домашнее задание и ставит двойки в дневник. Это не профессор, который читает лекции и принимает экзамены. Так называемое «современное образование» зачастую только забивает головы ворохом ненужных «знаний», но не дает самого главного.
Иногда достаточно пары слов, чтобы предопределить жизненный путь ученика. Иногда достаточно прикосновения и взора, что наделить его мудростью, которую не описать и в тысячах книг. Иногда достаточно просто побыть вдвоем в молчании, которое дороже мириад изречений.
Сокровенные обряды любви также могут быть путем обретения знания. В Индии в древности были храмы, где мужчины соединялись со жрицами, в тела которых входили мистические женские сущности, именуемые йогини. И через «нижние уста» своих наставниц они обретали мудрость и мощь, возносившие их в небеса.
«ДАЛЬНОВИДЕНИЕ» В ИНДИИ И ДРЕВНЕЙ РУСИ
Одной из тантрических сверхспособностей-сиддхи называется способность видеть происходящие события на далеком расстоянии (dūra-dṛṣṭi). В современном санскрите, кстати, сходное сложное слово dūra-darśana используется для обозначения телевидения. Эта способность упоминается уже в Махабхарате, и другое ее название – divya-cakṣus «божественное зрение». Самый известный пример использования «божественного зрения» – описание всех подробностей битвы на Курукшетре находящемуся на большом расстоянии от поля брани царю Дхритараштре его придворным сказителем Санджаей. Подобным образом в русской легендарной истории благодаря дару «дальновидения» Сергий Радонежский в своем монастыре Святой Троицы описывал монахом во всех деталях битву на Куликовом поле. Я.В. Васильков обращает внимание, что Сергий Радонежский считается первым на Руси православным мистиком и вполне мог быть первым русским исихастом, а духовная практика исихазма обнаруживает значительное сходство с индийской йогой.
ДАРИТЕ ЖЕНЩИНАМ ЦВЕТЫ!
Известно, что цветы в индуизме используются в качестве украшения и подношения божествам, но в Тантре эти прекрасные дары природы находят свое особое и весьма многообразное применение. Наиболее любимый тантриками цветок это гибискус, или китайская роза (Hibiscus rosa-sinensis). Это красный цветок напоминает лоно Богини. В тантрических текстах и другие цветы, используемые в почитании божеств (в «Брахмаямале» этой теме посвящена специальная глава – 16-я). Например, в «Бриханнила-тантре» (5.7,11) упоминаются цветы арки, плата- на и белой апараджиты. При этом запрещено использовать цветы туласи (8.95). Из цветов мадхуки изготовляется крепкий хмельной напиток, используемый в ритуале (Бриханнила-тантра 5.23). В Шактисангама-тантре сказано, что время майтхуны садхака должен совершить хому цветами платана, и тогда он станет воплощением самой Кали (IV.4.121–122). Кроме того, в этой же тантре (IV.4.106–117) цветы используется в качестве заменителя (anukalpa) для жертвоприношений (balidāna). Как сообщает Н. Бхаттачарья, в Тантре правой руки преподнесение цветов апараджиты также служит заменой для майтхуны. Цветы находят свое место даже в имянаречении: посвящаемый бросает тогда на мандалу цветок или цветочную гирлянду (puṣpapāta), и название мантры, связанное с частью мандалы, на которую упадает цветок или гирлянда, станет первым элементом имени. Наконец, цветы, прежде всего, красного цвета, служат как подношение женщине и йони («Бриханнила-тантра» 6.341; 7.169; «Йони-тантра» 1.15; 7.32 и др.). Таким образом, каждый мужчина, преподносящий своей возлюбленной или просто женщине цветы, становится своего рода «неосознанным» тантриком.
«ДЕВИ-МАХАТМЬЯ» В РОССИИ: ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
Первым русским, который прочитал «Деви-махатмью», был известный русский санскритолог XIX в. Роман Петров. В 1850 г. он разобрал и описал санскритские рукописи, хранившиеся в Московском Главном Архиве министерства иностранных дел. В их числе были «Дакшинакали-кавача», «Шри-Аннапурна-стотра», «Горакша-шатака», а также и «Деви-махатмья». На Петрова, как явствует из приведенного ниже отрывка из составленного им реестра, ДМ не произвела особого впечатления. Интересно, что асур он называет титанами. Но все-таки радует факт, что мой соотечественник коснулся этого священного текста 171 год назад.
Итак, из реестра санскритских рукописей:
«Devī-mahātmyam (Прославление великой богини Дурги) из Маркандея-пураны шиваитской поэмы, писанная шрифтом дэванагари (та самая, которую издал Полей под заголовком Devīmahātmyam markandeya-purani section, Berolini, 1831). В ней описана победа Дурги над Титанами Махишею, Шумбгою и прочими. Язык ее чист, но нет того изящества, которым отличаются эпизоды Рамаяны и Махабхараты. Описания сражений длинны и утомительны. Есть также много образов чудовищных и нелепых. Рукопись также неправильная, начинается словами namas tschandikaya (поклонение гневной богине). Поэму же рассказывает мудрец Маркандея. Счет страниц ведет только до 221. Остальные листы часто затеряны. Последнего также не достает» (цит. по: Вигасин А.А. Изучение Индии в России (очерки и материалы). М.: Издатель Степаненко, 2008).
ДЕРЕВЬЯ
Мы каждый день сталкиваемся с удивительными существами, которые большинство из нас не замечает. А ведь они зачастую намного долговечнее и мудрее нас. Некоторые из них жили и здравствовали уже тогда, когда хваленой «технологической цивилизации» с ее «достижениями» в образе тотального замусоривания еще не существовало. Я говорю о деревьях. На санскрите для обозначения понятия «дерево» используются в том числе и слова, родственные нашему языку: taru и druma. В Индии издревле деревья были окружены почитанием. Они воспринимались как вместилища богов и их зримое воплощение. На ряде печатей, относящихся к эпохе легендарной Хараппской цивилизации, мы видим изображение женщины, богини-матери у дерева. Здесь получилось отражение представление о близости женщины и плодоносящего древа. А в ведийскую эпоху и более поздние времена основными местами богопочитания были небольшие святилища, в центре которых находилось священное дерево. Мифологические события часто было связаны с деревьями. Так, действие мифа об отпадении лингама Шивы разворачивается в лесу деодаров – это уникальное дерево, растущее в Гималаях, на санскрите deva-taru («божественное дере- во»), может доживать до 3000 лет.
Культ деревьев жив в Индии и поныне. Наиболее популярны среди священных деревьев ашваттха, баньян, нам, или маргоза и шами. Деревья-святилища, как правило, связаны именно с культом богинь. В Праяге у слияния рек Ганги и Ямуны растет знаменитое дерево Акшаяват («бессмертное»), а Удджаини славится другим деревом – Сиддхават («дерево удачи»). По преданию их посадила богиня Парвати. В Хардваре у храма Манаса Деви растет посвященное богине дерево, ветви которого паломники обвязывают красными и желтыми нитями. На самом дереве висит надпись: «Желания твоего сердца исполнятся!» В Калигхате растет дерево наподобие кактуса, возле которого некоторые из женщин-паломниц останавливаются для совершения особых обрядов. Это дерево называют «бесплодным», и оно отождествляется с Манасой, богиней змей и исцеления. Как говорят, поклонение богине в этом месте исцеляет женщин от бесплодия и защищает маленьких детей.
Индуистский тантризм с ее глубоко архаичной основой и сакрализацией окружающего мира также не обошла внимание тему священных деревьев и заповедных лесов. Часто дремучий лес упоминается в тантрах как одно из предпочтительных мест для совершения обрядов. Лес здесь выступает как место, противоположное цивилизации. Дух захватывает, когда представляешь сокровенные обряды, совершающиеся ночью среди вековых деревьев.
В некоторых тантрических текстах встречается понятие «деревья кулы» (kula-pādapāḥ). Согласно «Рудра-ямале» и «Кула-чудамани-нигаме», почитатель Богини должен начинать свой день с созерцания этой группы деревьев. Список этих деревьев в текстах несколько варьируется, хотя сам обряд их утреннего почитания достаточно одинаков. В частности, в «Бриханнилатантре» (6.72) к их числу относятся шлешматака, каранджа, акша, нимба, ашваттха, кадамба, бильва и ашока. А в содержащемся в издании Шактисангама-тантры словаре приводится другой вариант: ашока, кесара (бакула), карникара, манго, тила, рудракша, прияла, синдхувара, кадамба, маруча, чампака и шами.