Под редакцией
Сафрон Росси и
Кейрон Ле Грайс
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 1
В этой книге впервые собраны воедино размышления Юнга об астрологии, что позволяет по-новому взглянуть на его наследие.
Рассуждениям об этой древней системе предсказаний ученый посвятил немало страниц в своих сочинениях, семинарах и письмах. Более того, Юнг активно применял астрологические гороскопы в своей аналитической практике как диагностический инструмент. Рассматривая астрологию через призму аналитической психологии, Юнг видел в ней символическое проявление архетипов коллективного бессознательного и считал эту систему «суммой всех психологических знаний древних времен» за ее богатое духовное и психологическое содержание.
В своих вступительных статьях Сафрон Росси и Кейрон Ле Грайс обращаются к темам, имевшим особое значение для Юнга: архетипическому символизму в астрологии, прецессии равноденствий и смене астрологических эр, идее синхронистичности как акаузальной связи, качественной природе времени и опыту индивидуальной судьбы. Такой подход позволяет читателю увидеть место астрологии в научном наследии Юнга и осознать ее ценность как источника символических смыслов, актуальных для нашей эпохи.
Книга привлечет внимание аналитических психологов, юнгианских психотерапевтов, а также ученых и студентов, изучающих глубинную психологию и постъюнгианские исследования. При этом издание будет не менее полезно астрологам и специалистам других терапевтических направлений, в первую очередь — трансперсональным психотерапевтам.
Ч А С Т Ь I
КОНТЕКСТЫ И МНЕНИЯ
Введение
Материал первой части раскрывает взгляды Юнга на астрологию. В нем рассматривается ее место в современном западном обществе, личное и практическое значение для самого ученого, а также связь этой дисциплины с его теорией архетипов и коллективного бессознательного.
В первой главе астрология рассматривается в контексте культурной трансформации западной цивилизации, начавшейся на рубеже XVIII и XIX веков. Этот процесс иллюстрируется отрывками из нашумевшего доклада Юнга “The Spiritual Problem of Modern Man” («Проблема души современного человека»), который был написан в период с 1928 по 1931 год. Примечательно, что работа над этим докладом велась почти одновременно с публикацией знакового труда Зигмунда Фрейда “Civilization and Its Discontents” («Недовольство культурой») в 1930 году. Юнг отмечает, что на современном Западе неуклонно возрастают роль разума и авторитет науки. Вытесняя христианскую веру с ее позиции главного способа познания мира, они оставляют в культуре духовный вакуум. Этот дефицит компенсируется возрождением интереса к тому, что принято считать иррациональным и ненаучным. О стремлении человека заполнить образовавшуюся пустоту свидетельствует широкий интерес к гностицизму, теософии, антропософии, астрологии и другим оккультным течениям. Разумеется, сам Юнг сыграл в этом движении немалую роль. Его работы помогли вернуть в поле зрения науки те сферы человеческого опыта, которые были исключены из ее современного рационалистического взгляда — прежде всего алхимию, мифологию и мистицизм.
Здесь также затрагивается категоричное утверждение Юнга: современный человек стремится получить непосредственный опыт постижения нуминозных (священных) глубин собственной психики. Он предпочитает его истинам, которые унаследовал от религиозных доктрин и вынужден принимать на веру «из вторых рук». «Современный человек испытывает отвращение к вере и основанным на ней религиям, — заявляет Юнг, явно преувеличивая. — Для него они обретают авторитет лишь в той мере, в какой их познавательное содержание согласуется с его собственными глубинными переживаниями. Человек хочет не просто верить — он жаждет знать, то есть обладать первичным опытом» [1]. Астрология предлагает человеку путь к самопознанию, опирающийся на его личный опыт. Вероятно, именно это отчасти объясняет ее популярность в наши дни — и неизменный интерес самого Юнга к данной науке.
Таким образом, с точки зрения Юнга, возрождение древней символической мудрости и оккультных знаний представляет собой ответ на глубокую духовную и психологическую трансформацию нашей эпохи. Сам Юнг назвал этот процесс «метаморфозой богов». Он ведет к фундаментальной переориентации в первичных символах — тех самых архетипах коллективного бессознательного, посредством которых каждая цивилизация выражает нуминозные психологические силы [2].
Опираясь на силу инстинктов, эти архетипические принципы, как полагал Юнг, на бессознательном уровне оживляют и направляют человеческое воображение. Они структурируют мифы, религии и культурные формы, которые становятся источником индивидуального и коллективного смысла жизни.
Переход от христианской эры к постхристианскому обществу на Западе привел многих людей к глубокой психологической и духовной растерянности. По мере того как исчезают старые символические формы, человек теряет привычную систему координат. Это порождает стойкое чувство бессмысленности и экзистенциальной дезориентации, которое нередко перерастает в настоящую психопатологию. Так, Юнг отмечал, что психологические страдания всех его пациентов старше тридцати пяти лет в конечном итоге возникали из-за утраты религиозного взгляда на жизнь [3]. По мнению ученого, в современную эпоху дух «пал» с огненного эмпирея и превратился в «воду». Это породило у человека ощущение, будто метафизическое царство древних небесных сил — а вместе с ним и Царство Божие — теперь следует искать не вовне, а в бездонных глубинах бессознательного [4]. В том же духе Юнг провозглашал: «Звезды упали с небес». Они рухнули в бессознательное, поскольку ни небесные силы астрологии, ни мифический пантеон олимпийских богов больше не находят места в преобладающем представлении о реальности современного мира [5].
Несмотря на кажущуюся иррациональность, астрология остается живой картиной мира. Она опирается на коллективное бессознательное — общее хранилище архетипических форм и поведенческих паттернов, которое служит источником наших инстинктов и психологической памяти. Опираясь на античную, классическую и средневековую традиции и предшествуя развитию глубинной психологии, астрология предлагает иные способы интерпретации реальности. В отличие от господствующего научного подхода, она выступает противовесом механистическому детерминизму, атомистическому редукционизму и узкому эмпиризму, которые исключают из картины мира человеческое переживание смысла. Юнг полагал, что подобные методы работают благодаря синхронистичности — осмысленному совпадению внешних фактов и внутренних переживаний. Применительно к астрологии это означает, что положение планет резонирует с теми архетипическими сюжетами, которые человек проживает в данный момент. Для Юнга астрология была «наглядным подтверждением принципа синхронистичности» — феномена, который приоткрывает завесу над глубинным порядком вещей [6]. Развитию этой мысли посвящена четвертая часть книги.
Вторая глава раскрывает личное отношение Юнга к астрологии. Он признавал ее ценность для изучения глубинной психологии, но при этом трезво оценивал ее ограничения и ошибки. Именно эта двойственность показывает, что ученый был готов обращаться к астрологическим схемам как к рабочему инструменту в аналитической работе с пациентами. Например, в своем письме индийскому астрологу Б. В. Раману (1947 год) Юнг признавался: «В сложных случаях психологического диагноза я обычно составляю гороскоп, чтобы взглянуть на проблему под совершенно иным углом. Должен сказать, что астрологические данные очень часто проясняли те моменты, которых я иначе не смог бы понять» [7]. Впрочем, при всей своей глубокой заинтересованности в астрологии Юнг занимал по отношению к ней критическую позицию. Он прямо указывал на отсутствие статистических данных, которые могли бы подтвердить ее состоятельность, и отмечал, что сами астрологи «предпочитают плавать в интуиции» [8] вместо проведения строгих эмпирических исследований [9]. Юнг также критиковал преобладавшие в то время подходы к астрологическим толкованиям. Он отмечал, что интерпретации часто оказываются «слишком буквальными и недостаточно символическими, а также слишком личностными». По его мнению, это противоречит самой природе астрологии, которая имеет дело с «безличными объективными фактами» и многоуровневыми смыслами, а не с единичными значениями [10].
Как следует из Главы 3 «Планеты и боги», Юнг рассматривал астрологию как символическое отражение архетипической динамики бессознательного. Для него она представляла собой систему универсальных мотивов, общих тем и черт, а не описание конкретных жизненных обстоятельств. Соответственно, для описания универсальных принципов каждой планеты Юнг вводит термин «планетарный архетип». Введенное в “Mysterium Coniunctionis” понятие planet simile («сравнение с планетой»), заимствованное из алхимических трудов, наглядно демонстрирует символическую связь между небесными телами и архетипами. В этой модели сознательное эго соотносится с архетипами так же, как Солнце — с вращающимися вокруг него планетами. Здесь также приводится мнение Юнга о том, что психология архетипов способна пролить свет на «внутреннюю связь исторических событий» и выявить «общие законы», лежащие в основе развития личности. Примечательно, что именно эти две задачи — постижение истории и понимание индивидуального пути — составляют основные области применения астрологии [11].
[1] Jung, “Spiritual Problem of Modern Man” в Civilization in Transition (CW 10), p. 84, par. 171.
[2] Jung, “Undiscovered Self,” в Civilization in Transition (CW 10), p. 304, par. 585.
[3] Jung, “Psychotherapists or the Clergy” в Psychology and Religion: West and East (CW 11), p. 334, par. 509.
[4] Jung, “Archetypes of the Collective Unconscious,” в Archetypes and the Collective Unconscious (CW 9i), pp. 18–19, par. 40.
[5] Ibid., pp. 23-24, par. 50.
[6] Jung, “Richard Wilhelm In Memoriam” (1930), в Spirit in Man, Art, and Literature (CW 15), p. 56, par. 81.
[7] Jung to B. V. Raman, 6 September 1947, в Letters I, pp. 475–476.
[8] Jung, Dream Analysis, 20 November 1929, pp. 392–393.
[9] В последнее время предпринимаются попытки придать астрологии более надежную эмпирическую основу — см., например, масштабное исследование астрологических корреляций и закономерностей культурной истории, проведенное Ричардом Тарнасом (Cosmos and Psyche), а также публикации в журнале “Archai: The Journal of Archetypal Cosmology”.
[10] Jung to André Barbault, 26 May 1954, в Letters II, pp. 175–177.
[11] Jung to Karl Schmid, 26 January 1957, в Letters II, p. 345.