Эрих Нойманн
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
ВВЕДЕНИЕ К РАБОТЕ
Эрих Нойманн
ОТКРЫТИЕ МИФИЧЕСКОЙ
ПРЕДЫСТОРИИ
За последние 150 лет[1] революция, преобразившая мышление западного мира, коренным образом изменила и место человека во Вселенной. То положение, которое он занял в результате, оказалось совершенно не похожим на все, что было прежде.
Речь идет о том, что во всех сферах жизни открылся огромный, доисторический и первозданный мир, который помещает человека в бесконечно более сложный и разветвленный контекст. И в этом новом масштабе человеческая история оказывается лишь частью эволюции живых существ, сама эта эволюция — лишь частью истории Земли, а история нашей планеты — лишь частью вселенской летописи.
Этот процесс означает гораздо больше, чем просто развитие естественных наук, хотя именно наука сыграла ключевую роль в преображении мира. Главное в другом: за последние 150 лет люди обрели родство с царством животных, вернув себе место в великой родословной природы. Это полная противоположность средневековому взгляду, где человек — одинокий сын Божий — был изгнан во враждебный и чуждый ему мир.
За последние 150 лет в истории человечества произошел качественный скачок: впервые начало формироваться самосознание в современном понимании этого слова. В отличие от прежних эпох, когда разрозненные и изолированные группы людей существовали в неведении друг о друге, современный человек осознал себя частью единого целого. В прошлом, руководствуясь бессознательными установками, каждая такая группа воспринимала себя центром мироздания.
Первый индийский текст стал известен западному миру лишь в конце XVIII века, а Япония появилась на арене мировой истории только в конце XIX. Сегодня мы, несомненно, достигли нового этапа в развитии идей: человечество как единый субъект[2] включает в себя и западных людей, и азиатов, и представителей так называемых примитивных[3] и первобытных культур, которые теперь воспринимаются как ветви одного большого племени. В различных культурных традициях этих групп прослеживается колоссальный сдвиг — развитие человеческого самосознания. Политические катаклизмы, сотрясающие народы и нации, не отменяют позитивного значения этого факта. Они представляют собой лишь эфемерные симптомы масштабной исторической трансформации, в ходе которой впервые заявляет о себе субъект человечества. Именно в этом заключался непризнанный смысл Французской революции. В новых условиях нации, как особые конфигурации человеческой расы, могут претендовать лишь на относительную значимость. Одержимость национализмом в наше время стало во многом понятной реакцией на этот неумолимый исторический процесс.
Оправданием этой временной национализации или ренационализации служит то, что с появлением общечеловеческой перспективы каждый народ должен осмыслить свою уникальную партию, которую ему суждено исполнить в общемировом оркестре.
Западный мир, веками строившийся на фундаменте христианства и античного наследия, сегодня все глубже осознает относительность собственных взглядов, открывая для себя богатство и разнообразие других культур, в частности Азии. Любопытно, что параллельно с этим процессом самоуглубления и расширения горизонтов зародилась наука о древности — антиковедение. Именно она позволила по-новому взглянуть на собственную историю. Теперь мы учимся видеть древность не как статичный идеал, а как длительный исторический процесс. В центре внимания оказались эпохи, предшествовавшие классическому расцвету Греции, что позволяет понять ее взлет не как внезапный феномен, а как закономерный итог долгого развития. Не менее важным стало и обращение к глубинам прошлого — к дохристианским и доиудейским временам, которые заложили основы всей западной цивилизации.
Знания о Древнем Востоке, достижения библейской критики и сравнительного религиоведения в совокупности пошатнули представление об уникальном, осевом статусе христианства, характерном для Средневековья. Сегодня христианство существует в одном ряду с мировыми религиями — азиатскими верованиями, исламом и другими, как ушедшими в прошлое, так и ныне существующими.
Каждая из них обладает и сильными, и слабыми сторонами.
История религий убедительно свидетельствует о тесной взаимосвязи различных верований, когда одна традиция зачастую вырастает из другой. При этом все более очевидным — и оттого не менее поразительным — становится тот факт, что сугубо теоретические научные прорывы в таких областях, как лингвистика и антиковедение, способны пролить свет на неожиданные исторические параллели. Так, например, открытие индоарийского наследия и его «возрождение» в научном дискурсе внезапно выстроило совершенно новую, ранее немыслимую картину взаимоотношений между культурами. Транснациональная природа христианства вступает в противоречие с националистическими[4] тенденциями, которые пытаются выстроить идеологическую связь между германо-христианским миром и индо-брахманской и буддийской традициями[5].
Все эти обстоятельства неразрывно связаны с контекстом современной истории, в которой пока не сформировалось единого, однородного направления духовной переориентации. Тем не менее, восстановление мифического мира приобретает критическое значение для истории идей, охватывающей период от романтизма до наших дней.
Открытие мифического, а затем и первобытного мира дало человечеству материал для фундаментальной перестройки сознания. Это позволило заново соприкоснуться с досознательной сферой — миром бессознательного, лежащим в основе разума.
История человеческой эволюции не всегда представляет собой последовательное восхождение к более высокому уровню сознания.
Чтобы составить целостное представление о развитии человечества, необходимо учитывать опыт всех культур и народов. Такой подход позволяет увидеть, каких высот уже достигло человеческое сознание. Со временем различные группы людей приобретали собственные уникальные специализации и достижения, обогащая общую картину развития. К примеру, западная цивилизация традиционно направляет фокус своего сознания на освоение и преобразование внешнего мира, в то время как восточная культура склонна к погружению во внутреннюю реальность. Вместе они демонстрируют подлинный, многогранный масштаб человеческого сознания. При этом ни одна из культурных традиций не может претендовать на исчерпывающее владение всем его потенциалом.
В культурах, сформированных различными человеческими сообществами, проявляются самые разные уровни сознания и формы бессознательной реальности. Поэтому историю человечества можно рассматривать как путь развития человеческого сознания. В Азии и Европе, в Америке и Африке одна группа, сама того не осознавая, могла стать лидером, а затем уступить это первенство, так и не заметив своей роли. Вслед за ней скрытое лидерство переходило к другой, столь же неосведомленной о своем влиянии группе.
За последние 150 лет западное человечество и христианская культура Запада пришли к осознанию относительности любой точки зрения и зависимости знания от уникальных особенностей каждой группы. Это понимание, выступающее то как причина, то как следствие, неразрывно связано с тем, что сегодня мир стал единым целым: с общей монетарной политикой, единой мировой экономикой и глобальными конфликтами, которые затрагивают всех без исключения[6]…
[1] Выражение «последние 150 лет» приблизительно относится к периоду после Французской революции и эпохи Просвещения.
[2] das Subjekt Menschheit — «концепция человечества».
[3] Primitivmenschen: Нойманн использует слово «примитивный» в том смысле, который был принят в конце XIX — начале XX столетия. При этом он опирается на антропологические и этнологические работы Макса Вебера и Люсьена Леви-Брюля, а также на ранние сочинения Юнга. (См., например, Jung, «Archaic Man», CW 10, par. 105).
[4] völkisch: В 1930-е годы этот термин мог означать как «национальный» (относящийся к народу), так и «националистический» — в нацистском жаргоне «расово германский». Здесь он использован иронически — во втором значении.
[5] Немецкая расистская концепция «арийства» в ее связи с восточными религиями нашла в то время выражение в Движении немецкой веры Якоба Хауэра.
[6] Написано до Второй Мировой войны.