Присцилла К. Кершоу
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
1.3. Другие описания Одина
1.3.1. Снорри Стурлусон и Саксон Грамматик
Когда мы переходим к тем частям саги об Инглингах (2-9) и Деяниях Данов за авторством Саксона Грамматика, в которых Один изображается как могущественный правитель или маг, позволяющий поклоняться себе как богу — мы ничего не находим о пропавшем глазе. Снорри говорит о короле-Одине: «Когда он сидел со своими друзьями, он был настолько красив и благороден, что все вокруг радовались; но когда он был со своим войском, то наводил ужас на врагов». (Монсен, гл. 6, стр. 4) Даже когда Снорри описывает магические способности Одина и то, как он изменяет форму своего тела, становясь очень похожим на бога, об отсутствующем глазе нет никакого упоминания.[1] Снорри также не упоминает об этой особенности во Вступлении к своей Эдде, в котором Один снова предстает перед читателем в образе конунга в облике человека. Саксон Грамматик также не описывает ни обожествленного Одина, ни какую-нибудь золотую статую, которую сделали бы по его образу и подобию его почитатели. В его повествовании нет ничего такого, что позволило бы предположить, что Один обладал какими-либо физическими отклонениями. Это поразительно, потому что эта особенность (физиологический дефект в виде отсутствия одного глаза) неизменно проявляется, когда Один предстает в своем сверхъестественном образе. История человека по имени Один прерывает историю Хаддингуса; она следует непосредственно после эпизода, в котором Хаддингуса спасает пожилой человек, лишенный одного глаза (23-24).
1.3.2. Водан, Воден и др.
В южной Германии не сохранилось никаких записей, касающихся языческих верований. Ни один древнегреческий или древнеримский писатель не упоминает об одноглазом боге, равно как и ни один христианский писатель как из материковой Европы, так и из Англии. Адам Бременский (ок. 1070 г.) не сообщает, отсутствовал ли глаз у статуи Водана в Уппсале.[2] Похоже, что у древних германцев не было храмов или идолов – и вовсе не потому, что они были идеологически аниконичными, а потому, что подобные вещи были роскошью оседлой жизни. Возможно, у них и были небольшие реликвии, но ни одна из них не сохранилась до наших дней. В Англии, поскольку Воден стоял во главе англо-саксонских королевских родословных, в рукописях сохранилось несколько его изображений и, стоит отметить, что на этих изображениях у него два глаза. [3]
1.3.3. Иконография
Остаются три возможных источника графических свидетельств богов: скандинавские наскальные рисунки, датируемые приблизительно от 1500 г до н. э. и до начала нашей эры;[4] мелкие металлические предметы, такие как брактеаты (плоская тонкая монета из золота или серебра с чеканкой на одной стороне – прим. ред.), застежки и пряжки, относящиеся к миграционному периоду, а также каменные изваяния и гравировки на мифологические темы на надгробиях, гробах и даже крестах эпохи, наступившей после обращения скандинавских стран в христианство. От первой группы, вероятно, нельзя ожидать такой детализации, которую мы бы хотели получить. Стоит упомянуть, что среди наскальных рисунков встречаются фигуры, которые мы можем с уверенностью идентифицировать как богов, поскольку они, во-первых, существенно больше по размерам, чем иные фигуры, а, во-вторых, по ним видно, что они играли куда более важную роль в жизни людей того времени, по сравнению с другими изображениями рядом с ними. Кроме того, у них есть те атрибуты, которые не соответствуют иным богам. Среди них есть Бог с Копьем, который может быть предтечей Одина, хотя эти изображения и не показывают индивидуальные особенности черт лица. «При таком способе изображения [Бог], по-видимому, мыслится как живое существо [Бог], учитываются те части тела и детали, которые необходимы для создания нужного образа; то, как это выглядит в другом случае, для нас не имеет значения».
Что касается брактеатов и тому подобного, Карл Хаук провел годы, изучая эти объекты. Он приводит веские доводы в пользу того, что Водана необходимо рассматривать как отдельный культурный феномен. На брактеатах это божество изображено в профиль, лицом в обе стороны. На большинстве изображений у Водана большой, ясный глаз, но на некоторых из них глаза нет, и Хаук указывает на то, что они показывают Одина как «того, у кого нет глаза», он демонстрирует изображение двух из них, а также несколько других изображений персонажа с огромным глазом. Он связывает их с Одином-Балейгром. Эти изображения из Швеции датированы примерно 500 г.н.э.
В поздних мифологических сценах, где Одина можно однозначно идентифицировать, он либо скачет на Слейпнире, либо сражается с Волком и изображен в профиль. Однако в деревянной церкви в Хегге, в Норвегии присутствует статуя с деревянной головой, у которой совершенно точно один глаз. Рот у нее перекошен, а язык высунут наружу. Х. Р. Эллис Дэвидсон осторожно высказывает предположение, что это «может быть изображением одноглазого бога Одина. Вытянутый язык осылает нас к воплощению Одина — бога висельников.»
Наконец, на бронзовой пластине из Торслунды, датируемой шестым или седьмым веком нашей эры, изображен персонаж, которого мы с уверенностью можем определить как Одина. На его голове рогатый шлем, он подпоясан мечом в ножнах, у него по одному копью в каждой руке, и при этом он танцует. При всех вышеперечисленных атрибутах он ничем не отличается от изображений многих других танцоров с оружием, найденных на подобных пластинах в Скандинавии и Саттон-Ху. Пластина, которая представляет собой штамп для нанесения рисунка, например, для украшения шлема, составляет приблизительно 54 – 60 мм — в таком масштабе танцор мог сойти за любого из своих собратьев. Но есть одна важная деталь: при многократном увеличении фотографии становится видно, что правая глазница пустая! Слева от этого танцора стоит другой, у него также есть меч и копье. Но голова у него волчья, а сзади из-под одежды свисает хвост, который перечеркнут крест-накрест, чтобы изобразить волосы; у него руки, голени и ступни как у человека, и это означает, что перед нами ульфхеддин (или ульфхеднар — прим. пер.), один из волков-воинов Одина.[5] Наличие этой фигуры, наряду с отсутствующим глазом, позволяет нам с уверенностью сказать, что это – Один.
Движение в этой сцене происходит слева направо, Один идет перед человеком-волком. Вероятно, тот человек-волк – только часть общей экспозиции, а само изображение демонстрирует бога, ведущего своих воинов-волков в экстатическом танце.[6] Именно в изображении Одина-вождя воинов, Одина-предводителя целой армии экстатических воинов-волков мы найдем ответ на загадку Одина как одноглазого бога.
Кажется чрезвычайно странным, что эта особенность, столь важная для Скандинавии начала тысячелетия, больше нигде не проявляется. Поскольку языческие верования продолжали жить в северной Германии гораздо дольше, чем где-либо еще, всегда есть вероятность, что отсутствие одного глаза у Одина относится к более поздним верованиям северных стран. Легенда о глазе в колодце слишком хитроумна, хотя она, безусловно, древняя и принадлежит устной традиции, но миф – это обрамление чего-то еще более древнего. Со времен древнейшей индоевропейской старины это божество было одноглазым.[7] Мы будем путешествовать туда-обратно по всей территории, на которой жили древние индоевропейцы, собирая вместе кусочки головоломки: комплекс мифов и культурных феноменов, центром которого является этот бог.
[1] Если уж на то пошло, голова Мимира находится не в колодце: Один берет ее с собой в своих странствиях. (Сага об Инглингах 7)
[2] Gesta Hammaburgensis Ecclesiae Pontificum, Bk.IV. Крейги отмечает. что «ни в одном другом сочинении, имеющем историческую ценность, нет упоминания об изображении Одина» (The Religion of Ancient Scandinavia [London: Archibald Constable, 1906] 48). Водан Адама это Марс: “Wodanem vero sculpunt armatum sicut nostri Martem solent.”
[3] См., f.ex., S.R.T.O. d’Ardenne, “A Neglected MS of British History.” English and Medieval Studies presented to J. R.R. Tolkien. Norman Davis & C.L. Wrenn, eds. London: Allen & Unwin, 1962; Joan Turville-Petre, “Illustrations of Woden and his Sons in English Genealogical Manuscripts.” Notes and Queries (Oxford) 233/2 (1988) 158-159.
[4] Oscar Almgren, NordischeF elszeichnungen als religiose Urkunden. Ubertr.v. Sigrid Vranken (Frankfort a.M.: Diesterweg, 1934) xi.
[5] Ранее Хаук идентифицировал волка как Фенрира и увидел в этой сцене представление культовой драмы; «Herrscbaftszeichen eines Wodanistischen Konigstums,» Jahrbuch für fränkische Landesforschung 14 (1954) 47. Может быть, это и культовая драма, но я должна согласиться с Генрихом Беком («Die Stanzen von Torlunda und die literarische Uberlieferung.» FMS 2 [1968] 239, 247-249) что позы танцоров не выказывают враждебности.: «Der Speer des Wolfshauters setzt vorsichtig hinter dem gestreckten Fuß des Tänzers auf: nicht ein Gegeneinander der zwei Bewaffneten ist also beabsichtigt» 239 (и пластина XIV).
[6] Ниже, 5.5.3 & 4.
[7] Я, конечно, не хочу сказать, что Один/Водан восходит к праиндоевропейским временам. Живое язычество чрезвычайно изменчиво. Боги постоянно прогрессируют и регрессируют. Ипостаси бога разрываются и начинают жить своей собственной жизнью; один бог посягает на религиозную территорию другого бога и, возможно, поглотит его в процессе, или, возможно, захваченный бог сохранит свою независимость, но сфера его влияния будет ограничена, если только если он не сможет переместиться на территорию другого бога. Происхождение некоторых богов невозможно проследить; некоторые боги кажутся совершенно инородными. Но в отношении некоторых очевидно, что существует некое ядро, восходящее к самой ранней истории их народа. Так обстоит дело с Одином. Водан, безусловно, является германским богом, но его основные черты восходят к праиндоверопейским временам, и как мы увидим, его аналоги можно найти у всех дочерних народов, о религии которых нам хоть что-то известно.