Рафаэль Лопес Педраза
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ
*При использовании смартфона, рекомендуем располагать его горизонтально
Книга «Гермес и его дети» была изначально опубликована в 1977 году и быстро стала классикой среди терапевтов, поэтов, художников и читателей по всему миру. Кубинский автор Рафаль Лопес-Педраза подходит к душе через миф, патологию, образ и их проживание. Любовь и страсть человека прорываются в этой уникальной книге на все времена.
Глава I
ГЕРМЕС-ПСИХОТЕРАПИЯ-ГЕРМАФРОДИТ
Основной задачей написания этой книги является освещение психического динамизма, оказываемого неуловимым богом Гермесом на нашу повседневную жизнь. Для того чтобы справиться с ней, нам следует посмотреть на классическую историю и академические труды подобно создателям современных фильмов и ежедневных новостных программ. Моя психотерапевтическая практика послужила причиной становления первого шага навстречу Гермесу. Гермес является основным и самым главным инициатором движения психики. Подобно нашему физическому движению или прекращению движения в период стагнации, наша психика также подвижна. Моё главное желание – обеспечить Гермесу вместе с его странными и непредсказуемыми выходками эффективное место в психотерапии. Следует дать своего рода плодородную местность, где его проявления начнут приносить исцеление психики клиента. Терапевт, в данном случае, должен выступить в роли создателя того самого образа, что потребует осознания и понимания мифологической природы психики, которая смотрит на личностный конфликт через призму мифического. Говоря другими словами, это психология архетипа, требующая от нас наряду с изучением психологии необходимости изучения мифов.
Данный подход хорошо известен в юнгианской традиции. Юнг был первым, кто осознал неоценимую роль Гермеса в психотерапии в процессе изучения герметического символизма и алхимии. Результаты этих работ легли в основу глубинной психологии. Юнг впервые ввел понятие архетипа и открыл новые возможности видения природы человека и новые направления для работы с psyche. Я не предлагаю читателям никакой конкретной техники или метода работы с архетипом. Главной целью при работе с архетипами, по моему мнению, является выработка навыка «смотреть сквозь его призму» на ситуацию, а также создать возможность развернуть ее таким образом, чтобы психика пациента устремилась к развитию, а не оставалась в рамках бессознательного проживания мифа. Мы должны изучать мифологию, чтобы обеспечить себя необходимой базой знаний и навыком вовремя увидеть возникающие проявления комплексов в процессе психотерапии. В процессе обучения важно постоянно находить аналогии и общие черты между мифом и психотравмой для того, чтобы не попасть в ловушку как мифологемы, так и персональной травмы пациента.
Также хотел бы отметить, что я не призываю изучать мифологию ни в extenso, ни в академическом смысле, я только побуждаю психолога быть в ладу с мифологической основой или смотреть сквозь нее посредством его собственной psyche. Я верю, что каждая отдельная психика может быть «творчески простимулирована» родственным мифом к нашей общей природе, истории и персонализации; каждый отдельный миф существует в согласии с базовым комплексом. Появляющиеся в процессе терапии новые мифы и новые комплексы побуждают психику к движению. И если на этот процесс возникает ответная реакция, то терапевт обретает новые перспективы и направления для дальнейшей терапии. Но также важно осознавать, что есть архетипы настолько чуждые к psyche аналитика, что когда они появляются в аналитической констелляции, он сможет что-либо сделать с пациентом только в том случае, если сам пациент предложит ему это, если он сам способен принять задачу познавать архетипические конфликты, которые ранее были отдалены от его собственной архетипической структуры и жизненного опыта; другими словами, до тех пор, пока он не познакомится с ранее незнакомыми ему психическими элементами.
Позволим себе взглянуть на старое и очень примитивное появление Гермеса, как нам предлагает современная школа. Гатри Уильям Кит Чеймберс начинает своё повествование так:
«Нам следует внимательно прислушаться к предостережению профессора Роуза: «Мы должны учитывать возможность того, что аркадцы обнаружили его в Аркадии, когда он туда прибыл, и его имя вовсе не является греческим». Можно об этом сказать больше, но на данный момент нужно просто отметить, что есть вероятность того, что греки обнаружили этого туземного, античного Бога и дали ему имя согласно своей манере. Позвольте даже отметить мнение лингвиста Эмиля Бойсака, который утверждал, что происхождение имени Гермеса вовсе неизвестно. Но получив такие близкие предположения, нам следует учесть также мнения профессора Нильсона, который сказал: «Это имя является одним из немногих, наиболее этимиологически прозрачных и означает что он, буквально, из каменной груды»[1].
Из этого исследования происхождения имени Гермеса очевидно, что для Гатри пояснения Нильсона гораздо полезнее того, что сказал Бойсак. «Попытки подтвердить заключения Бойсака приводят в никуда, а представление не может возникнуть из inconnue»[2]. В то время как «груда камней» уже сама по себе является неким представлением и образом.
Однако Гатри преследует большую цель, чем просто проинформировать нас о том, что находиться в постоянном лабиринте противоречий утомительно. В данном случае психологи, особенно в таком контексте, не предстают в роли ученых. Интерпретируя образ Бога в психологии, нам следует избегать тех научных контроверсий, которые возникают в части персональной истории самого учения, временного периода возникновения научного течения и постоянной тенденции придавать важность историографии в той области, с которой психологи имеют дело.[3] Вальтер Отто в заключении своего виртуозного описания Гермеса дает нам – психологам хороший совет на тему полезности углубления в дебри науки:
«В отношении божественного образа такого рода нет смысла проводить различия между его древними и новыми свойствами или искать некую общую линию развития, которая могла бы увязать эти свойства друг с другом. Несмотря на свое многообразие, этот образ един, и хотя те или иные его черты действительно могли появиться позже других, лежащий в его основе смысл всегда был одним и тем же и лишь находил в себе новые формы выражения. Что бы ни мыслили о Гермесе в доисторические времена, сияние глубины должно было однажды достигнуть взора так, что взор этот прозрел целый мир в божестве и божество во всем мире»[4].
Первое представление о Гермесе было предложено греческой школой и оз начало, буквально «груда камней». Груды камней располагались вдоль дорог и использовались для их обозначения. Посвященные Гермесу каменные столбы устанавливались для обозначения границ между поселениями, городами, регионами и странами. На камне изображались названия географических точек, а также указатели направления движения[5]. К этим же грудам камней люди обращались как к алтарям, через которые они поклонялись самому Гермесу. По факту, груда камней есть архетипическое изображение Бога. Таким образом, мы можем сказать, что Гермес предстал пред нами как Бог дорог. Он также представляется богом наших психологических дорог и границ; он маркирует направление нашего психологического пути и устанавливает границы рядом с частями нашей psyche, ставшими некогда отдаленными, недоступными и чуждыми для нас.
На тех же каменных алтарях с указателями направлений прославился Гермес в качестве бога коммерции и торговли. В прошлом времени, равно как и в настоящем, торговое ремесло Гермеса содержало в себе элементы скрытности, мошенничества и воровства, которые имеют важное значение в коммерции, в том числе и в коммерции, царящей в наших отношениях с бессознательными фигурами у границ psyche. Позже мы увидим,[6] что при совершении бартера или сделки на этих пограничных просторах нашей психики Гермес может проявить себя как хранитель и провести значительно дальше в глубины, но также он может сбить с пути и дезориентировать в пространстве. Давайте посмотрим на Гермеса со стороны его итифаллического проявления:
«Воздвигнутые в честь Гермеса памятники были выполнены либо в «Киленском» стиле в виде статуи, представлявшей собой фаллос, сделанный из дерева или камня, либо в других похожих стилях, где к прямоугольному столбу прикреплялся напряженный фаллос, а сверху устанавливалась голова Гермеса. На их языке статуя получила название герма.[7]
Итифаллическая герма – скульптура с сильной сексуальной составляющей, отражающей сексуальный аспект Гермеса. Даже если мы ограничимся двумя проявлениями Гермеса – как грудой камней и гермой, то есть основание предположить, что даже будучи богом, сильно связанным с сексуальностью, он не становится менее слабым богом дорог. На протяжении своей книги я буду показывать вам идею, согласно которой сексуальность (которой так сильно обеспокоены в наше время психологи) закладывает направление нашего жизненного пути, по которому мы пойдем в дальнейшем маленькими шагами; что сексуальные фантазии, образы и воображения принимают участие во взаимодействии разных частей нашей psyche, определяя внутренний и внешний реализм жизни.
Вышеизложенное понимание Гермеса, написанное десять лет назад, в настоящее время находит свое подтверждение в трудах Уолтера Беркерта:
«Не только фаллические символы относятся к Гермесу, но также и каменный монумент. Буквально, имя Гермес образовано от слова «Herma» – что означает собранные камни; отсюда вытекает Hermaas или Hermaon. Эта связь поддается толкованию за счет сигнальной функции, которую несет как фаллос, так и камень»[8].
Чтобы погрузить нас в понимание Гермеса ещё глубже, автор отсылает нас к более раннему периоду, где он находит связь между фаллической стороной Гермеса и этологическими наблюдениями:
«Есть специфический вид обезьян, которые принадлежат группе, где самцы исполняют роль охранников. Они сидят на посту, оголив гениталии, и открыто демонстрируют эрекцию»[9].
Здесь мы обретаем связь с Гермесом, которая выходит за пределы первичного образа, возможно, следуя к тому «древнему примордиальному Богу», которого описывал Уильям Гатри, или к тем «доисторическим временам и сиянию глубины», что известны из глубоких романтических прозрений Вальтера
Отто. Оба они подтверждают «классицизм» греческой мифологии, или как писал Вальтер Буркерт: «эта мифология была наиболее передовой среди ар хаических и наиболее архаичной среди передовых».
Этологические наблюдения Буркерта позволяют нам причислить животную часть в разряд высокодифференцированных и цивилизованных архетипических изображений Гермеса, как хранителя путников, божественного посланника, бога торговли и дорог. Это поможет нам лучше чувствовать на интуитивном уровне инстинктивную составляющую Гермеса, проявляющуюся в его поступках и проделках.
Вклад Буркерта касается живого и животного аспекта архетипа, который отличается от примитивного животного, как некоего атрибута, всего лишь принадлежащего или относящегося к архетипу. Например, как орёл Зевса, корова Геры или некогда спонтанно возникающие образы обезьян во снах – что предвещает неожиданное движение и изменение психологической ситуации. Присутствие Гермеса в нас позволяет прочувствовать нашу первобытность и хорошо прочувствовать сам инстинкт. Это полезно для понимания Гермеса во всех его проявлениях и понимания реальности нашего бытия. На мой взгляд, именно так человечество, независимо от времени, воспринимало Гермеса.
Таким образом, имея на данный момент некое первичное представление о Гермесе, давайте прочтем отрывок из Dionisus, написанного Отто, в котором Гермес проявляет свой странный и эфемерный характер. С одной стороны, это просто интересно, прикоснуться к обсуждению определенной научной концепции, а с другой – хорошая возможность воспользоваться случаем возникновения полюса противоположностей, и забрать что-то полезное для дальнейшей интеграции в психотерапевтическую практику:
«Предполагается, что первоначально бог Гермес был лишь протектором, а каменные столбы и груды камней напротив сараев и вдоль дорог указывали на его присутствие. Среди его характеристик и особенностей можно назвать парадокс направления и введения в заблуждение, внезапное дарование и возвращение дара назад, мудрость и хитрость, дух взаимной любви, колдовство сумерек, таинственность ночи и смерти и др. Бесконечное разнообразие его проявлений и характеристик не отрицает единства его сущности. Но все эти особенности являются лишь комплексом представлений, которые постепенно развивались из любви к рассказам и зависели от способа жизни, желаний и склонностей верующих».
Сейчас, в последних четырех строках, описывающих безупречный портрет Гермеса, мы можем заметить, что автор перемещает нас от образа Гермеса к концептуальному языку, который отвлекает нас от самого изображения. Тем не менее, в этом пассаже он даёт нам возможность разделиться на два пути мышления – образный и мифический – концептуальный. Очевидно, что Отто был вовлечен в контроверсию, когда писал этот пассаж. Но мы не собираемся впадать в контроверсию как таковую; описанный Отто портрет Гермеса, пусть и сформированный посредством контроверсии, побуждает нас к формированию самого образа.
Здесь мы можем наблюдать освещение способа, который поможет нам не только что-то взять у автора, но также и разграничить эти два направления мышления, которые имеют тенденцию приводить нас в замешательство. Когда психолог концептуализирует свои мысли, он также может быть вовлечен в контроверсии, равно как и к потере своей личной точки зрения. Однако если он придерживается мифического мышления, он становится более приближен к базовой работе psyche. Достаточно рискованно психологу конкретизировать находки ученого. Предпосылки должны иметь психологическую суть, а подход должен заключаться в том, чтобы определить, является ли материал, предоставляемый учеными, привлекательным для его собственной психики, и находит ли он в этом материале аналогии, которые смогли бы расширить его психологическое видение. По моему мнению, работа с трудами ученых является способом получения направления и стимула для моей собственной психики.
С учетом вышесказанного, наш интерес в пассаже Отто заключается в том, чтобы собрать все интерпретации Гермеса в роли покровителя. Пассаж также мотивирует мое воображение на познание Гермеса в его более сложной интерпретации – бога границ. Мы можем увидеть Гермеса как «покровителя каменных столбов и обыкновенной груды камней перед домами и сараями», и то, что было ценно для верующих в Гермеса во времена язычества, продолжает оставаться ценной метафорой в psyche и в наши времена. Более того, мы можем узреть Гермеса как покровителя и помощника в сложных историях современной психотерапии. Несмотря на «маргинальные, хитрые, изворотливые и воровские» аспекты Гермеса, как бы это ни было парадоксально, но мы можем его полностью признать покровителем в искусстве психотерапии. Эта роль никак не может быть «подтверждена» (такие проделки с Гермесом в принципе невозможны), но на пути нашего дальнейшего продвижения я постараюсь сделать этот факт для вас очевидным.
Давайте представим, что Гермес обеспечивает сам себя энергией и вдохновением, которые необходимы для обогащения его собственного мифа. Есть одна история, в которой он появляется и воспевает «Гимн Гомера Гермесу», это может послужить источником представления в нашем изучении Гермеса относительно психотерапевтической работы. Но мы должны также иметь в виду, что наряду с другими историями, расцветающими вокруг этого бога, его ранние аспекты маркировщика дорог и указателя местности, его фаллическая сторона, так же, как и роль покровителя, были всегда за ним закреплены. Его покровительство имеет специфическое значение, своего рода «благословение» Гермеса, которое как в жизни, так и в психотерапии проявляется со всей свойственной Гермесу неоднозначностью – «внезапно дарующим и возвращающим назад», защищающим психологическое движение как аналитика, так и пациента своими разграничительными линиями, а его покровительство никогда не сопряжено с подчинением или силой.
Чтобы облегчить наше продвижение к психотерапевтической стороне и собрать больше знаний о качествах Гермеса, давайте вновь обратимся к книге Отто «Боги Гомера», где автор безупречно описывает характер нашего божества:
«Впрочем, его удивительная сноровка превращает его в идеал и покровителя тех, кто находится в услужении. Все, что требуется от умелого слуги – правильно разжигать огонь, колоть дрова на растопку, жарить и разделывать мясо, разливать вино, – исходит от Гермеса, столь сноровисто прислуживающего олимпийским богам». [10]
Затем Отто продолжает, «Не правда ли, отнюдь не возвышенные навыки…». «При сравнении Гермеса с его братом Апполоном или с Афиной бросается в глаза некоторый недостаток возвышенности в нем».[11] «Но хотя мир Гермеса и не возвышен, а характерные формы его явлений производят откровенно невозвышенное и зачастую даже сомнительное впечатление – все же этому миру (вот подлинно олимпийская черта) остается чуждо все низкое и отталкивающее»[12].
Отто говорит нам о том, что эти два комплиментарных качества- «покорного прислужника» и «отсутствия возвышенности в нем», – являются поистине олимпийскими, они архетипичны. Если мы представим психотерапевта, который слишком зациклен на возвышенном аспекте своей персоны, то сможем обнаружить без большой нужды в спекуляции, что он имеет крайне слабый контакт с Гермесом. Если мы, психотерапевты, ведем себя слишком возвышенно в процессе психотерапии, как тогда мы сможем контактировать с огромным количеством пациентов, которые пришли на терапию с целью обсудить свои не самые достойные эпизоды из жизни? Только невозвышенная сторона Гермеса сможет соединить нас с невозвышенной частью прожитой жизни в анализе, а также оценить герметичность того, что мы определяем как невозвышенность (здесь под невозвышенностью мы понимаем то, что Отто противопоставлял возвышенности Апполона и Афины). Во всем этом мы можем обнаружить инсайты, которые несут в себе важную, фундаментальную ценность для последующей терапии. Сама по себе психотерапия – дело, имеющее мало общего с благородством, и соединение всех ее неблагородных аспектов должно происходить на уровне, отмеченным Гермесом.
Максимально приближенно показывает нам Гермес свою невозвышенную часть в роли слуги Богов, однако, искусство психотерапии – это тоже служение. Такой подход службы принадлежит классической Юнгианской традиции, где психотерапевт является простым слугой терапевтического процесса, независимо от уровня, на котором происходит процесс.[13] Несмотря на это, идея психотерапевта как слуги является традиционной, но это не значит, что психотерапевт является слугой per se, напротив, это означает ежедневное противоречие с другими аспектами личности (архетипами с возвышенными характеристиками), которые так и стремятся перетянуть на себя весь процесс терапии. Ориентация на свою благородную часть работы обычно не имеет отношения к служению, и это можно отчетливо разглядеть в контексте отождествления с архетипическими частями, отдаленными от понятия служения процессу терапии как таковому. Например, когда аналитик зациклен только на благородной части жизни или личности – он больше не слуга, он перестает им быть и начинает идентифецировать себя с целителем в его различных проявлениях. Чем больше он ориентирован на благородство и достоинство, тем меньше он способен продолжать свое служение во имя исцеления.
Важно то, что в нашем обсуждении аспекта Гермеса в психотерапии, мы придерживаемся четкого определения Отто, которое напоминает нам о том, что несмотря на присутствие в Гермесе компонентов прислужника и некоего мещанства, «ему всегда остается чуждо все низкое и отталкивающее». Отто призывает нас поучиться у Гермеса работе с понятием возвышенности и благородства, поэтому, когда мы встречаем эти аспекты в психотерапии – никакой связи с низостью и недостойностью это не имеет. Нужно понимать, что низость не характеризует Гермеса, так же как и отсутствие чести и достоинства. Эти компоненты должны быть исследованы отдельно, иначе есть риск потерять связь с богом. Я бы сказал, что сам Гермес, имея дело с отталкивающими частями своей личности испытывает некий азарт; он может поделиться этим методом и чувством с нами, и тогда есть шанс инициировать психическое движение, развязать этот комплекс благородности, который постоянно притесняет психику пациента. В психотерапии я наблюдаю следующую тенденцию: проясняющиеся в процессе анализа отрицательные и непочитаемые аспекты пациента пытаются уравновесить его положительными, достойными качествами, собирая их в некую единую структуру. Здесь мы вполне можем проследить подавление недостойности как таковой, но возможно это и есть восстание против самого Гермеса, проявляющееся в почитании и поощрении доблести, как элемента, присущего уже другим архетипам и божествам. Тому пример Апполон и Афина, одни из самых уважаемых и почитаемых архетипов, несущих в себе ценные для нашего общества черты и качества; однако, такой подход не оставляет ни места, ни возможности поддерживать связь с Гермесом, из-за его неблагородных и невозвышенных качеств.
Возвращаясь к Отто, который говорит: «Мир Гермеса не предстаёт героическим миром», он подтверждает это нижеследущим текстом:
«Одиссей и Диомед во время своих ночных рискованных предприятий призывают Афину, и богиня приходит (Илиада, 10). Однако Долона, в ту же самую ночь идущего на весьма схожую авантюру, но полагающегося не на героический дух, а на проворство, хитрость и, прежде всего, удачу, в Еврипидовом «Ресе» поручают заботам Гермеса, который должен счастливо препроводить его туда и обратно». [14]
Позволим себе перевести эту линию Отто на психологический язык: мир психотерапии, в том числе связанной с архетипом Гермеса, будучи мещанским и прислужническим, не предстает героическим. Если мы рассмотрим терапию как определенный героический путь, следуя Юнгианской традиции – путь в бессознательное, то мы обнаружим героизм слишком ненадёжным и поверхностным качеством для прохождения препятствий. Таким образом, Гермес предстает в далеко не героическом качестве, но как мы уже ранее говорили, процесс психотерапии зависит от протекции этого божества, иногда только от него, ну и еще талисманов (почему бы и не захватить на удачу?).
Ранее мы прослеживали тенденцию к идентификации с исцеляющим архетипом, но сейчас пора сказать пару слов о предостережении процесса идентификации с героем. В рамках психотерапии данный процесс будет проявляться как героическая смерть в процессе исцеления – одна из самых инфляционных идентификаций из всех возможных. Это слияние с героем, как с неким целителем, несет под собой архетипическую основу. Разрешите привести в качестве примера Ахиллеса, который мгновенно произвел исцеление Патрокла во время битвы.[15] Этот пример дает нам представление о чудесном целителе, как о настоящем герое. В наши дни это может быть представлено в роли некоего военного врача. Несмотря на свою очевидность и привлекательность, эта исцеляющая метафора не применима в герметической психотерапии, которая предназначена вести человека по длинному пути, сквозь психические глубины навстречу комплексам. Даже в случае экстренной для жизни ситуации, когда врач встречается с пациентом в предсмертном состоянии, отношение к нему с позиции героя-целителя неуместно.
Отто подчеркивает отдельно, что Гермес является человеколюбивейшим из богов[16]. Он «истинный олимпиец…И в то же время обладает свойствами, которые ставят его наособицу среди прочих детей Зевса».[17]На Олимпе он отличается и от других божеств. Как мы говорили ранее, ему принадлежит свойство указывать направление, что само по себе уже выделяет его среди других богов, которые имеют свои специфические способности, проявляющиеся в тех или иных аспектах нашей жизни. Но весь мир пронизан Гермесом, потому что только ему дарована способность сводничества. На своих дорогах соединяется он с другими богами и осуществляет различные психические сделки с ними.
Он сводник и посланник богов.
Его пограничный аспект усиливает дружелюбие или, переводя это на архетипическую лексику, делает его самым дружелюбным по отношению к другим богам. Он никогда не вступает в драку с другими богами или богинями, даже когда они по уши взязаны в междуусобные войны. Гермес не испытывает нужду в войне для собственного утверждения, поэтому и не затевает её. Если мы как следует прочувствуем дружественную сторону Гермеса, тогда обнаружим его внутри себя, примиряющего наши психологические комплексы, сформированные другими богами. Мы можем представить человека, идущего вдоль дорог своей жизни (или психотерапии) и защищенного Гермесом, временами он испытывает ужас от самого пути, мрачного и непонятного. Мы все чувствуем страх от нашей покинутости, мы чувствуем одиночество гораздо чаще, нежели осознаем его. Именно в этот момент происходит божественное появление Гермеса, когда мы чувствуем эти глубокие, инстинктивные и примитивные чувства, ранее описанные в начале этой главы, когда наши молитвы доходят до него и мы в самой молитве уже чувствуем его дружественную сторону. Поэма Роберта Крили «Молитва Гермесу» и есть то самое божественное явление Гермеса в данном ключе; – это открытая версия:
Гермес, Бог
Перекрестных знаков,
Перекрестных жизней
Защити эти ноги![18]
Я прошу! Воображение есть
Чудо во вселенной,
Но я уже изрядно пострадал
От двойственности дьявола,
От двойственности этих полужизней,
От этого периода упадка.[19]
[1] .Уильям Гатри The Greeks and Their Gods (Univ. Paperback, Methuen: London, 1968), pp. 87-88.
[2] Ibid., p. 87.
[3] Норман Браун, Hermes the Thief: The Evolution of a Myth (Vintage Books: New York, 1969), p. 3ff.
[4] Вальтер Отто, Гимны Гомера, перев. О.С. Ракитянская (Издательство «Владимир Даль»), стр. 152.
[5] Норман Браун, Hermes the Thief, op. cit., pp. 34, 38-40.
[6] Часть II Гомеровские гимны. К Гермесу.
[7] К.Кереньи, The Gods of the Greeks, trans. Norman Cameron (Thames and Hudson: London, 1951), p. 171.
[8] Часть II. Гомеровские гимны. К Гермесу.
[9] Уолтер Буркерт, Structure and History in Greek Mythology and Ritual (University of California Press: Berkeley, 1979), p. 41.
[10] Вальтер Отто, Гимны Гомера, перев. О.С. Ракитянская (Издательство «Владимир Даль»), стр. 130. 2 Тамже.
[11] Тамже.
[12] Тамже.
[13] Полагаясь на мой психотерапевтический опыт, могу сказать что Гермес может проявлять служение посредством двух архетипов: Асклепия (см. Kerenyi, Asklepios: Archetypal Image of the Physician ’s Existence, trans. R. Manheim Bollingen Foundation: New York, 1959) и в более дифференцированном ключе, устанавливая связь с пациентом посредством архетипа, который вызвал в нем недуг; исцеляя за счет образования связи с ним. Я нашел маленькое несоответствие между созвездием целителя в Асклепии (целителя в пациенте) и исцеления посредством архетипа в комплексах, вызвавших недуг. Тема отношений между Гермесом и Асклепием хорошо известна, более подробную информацию можно найти в Hermes instructions to Asclepius in the Hermetica, ed. and trans. Walter Scott, Volume I (Dawsons of Pall Mall: London, 1968).
[14] Отто В. «Боги Гомера» / В. Отто. – СПб.: «Владимир Даль», 2019. – С.149.
[15] Майкл Грант и Джон Хазел Who’s Who in Classica l Mythology (Weidenfeld and Nicholson: London, 1973).
[16] Отто В. «Боги Гомера» / В. Отто. – СПб.: «Владимир Даль», 2019. – С.129.
[17] Отто В. «Боги Гомера» / В. Отто. – СПб.: «Владимир Даль», 2019. – С.129.
[18] Ibid., p. 105.
[19] Роберт Крили, “Prayer to Hermes” in Spring 1980 (Spring Publications: Dallas, 1980), p. 60.