Олег Телемский
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
О врагах оккультиста
1. Энтропия
Первым врагом оккультиста является энтропия. Мы все знаем законы термодинамики. В закрытых системах уровень энтропии неизбежно увеличивается, пока не приводит к тепловой смерти, то есть к равному распределению энергии, а значит, к отсутствию какого-либо энергетического потенциала.
Мало кто задумывается о том, что этот сугубо физический закон можно без особых проблем перенести в плоскость психологии и социологии. Ведь не случайно Карл Юнг ввел понятие психической энергии и в своей работе «О психической энергии» подчеркивал, что по всем своим качествам психическая энергия действует структурно так же, как и физическая, только в сфере психики.
Основа энтропии — это закрытость, изоляция. Энтропийный человек препятствует проникновению в него принципиально новых эмоций, состояний, знаний, а энтропийное сообщество не приветствует появления новых членов.
Признак нарастания энтропии — чувство удушья, нехватки чего-то. Именно потому архетип Ужасной Матери связан прежде всего с темой удушья. В закрытом пространстве, где есть живые организмы, рано или поздно заканчивается кислород, что приводит к их смерти; точно так же неизбежно заканчивается и психический «воздух».
Интересно, что воля к энтропии (Танатос по Фрейду) выдает себя за волю к жизни. Желание сохранить себя (систему), обрести бессмертие, оставаться всегда таким же, каким был, неизменным, — неизбежно и неуклонно понижает энергетический потенциал вплоть до нулевого уровня. Потому мифологическими символами носителей энтропии являются псевдобессмертные сущности — вампиры, вурдалаки, Кощей Бессмертный. Каждое внешнее влияние изменяет субстанцию, а значит, удаляет ее от актуального статус-кво. Стремление сохранить достигнутое — первый шаг к энтропии.
Открытая система находится в постоянном танце-взаимодействии с окружающей реальностью, поэтому может естественным образом следовать потоку и воспринимать все изменения. Более того, такая система зачастую становится провозвестником изменений и даже революционером — просто потому, что, будучи открытой внешним влияниям, своевременно чувствует вектор.
В основе психологической энтропийности лежит страх. Желая избежать страданий, связанных с изменениями, субъект попадает в ловушку «удвоенного страдания» и в конце концов разрушается. Нет смысла обманывать себя — новые внешние влияния могут быть разрушительными, мучительными, катастрофическими. Но, изолируясь от них (если речь идет не о временной изоляции с целью перегруппировки), субъект неизбежно столкнется с тем же самым, только в двойном объеме.
Миф о преодолении энтропии — это алхимическая история о Старом Царе. Старый Царь, нуждающийся в обновлении, — это один из любимых сюжетов алхимиков, который следует интерпретировать как процесс потери связи между коллективным сознанием (индивида или группы) и живительными водами объективного психического. Выбор один — либо сознание продолжит выстраивать башню из слоновой кости (идентичность вампира, и неважно, что данный вампир может питаться исключительно кровью животных) и в конечном счете обрушится под напором внешних ударов, либо условный «вампир» делает шаг к солнечному свету, а Старый Царь отдает себя «александрийским целителям», которые убивают, варят, расчленяют, высушивают, хоронят, а потом вновь воскрешают его, но уже в качестве Божественного Ребенка.
Вот почему идея Эона — Божественное Дитя — это не то, что дано всем и в одинаковой степени априорно. Нет, дитя Самости — это то, что должно быть завоевано посредством сокрушения стен энтропийной системы. В сущности, об этом пел Джим Моррисон: «Взорви стены, пол и потолок, чтобы увидеть все комнаты сразу».
2. Эгоцентризм
Прежде всего надо сказать следующее: заявляя, что эгоцентризм является одним из самых опасных врагов на пути человека знания, я ни в коем случае не пытаюсь занять морализаторскую позицию и призвать всех помогать всем, не думая о себе.
Во-первых, эгоцентризм не равен эгоизму. Эгоизм, сколь он бы ни был осуждаем и критикуем, — это очень важное и здоровое качество. Эгоист хочет, чтобы было хорошо ему. Но реальность устроена таким образом, что по-настоящему хорошо и выгодно тебе будет только в том случае, если ты сможешь выстроить свое пространство, основанное на честности и доверии. Скажем, мошенник — плохой эгоист: ему могут поверить один-два раза, но в третий раз ему не поверят, и он потеряет репутацию и деньги. С другой стороны, честный бизнесмен будет строить свой бизнес на принципе честности и Слова, потому что в конечном счете стратегически это выгоднее и эффективнее. Эти азы поняли еще философы XVII века. Более того, самое большое количество гадостей делается не ради своей выгоды. Эти гадости делаются для того, чтобы «помочь» другому быть таким, как ты считаешь правильным. Самые искренние неэгоистичные люди становились самыми чудовищными диктаторами, когда их мотивация была не в собственной выгоде, а в построении «идеального мира», который на поверку оказывался чудовищным. Даже те гадости, которые делались ради своей выгоды, в 90% случаев в итоге приводили к своей же проблеме. Можно сказать, что такому пакостнику не хватило здорового эгоизма, чтобы должным образом просчитать ситуацию.
Совсем другое дело — эгоцентризм. Эгоцентрическое сознание воспринимает всю реальность сквозь призму своих представлений, будучи не в состоянии представить себе что-то такое, что не соответствует его представлениям о правильном и неправильном, хорошем и плохом, добре и зле. Оно верит в то, что только его Боги реальны и только его философия содержит ответы.
Ущербность эгоцентризма не в том, что он морально плох, но прежде всего в том, что он является первейшим препятствием для объективного познания. Если ты вступаешь на путь познания, то должен желать знать, КАК ОНО ЕСТЬ НА САМОМ ДЕЛЕ, сколь бы неприятным ни было это знание. Для человека знания неважно, что законы бытия могут быть весьма неприятными и не соответствующими его идеалам: он просто хочет познать реальность именно такой, какая она есть, и он вступает в игру с реальностью. Эгоцентрическое сознание, напротив, сталкиваясь с неприемлемым, включает механизм психологических защит. Мы не будем разбирать все богатство арсенала психологических защит — для этого я рекомендую воспользоваться Интернет-ресурсами по практической психологии. Рационализация, обесценивание, проекция, интроекция, проективная идентификация — все эти защиты очень хорошо знакомы среднему психологу (увы, чаще всего знакомы только в теории, без применения к себе). Суть защит всегда одна — желание оставаться в центре своих представлений о том, что есть «я» и что есть «реальность».
Скажем, некая религия обещает вечную жизнь. Что может быть лучше, чем жить бесконечно? Эгоцентрик исходит из того, что это «так хорошо, даже лучше всего», и не задумывается о том, что эти обещания могут просто банально не соответствовать реальности. Собственно, так во всем.
Если человек начинает заниматься оккультизмом, он сталкивается с мощнейшими архетипическими силами, богами, идеями, которые многократно превосходят Эго. И чем больше ему удастся подвинуть свое Эго, чем больше он будет принимать происходящее, не оценивая, но исследуя, тем глубже он сможет продвинуться.
Собственно, вся «шизотерика», как мы ее знаем, происходит из этого гносеологического излома, выраженного в неспособности отличить «я хотел бы, чтобы так было» от «есть так-то и так-то». Настоящий практик является исследователем реальности, находящимся в живом и открытом взаимодействии с ней (преодоление первого врага — энтропии), и эта самая открытая информация интерпретируется объективно, а не в соответствии с его идеальными представлениями.