Из архивов Эраноса, 1943
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
3. СОЛЯРНЫЕ ХРАМЫ И КУЛЬТ
Из многочисленных текстов мы знаем, что Гелиополь был центром солярного культа, именно поэтому греки дали этому городу название Гелиополь, то есть «город солнца». Это было одно из древнейших и самых важных святилищ Египта[1]. Мы знаем его местоположение, которое до сих пор отмечено знаменитым обелиском, самым древним из всех, что у нас есть. Но от самого святилища не осталось ничего. Очевидно, что среди построек и посевов никогда не удастся найти что-либо значимое из того, что некогда составляло славу города. Мы знаем, среди прочего, что в этом святилище почитали древний фетиш, бенбен, который представлял собой большой камень, своего рода приземистый обелиск, установленный на высоком постаменте.
Но хотя солярное святилище Гелиополя безвозвратно утрачено, у нас, по-видимому, есть его копия в солярном храме, воздвигнутом царем Ниусерра в Абу-Гурабе, на полпути между пирамидами Гизы и Саккары, который был раскопан в начале XX века немецкой экспедицией. Он полностью отличается от храмов, которые мы знаем в Египте классической эпохи: у него нет ни огромных пилонов, ни зала с колоннами, святилище не скрывается в тени, напротив, развернуто под открытым небом. Храм находился не в центре города, служившего царю столицей, а немного в стороне, у границы с пустыней на скалистом выступе, укрепленном мощными насыпями. Из города в него можно было попасть через длинный крытый проход; преодолев подъем, те, кто не заходил в хранилища, попадал в просторный двор, в центре которого возвышался большой обелиск, гораздо более приземистый, чем те, которые позже будут воздвигать перед главными храмами. Обелиск стоял на высоком постаменте, это был бенбен, такой же, как в храме Гелиополя, символ преимущественно солярного бога. По внутренним проходам можно было пройти к площадке основания, где, без сомнения, проходила часть церемоний на восходе солнца.
В центре двора находился большой алебастровый алтарь, состоящий из четырех соединенных между собой жертвенных столов, по одному в каждом направлении; именно на них жрецы клали подношения богу. Недалеко от него были оборудованы обширные места для омовений, которые играли важную роль в культе. Рядом с храмом находилась кирпичная копия солярной ладьи.
У нас нет четкого представления о культе, который отправляли в святилище Гелиополя. Даже на изображениях храма Абу-Гураб среди весьма интересных картин, дошедших до нас, сцен культа не сохранилось. Однако у нас есть увлекательный текст, в котором описано посещение святилища Гелиополя эфиопским царем Пианхи около 700 г. до н. э. Победив мелких правителей Верхнего Египта, он прибыл к воротам Дельты, захватил Мемфис, после чего сразу отправился в Гелиополь, чтобы отдать дань великому солярному богу и получить его признание в качестве законного владыки Египта.
На следующий день Его Величество отправился на восток, чтобы принести жертву Атуму на холме Вавилона (Старый Каир, к югу от современного города) и Эннеаде в доме Имичета, который находился там, (он приносил жертву) быков с длинными и короткими рогами и птиц, чтобы он даровал жизнь, здоровье и силу вечно живущему царю Пианхи. Его Величество отправился в Гелиополь, на гору Вавилона, по тому пути, которым Сепа ходил в Вавилон[2]. Его Величество отправился в святилище, расположенное к западу от канала, принес жертву, очистился в пруду омовений, умыл лицо росой Нун, которой Ра умывается (каждое утро).
Он поднялся на песчаный холм в Гелиополе, устроил большую гекатомбу на холме в Гелиополе в честь Ра на его восходе, принеся ему в дар белых быков, вино, ладан, благовония и всевозможные душистые растения.
Он отправился с процессией к храму Ра, вошел в святилище, окруженный поклонниками. Главный жрец призвал бога и провел церемонию отражения врагов в пользу царя, церемонии «Дома Утра», связал на себе одежду и совершил очищение ладаном и возлияниями, принес букеты в дом Бенбен, ему принесли дерево жизни, он поднялся по лестнице к большому окну, чтобы увидеть Ра в доме Бенбен. Он стоял там один, отпер засовы, открыл двери, увидел своего отца Ра в доме Бенбен, принес в дар Ра лодку Маанджет, а Атуму — лодку Масактет. Он закрыл двери, наложил печати, запечатал дверь своей собственной печатью и дал приказ жрецам: «Я наложил эту печать, никто другой из всех царей, которые будут стоять здесь, не войдет». Они пали ниц перед Его Величеством, говоря: «Будь стойким, никогда не погибай, о Гор, любимый Гелиополем».
Затем он отправился в храм Атума, принес в жертву ладан своему отцу Атуму-Хепри, принцу Гелиополя[3].
Рассказ продолжается описанием побед над различными правителями Дельты, которые все должны были принять нового сюзерена.
Вы заметили различные элементы гелиопольского культа. Нам рассказывают о различных святилищах; в каждом из них проводилась особая церемония. В Вавилоне он принес жертву Эннеаде; затем в самом Гелиополе, на холме Вавилон, он очистился. На песчаном холме, одном из самых почитаемых мест, он принес жертву; потом отправился в большой храм Ра, где проводил церемонии на восходе солнца, затем, по-видимому, царь ушел созерцать своего отца Ра с вершины террасы обелиска. После чего он снова отправился в святилище Атума, чтобы принести новую жертву.
Похоже, что эти жертвоприношения совершались под открытым небом. В одной из частей многих храмов Египта мы находим двор с алтарем посередине, обращенным к восходящему солнцу. В Эль-Амарне культ тоже отправляют под открытым небом на аналогичном алтаре. Все это, безусловно, является пережитком или повторением гелиопольского культа.
Важной частью церемоний, проводимых Пианхи, было очищение в бассейне, который, как говорили, содержал воду из первозданного океана. Предположительно в этом бассейне Ра очищался каждое утро, чтобы в некотором роде возродиться. Это очищение должно было обеспечить жрецу, который изначально был царем Гелиополя, ежедневное возрождение, аналогичное возрождению солнца. Эти очистительные обряды сопровождались курением ладана. Без сомнения, мы видим, что они практиковались с тем же значением в ритуалах различных богов, даже не имеющих никакой связи с богом солнца: в каждом храме мы находим «Дом утра», так называется особое помещение, где проводились эти церемонии[4].
В погребальном культе мы находим те же очистительные обряды, которые должны обеспечить возрождение умершего; это тоже прямой или частичный пережиток старого царского ритуала, свойственного Гелиополю. Даже гимны, воспеваемые различным богам, очень часто повторяют форму солярных гимнов с использованием тех же формулировок.
Таким образом, влияние Гелиополя не ограничивалось теологией: солярный культ в значительной степени способствовал формированию стандартного культа, отправляемого в классическую эпоху во всех храмах.
4. СОЛНЦЕ И ПРАВОСУДИЕ
Когда мы говорим о моральной справедливости в Египте, мы сразу же вспоминаем суд Осириса и его приближенных над душой, а также исповедь, где усопший признается перед этим богом в грехах, которых не совершал[5].
Мы даже можем поддаться искушению и сказать, что Осирис должен быть богом правосудия. В действительности же он — солярный бог. Именно он устанавливает и поддерживает справедливость здесь, на земле и в загробном мире. Он создатель вселенной и, следовательно, владыка всего, и в качестве верховного царя является гарантом справедливости. В погребальных надписях Древнего царства мы не раз видим, что солярный бог любит праведность и истину[6]. На саркофаге Среднего царства мы читаем: «Я — Ра, выходящий из Нун… я ненавижу зло и не смотрю на него. Я — тот, кто вершит правосудие»[7]. В другом месте мы читаем, что усопший — это весы Ра, на которых он взвешивает праведность[8]. Из одного нравственного текста эпохи Среднего царства мы узнаем, что в глазах солярного бога одно праведное сердце стоит больше, чем вол того, кто совершает беззаконие[9]. Говорят, что солнце не только любит справедливость, но и живет ею, подобно тому, как бог Нила Хапи живет рыбой[10]. В одном из гимнов солнцу, найденном в Книге мертвых, мы читаем: «Я иду к тебе, владыка богов, Атум-Ра-Харахути, я хочу предложить тебе справедливость, потому что знаю, что ты живешь ею»[11].
Именно солярный бог, а не Осирис, держит весы, чтобы взвесить поступки людей после смерти. Текст саркофагов говорит нам, что он взвешивает праведность на весах[12], то есть официально подтверждает наличие ее у покойного. В литературном сочинении эпохи Среднего царства один мудрец описывает катастрофическое правление слабого царя в противовес золотому веку, когда солнце, идеальный царь, правил Египтом. Он описывает царя-солнца как пастыря всех людей, в сердце которого нет места злу. «Что же происходит сегодня?» —спрашивает он. Может быть, он спит? Во всяком случае, его власть никак не проявляется[13]. Справедливости нигде нет, таким образом бог Ра не может там находиться. Автор обращается к прошлому, чтобы противопоставить его той печальной ситуации, что развивается на его глазах. Некоторые современные комментаторы хотели бы видеть в этом также предвестие нового золотого века, который вернет на землю изначальные условия. Но такая интерпретация, на мой взгляд, маловероятна.
Ра, бог справедливости и вполне естественно, что именно к нему обращается усопший, чтобы убедиться в своих правах. Это Великий Бог, о котором говорится во многих текстах, обнаруженных в гробницах Древнего царства.
Этот солярный бог, владыка справедливости, отец богини Маат, которая и есть справедливость, возвеличен не только в научных сочинениях и более или менее ясных аллюзиях; для преследуемой души он поистине является гарантом справедливости, тем, кто может отстоять ее права, когда все люди отворачиваются от него. Послушайте эту молитву гонимого человека. Молящийся начинает с восхваления солярного бога в обычных формулировках. Но в конце он добавляет свою личную и трогательную ноту:
(Пробудись) же! Гор, бегущий по небесам
Отпрыск, рожденный из Фаллоса,
дитя пламени, сияющее своими лучами,
Рассеивающее тьму и мрак,
Дитя, растущее и обретающее приятный облик,
Находящееся внутри своего священного ока[14],
Пробуждающий людей на их циновках,
И рептилий в их норах.
Твоя лодка плывет по огненному озеру.
Ты пересекаешь небо вместе с его ветрами,
Две дочери Нила поражают Апофиса за тебя,
Сет убивает его своими стрелами.
Геб поражает (?) его в спину.
Селкет берет его за горло.
Его пожирает пламя змей на вратах его жилища:
Большая Эннеада восстает против него,
они радуются его истреблению.
Дети Гора берут свои ножи и наносят ему множество ран.
Возрадуйся, твой враг побежден.
Справедливость восторжествовала.
Когда ты вновь обретешь свой облик Атума[15],
Ты протянешь руки к владыкам Иного мира.
Спящие восхищаются всеми красотами,
когда твой свет озаряет их лица.
Они говорят тебе о своем желании,
чтобы ты еще даровал им возможность видеть.
Когда ты пройдешь мимо, тьма снова окутает их,
и каждый останется в своем гробу.
Ты — властелин, которым можно гордиться.
Ты — совершенный и вечный бог.
Судья, главный из судей,
Тот, кто вершит справедливость и борется с грехом.
Пусть меня судят вместе с тем, кто причинил мне зло.
Посмотри, он могущественнее меня!
Он захватил мое место, отнял его у меня обманом.
Верни его мне!
Я вижу его здесь…
Он среди грешников (?)[16].
Как видите, мы внезапно оказались очень далеки от стереотипных фраз. Чтобы выразить свои страдания от лишения маленькой должности, скромный государственный служащий нашел слова, которые трогают нас сквозь века, он кричит о своем горе богу, который остается его единственной надеждой.
Сноски
[1] Фактически, мы наблюдаем в Гелиополе существование двух святилищ, святилища Ра и святилища Атума (см. надпись Пианхи), но их происхождение нам совершенно неизвестно.
[2] Ссылка на мифологический эпизод, не найденный в других источниках.
[3] Urkunden, III, p. 37.
[4] См. Blackman, Lustrations and the Heliopalitan Sun-cult dans Proc. S. B. A.. XI, 57– 66, 86–91, et Sacramental Ideas and Usages in Ancient Egypt, dans Rec. 30. 44–78.
[5] Книга мертвых, 125.
[6] См. Urkunden I, p. 50, 57, 71.
[7] Gardiner, Proc. S. B. A. VIII, p. 45.
[8] Rec. Tr. 30 (1908), p. 189.
[9] Gardiner, Journal Eg. Ar. I, p. 34.
[10] Gardiner, Proc. S. B. A. XXXVIII, p. 45.
[11] Budge, Book of the Dead (hier) p. 4.
[12] Lacau. T. Rel. I, p. 37, 1, 3.
[13] Gardiner, Admonitions., 12/1–6. Cf. Erman, Literatur.
[14] «Глаз Гора» — древнеегипетский символ, обозначающий защиту, здоровье и восстановление — прим. пер.
[15] То есть, ночью.
[16] Caire, Ostracon No 25206. Erman, Z. A. 38, p. 19. См. Roeder, Urkunden, p. 46; Scharff , Sonnenlieder, p. 77; Nagel, Rev. Th eol. XXIII (1935), p. 313.