Майкл Фордхэм
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 1
Эта книга — классика детского психоанализа, написанная выдающимся британским психологом, последователем Карла Юнга, Майклом Фордхэмом. Впервые изданная в середине XX века, она не потеряла своей актуальности и сегодня, предлагая свежий взгляд на воспитание, который кардинально отличается от шаблонных педагогических методов.
Фордхэм совершил настоящую революцию, доказав, что ребенок — это не «чистый лист» и не глина в руках родителей, а уникальная личность с момента рождения.
«Дети как личности» — это не сборник быстрых советов «как сделать, чтобы ребенок слушался». Это фундаментальный труд для вдумчивых родителей, педагогов и психологов, которые хотят не просто управлять ребенком, а понимать его, выстраивая отношения на глубоком уважении к его внутреннему миру.
ВВЕДЕНИЕ
Первое издание этой книги, вышедшее в 1944 году, ставило своей целью познакомить аналитических психологов с миром детства. Изложенные в ней взгляды и иллюстрирующие их примеры опирались на труды Юнга, а также на мой личный опыт. Хотя Юнг публиковал работы, в том числе посвященные детям, основное его внимание было сосредоточено на процессе индивидуации в зрелые годы. Ранние этапы жизни он считал второстепенными, и эта сфера оставалась в его трудах практически не затронутой.
В то время, когда я работал над книгой, нашлось лишь трое юнгианских аналитиков, которые применяли концепции Юнга в работе с детьми и на основе этого опыта разрабатывали собственную терапевтическую технику. За последние десятилетия ситуация изменилась: теперь уже нет нужды обосновывать саму возможность аналитической психотерапии с детьми. Как показало первое издание, а теперь подтверждает и настоящее, не вызывает сомнений, что архетипические образы доступны наблюдению, а теория архетипов и теория Эго применимы к ранним процессам созревания. Именно это и стало фундаментом аналитической практики с детьми.
С 1944 года достижения в детской психологии — в том числе и мои собственные — были столь значительными, что потребовали основательной переработки книги и изменения ее названия. Я заново переписал большинство глав, кое-что сократив, а кое-что добавив. Глава «Детство» уступила место главе «Созревание», поскольку сам термин «ребенок» оказался слишком всеобъемлющим. Быть ребенком — значит не находиться в каком-то одном состоянии; напротив, детство охватывает больше различных состояний, чем любой другой период жизни человека. По сути, детство можно определить лишь как ту пору жизни, когда присутствие родителей необходимо — сначала для самого существования ребенка, а впоследствии — для сохранения его полноценного здоровья, как душевного, так и физического.
Развитие моих собственных представлений потребовало отдельной главы «Концептуальная модель», в которую также вошло описание различных исследовательских методик, доказавших свою эмпирическую ценность.
Больше внимания теперь уделяется обществу, в котором живет семья. В первом издании были даны лишь размышления о школе и рассматривалась идея о том, что через родителей дети связаны с коллективным бессознательным. Теперь же эти предварительные наметки удалось объединить в более цельную главу «Социальная среда», где теория коллективного бессознательного получает новое осмысление в связи с культурными паттернами, а ее значение для процесса созревания раскрывается подробнее.
В качестве заключительной главы в этот том вошло клиническое эссе, первоначально опубликованное в “Journal of Analytical Psychology” под названием «Возникновение символа у четырехлетнего ребенка». Я включил его сюда, чтобы подчеркнуть сугубо эмпирический характер всей работы. Абстракция, безусловно, необходима: она позволяет обобщать опыт, служить ориентиром для коллег-аналитиков и открывать пространство для диалога. Но в конечном счете любая аналитическая практика и любая теория должны опираться на факты и проверяться ими — именно это я и хотел показать.
Клинический материал во второй, третьей и четвертой главах был собран мной до того, как я начал всерьез разрабатывать свои идеи в области детского анализа; новыми здесь выступают лишь сновидения младенцев и «значимые» сны Джейн. Работая над первым изданием этой книги, я уже владел методами детского консультирования и применял идеи Юнга в меру своих возможностей. Материал, особенно в главах о снах и рисунках, собирался на основе тех взглядов и методов, которые я перенял от Юнга и его ближайших коллеги, в частности Х. Г. Бейнса. Теперь я понимаю — еще яснее, чем прежде, — что это привело меня к тому, что я сосредоточился главным образом на изучении того, как дети усваивают взгляды родителей, идентифицируют себя с ними и через них постигают социальную сторону семейной жизни. Однако именно этот материал и стал той основой, на которой впоследствии строились моя теория и практика.
Материал моей доаналитической работы сохранился во второй, третьей и четвертой главах, хотя одна серия подростковых снов была из него исключена. Обсуждение же записей бесед, сновидений и рисунков подверглось пересмотру. Девятая глава «Аналитическая психотерапия» осталась на прежнем месте, заменив собой первоначальную главу «Лечение», и значительная ее часть, по-видимому, ставит под сомнение мою прежнюю позицию. В самом деле, анализ детской психологии неизбежно требует иного подхода, нацеленного на понимание самих детей. Поэтому тем интереснее, что аналитический материал содержит гораздо больше сведений об их собственных аффективных процессах, нежели об их снах и рисунках. Эта перемена в подходе произошла не сразу — потребовалось долгое время, и еще больше времени ушло на то, чтобы осознать: оба подхода, хотя и приводят к накоплению разных (а порой, как во втором случае, и более глубоких) данных, не противоречат, а дополняют друг друга.
Техника работы с аналитическим материалом также претерпела серьезные изменения. Я больше не играю с детьми так, как это описано во второй главе, поскольку теперь понимаю, что для них гораздо полезнее аналитическое понимание. Перестал я и намеренно вызывать сновидения или побуждать детей к рисованию.
Есть и еще два изменения. Я сократил объем, а точнее — сжал сам амплификационный материал. С учетом моих нынешних задач мне не кажется целесообразным, подобно Юнгу, нагромождать аналогии, чтобы через накопление символов намечать возможные линии развития: эта работа была необходима для его темы, но не для моей. Вполне достаточно указать, где можно обнаружить подобные связи, — тем более что литература по аналитической психологии и без того полна ими, а они не способствуют прояснению детской психологии. Напротив, они скорее отвлекают от нее, уводя в область коллективных условий созревания.
Основной материал второго раздела книги “The Life of Childhood” теперь изложен во второй, третьей и четвертой главах, причем я также изменил порядок частей, чтобы подчеркнуть: моторная игра с предметами прочно устанавливается еще до того, как ребенок начинает видеть сны. Необходимые двигательные навыки, которые должны сформироваться до того, как ребенок начнет изображать каракули и рисовать, неизбежно делают эти последующие занятия более совершенными, но при этом не менее значимыми и информативными.
Первая глава, «Предпосылки», позволит читателю в полной мере уяснить мою позицию. После этого он сможет обратиться к данным, на которых строятся дальнейшие теоретические положения. В начальных главах, где могут встретиться незнакомые термины, я даю перекрестные ссылки, чтобы читатель без труда понимал, в каком значении и контексте я их использую. Таких мест немного, поэтому на случай, если читатель не пожелает на них задерживаться, глава построена так, что краткие технические фрагменты можно пропустить без серьезного ущерба для понимания.
Глава об аналитической терапии по-прежнему завершает книгу. Для освоения этой сложной техники требуется ясное представление об обычной игре, сновидениях и рисовании, опирающееся на систематический материал, изложенный в главах с четвертой по восьмую включительно.