18+

Тобиас Чёртон

ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 1

---

При самом беглом взгляде на биографию Алистера Кроули создается впечатление, что этот удивительный человек прожил не одну, а, как минимум, несколько разных жизней одновременно. Его многочисленные путешествия, духовные искания и обширный пласт творческого наследия не способна уместить даже очень объемная биография.

Тобиас Чёртон внимательно исследует его «американский период», фиксируя все доступные факты и раскрывая тайны, которые ему открываются. Был ли Кроули связан с британской разведкой? Может быть, он — двойной шпион? Как формировались американские оккультные кружки и сообщества, когда он жил на этой земле? Кто его поддерживал? Кто ненавидел, кто любил? Кроули провел в США не больше пяти лет, но переоценить влияние этого периода внутри его собственного пути сложно, а внутри общечеловеческой оккультной мысли — и вовсе невозможно. И это влияние сохраняется и сегодня — сто лет спустя!

---

Алистер Кроули в Америке:
искусство, шпионаж и сексуальная магия в Новом Мире

Том 1

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРИКЛЮЧЕНИЕ

Глава первая
Особые Отношения

Огонь любви вода не поглотит,
И дружбе верность выдержит все времени удары.
Возвысив голоса, триумф провозгласим —
Сегодня ваша слава к нашей силе, славе.
Единство языка, единство веры, края!

В рукопожатии нашем море возвестит
Знак славной дружбы,
Двух миров господство,
Которое и время не сразит…
Объединим миры в причудливую сеть

Империи и власти; и пусть в страхе
Главу предательскую русский лжец склонит.
И близко, как Испания, лежащая во прахе
Пробудит в нас любовь, что мертвой век спала…

Наших детей поднимут дети меч
Против завистливой тиранской силы всякой
Ваш лидер и наш лорд людей объединят,
Чтоб вместе вывести из проклятого рабства
Иной народ, красивый, бурей сломленный, цветок!

Прекрасная республика, любимый, милый друг,
Простри ладонь, открытую навстречу.
Свобода, мир и вера пусть взрастут и торжествуют между нами вечно!

АЛИСТЕР КРОУЛИ,
ОБРАЩЕНИЕ К АМЕРИКАНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ

На дворе 1899 год. В воздухе звенят волнующие строфы «Обращения к Американской Республике» Алистера Кроули. В двенадцатистраничном провидческом памфлете поэт прославляет недавнюю победу Америки в испано-американской войне и говорит о том, как хорош был бы, с его точки зрения, англо-американский союз: от него будет зависеть, взойдет ли над миром новая заря.

Завернутый в красную бумагу, украшенный цветным тиснением флагов Америки и Великобритании, откровенный оптимизм Кроули казался в то время решительно преждевременным. Однако, он оказался пророческим. Британия и Америка действительно «подняли мечи», вместе противостоя «всякой тиранской власти» во имя мира, процветания и свободы с 1917 года, через восемнадцать лет после того, как прозвучал пылкий призыв Кроули.

Победа над Испанией изменила Америку. Благодаря ей Соединенные Штаты захватили владения Испании за пределами Африки — Филиппины (за 20 миллионов долларов), Гуам, Пуэрто-Рико, протекторат над Кубой — и совершенно внезапно предстали перед миром как империя. И Кроули представил себе эту имперскую мощь, обнимающей весь мир и способной взрастить дитя истинной свободы. То, о чем поэт-революционер Уильям Брейк мечтал в своем пророческом “America” в 1793, Кроули увидел на мировой сцене в реальности чуть более века спустя.

В своем энтузиазме он не был одинок. 13 мая 1898 года, вскоре после того, как Испания объявила войну Соединенным Штатам из-за американского вмешательства в дела Кубы, британский министр колоний, Джозеф Чемберлен, сообщил своим избирателям в Бирмингеме, что Великобритания не может больше оставаться в изоляции, «ко всеобщей зависти и под всеобщим подозрением». Ей придется заключать союзы. К России он относился скептически из-за нарушения ею мирных обязательств и потому выступал за договор с Германией и Соединенными Штатами. В Санкт-Петербурге эту идею осудили, в Германии над ней посмеялись, но среди ведущих американских журналистов у нее нашлась благодарная аудитория. Семь месяцев спустя одобрение это еще держалось. 10 декабря 1898, за день до того, как Парижский мирный договор официально положил конец испано-американской войне, другая речь Чемберлена перед избирателями в английском Мидлендсе получила сдержанное благословение от “New York Tribune”:

Вероятно, никто не был поражен сильнее, чем сам мистер Чемберлен, той критикой, которая обрушилась на его речь, переполненную добрыми чувствами к Америке; он, фактически, последний человек в Англии, которому стоило бы желать формального союза с Соединенными Штатами, поскольку, будучи государственным секретарем по делам колоний, он должен решать проблемы с Канадой и поддерживать собственную репутацию величайшего английского империалиста. Между тем, он искренне верит в теснейшее товарищество между Англией и Америкой и придерживается мнения, достойного истинного государственного деятеля, что обе страны могут принять Германию в ту же сферу добрых отношений и сотрудничества в торговой и морской политике.

Именно эту идею он ясно выразил в Люстере, и у американцев нет никаких оснований считать, что слово «союз» он использовал необдуманно, а оно немедленно было истолковано как «взаимопонимание, основанное на добрых чувствах». Мистер Чемберлен — искренний и полезный друг Америки; вероятно, нет другого видного англичанина, который бы так откровенно превозносил Америку или был бы столь безразличен к союзам с любыми другими странами, пока Англия может рассчитывать на добрую волю Штатов. Его позицию можно выразить наиболее точно, пожалуй, такими словами: «Когда американцы с нами, неважно, кто еще с нами или против нас».

Конечно, был еще один англичанин, который упорно трудился, чтобы стать «другим видным англичанином» и который вскоре проявит еще большую решимость в своем стремлении добиться союза между Англией и Америкой. Им был двадцатичетырехлетний поэт, альпинист и любитель магии Алистер Кроули: как и Чемберлен, он был, хоть и несколько критически настроенным, сторонником консервативного правительства лорда Солсбери.

Пожалуй, самое поразительное в совпадении интересов министра колоний Чемберлена и поэта-бунтаря, недавно окончившего университет, что Эдвард Александр Кроули — «Алистер» было его псевдонимом — поступал в Кембридж с твердым намерением сделать карьеру дипломата. Если бы все пошло так, как задумано, Кроули, вероятно, уже стучался бы в дверь Чемберлена с требованием повышения примерно в то время, когда вышла статья в “Tribune”.

1898: Недостаточно дипломат

В жизни Кроули наслаждался множеством преимуществ перед другими людьми. Не последним из них был его выдающийся дядя: инженер-строитель, изобретатель, покровитель наук Джонатан Спэрроу Кроули (1826—1888). После смерти своей первой жены он женился на гувернантке своих детей, Энн Хегинботтам или Хегинботам (1840— 1921), которую в автобиографии племянник описывал как «леди из знатной саксонской семьи, чья родословная прослеживается до времен Эдуарда Исповедника. Высокая, стройная, элегантная, хорошо образованная, она стала превосходной хозяйкой дома. Она очень мне нравилась и в чувствах моих заняла то место, на какое не могла претендовать моя мать^[1]. Она играла не последнюю роль в “Лиге примулы” и именно благодаря ее влиянию на лорда Солсбери и лорда Ричи я получил назначение на дипломатическую службу»^[2].

«Лига примулы», получившая свое название в честь любимого цветка бывшего премьер-министра Бенджамина Дизраэли, была основана в 1883 году лордом Рэндольфом Черчиллем и сэром Генри Драммондом-Вольфом для распространения консервативных принципов и поддержки соответствующей партии. Двоюродная сестра Джонатана Кроули, Флоренс Мэри Кроули (1847—1927) также в ней состояла. Верный устоявшейся традиции своей семьи, Кроули всю жизнь оставался патриотом «высокого торизма». Потому Роберт Гаскойн Сесил, маркиз Солсбери, гроссмейстер Лиги Примулы и трижды премьер-министр (1885—1902) вместе с верным членом своего кабинета министров Чарльзом Томсоном Ричи (впоследствии первым бароном Ричи), бывшим секретарем Адмиралтейства, и выдвинули Кроули на дипломатическую службу.

Заменившая Кроули мать, тетя Энни, активно поддерживала успешную кампанию Ричи в 1895 году в выборах в парламент от Кройдона, родины эля “Crowley’s”. Имена двух бойких женщин-консерваторов, Энни и Флоренс Мэри, были отлично известны консервативному правительству Кройдона, так же как сила видной, уважаемой семьи пивоваров.

В том же 1895 году талантливый и потенциально перспективный племянник Энн Кроули поступил в Тринити-колледж в Кембридже — альма-матер трех сводных братьев лорда Солсбери и идеальные ворота в жизнь, полную политических и философских интриг. Вряд ли стоит сомневаться в том, что лорд Солсбери всегда искал способных молодых людей, и именно эта мысль, вместе с доказанными шпионскими связями Кроули, побудила Ричарда Б. Спенса, профессора истории из университета Айдахо, развить свою гипотезу о том, что еще в тот момент его завербовали на секретную службу^[3].

Завербован в Кембридже?

К сожалению для нас, британские доказательства, собранные в поддержку этой теории, если не расплывчаты, то по меньшей мере косвенны. Архивы МИ-6 и МИ-5 закрыты для общего доступа; ответы на запросы соответствуют действующим правилам, и вряд ли можно ожидать от них полной открытости и откровенности, а публикация данных отвечает внутренним, а не внешним требованиям. Более того, ни МИ-5, ни МИ-6 не существовало ни в то время, когда Кроули учился в Кембридже, ни — когда его карьера только начиналась.

В поздневикторианскую и эварианскую эпоху, вплоть до 1909 года, секретные службы Великобритании представляли собой многочисленные организации, часто не знавшие о деятельности, а порой — и о существовании друг друга. Действия их практически не были скоординированы. Например, в 1880-х годах две разведки собирали доказательства террористических заговоров фениев (ирландских республиканцев) и изо всех сил мешали друг другу, причем одна из них действовала практически вне закона. Многое фиксировалось устно, без протоколов. Деятельность военной и военно-морской разведки не совпадала, и часто они конкурировали. Внутренняя разведка, как правило, курировалась Скотланд-Ярдом и «Специальным отделом» (который первоначально был создан в 1880-х для противостояния подрывной деятельности Ирландской республиканской партии), тогда как внешняя разведывательная информация собиралась обычно сотрудниками посольств и консульств, действующими через «дружественные» контакты, агентов и активы, по независимым каналам. В имперских владениях информацию собирали старшие колониальные полицейские, которых нередко перебрасывали в Великобританию для проведения специальных операций, где щепетильность местных агентов могла помешать.

Тем не менее, запросы Спенсера на предмет определенных документов показали, что у так называемых МИ-5 (внутренней разведки) и МИ-6 (внешней разведки) было — постоянно или в какие-то определенные отрезки времени — досье на Алистера Кроули. МИ-6 в доступе просто отказало; МИ-5 отрицало существование подобного досье, сообщив Спенсу (и из самого этого факта можно извлечь информацию), что его отсутствие указывает на то, что «несмотря на все странные выходки [Кроули] вполне могло бытовать мнение, что он не представляет угрозы безопасности». Когда в ходе исследования Спенс обнаружил ссылку на подлинный файл МИ-5, ему сообщили, что «к сожалению, он был уничтожен (по нашему предположению) в 1950-х годах, когда уничтожались многие записи, утратившие на тот момент свою полезность»^[4].

Файлов на тему, перечисленных в Индексе корреспонденции британского МИДа, всего три. Два из них, связанные с деятельностью Кроули в период с 1914 по 1918 год, отсутствуют.

Говоря проще, доказательства того, что Кроули работал на разведку, основанные только на прямых официальных британских документах, можно с полным основанием назвать слабыми и неубедительными. Однако, у этого дела есть и другие существенные доказательства, которые нельзя игнорировать.

Кроули и карлисты

Мы знаем, что молодой Кроули впутывался в политику «карлистов» и «легитимистов», вплоть до участия в махинациях с оружием в 1899 году. Фактически, существует запутанная связь между карлистской деятельностью Кроули и непосредственными следствиями поражения Испании в испано-американской войне, и именно она и побудила Кроули к первому путешествию в Америку в июле 1900 года.

27 июля 1899 “New York Times” опубликовала удивительную статью о том, что бывший губернатор Кубы, дон Валериано Вейлер-и-Николау (1838—1930) подозревался в подготовке государственного переворота в Испании совместно с карлистами.

Карлисты были традиционалистской партией, поддерживающей претензии дона Карлоса де Бурбона, герцога Мадридского, на испанский престол. Эта история удивляет, поскольку до того, как занять пост губернатора Кубы в 1896, Вейлер с характерной для него тщательностью подавил несколько карлистских восстаний в Испании. Более того, именно из-за его бескомпромиссности испано-американская война началась так рано. Настаивая на том, что США не имели права вмешиваться в кубинское восстание, «желтая пресса» Уильяма Рэндольфа Херста окрестила Вейлера «Мясником». Перед тем, как уйти в отставку с поста губернатора в 1897 году, Вейлер ввел в обиход «реконцентрацию» — термин, из которого выросло печально известное ныне «концентрационный лагерь» — процесс отсечения повстанцев от поддержки гражданского населения путем переселения гражданских в лагеря.

Вернувшись в Испанию, глубоко пораженный капитуляцией перед Америкой, Вейлер начал искать национального искупления. Заголовок в нью-йоркской газете “Sun” от 27 июля 1899 гласил:

Вейлер намекает на революцию.

По его словам, она может помочь Испании возродиться.

Мадрид, июль 26. Сегодня в ходе дебатов в [испанском] Сенате о законопроекте, устанавливающем численность армии, генерал Вейлер произнес речь, которую можно интерпретировать, как призыв к населению объединиться с армией против правительства. «Революция может возродить Испанию. Во всяком случае, революции иногда очищают политическую атмосферу. Я сделаю все возможное для поддержания военной дисциплины, но ситуация очень серьезная и, вероятно, бунт неизбежен».

Это был далеко не первый случай, когда американцы оказались проинформированы о попытках сменить испанский парламент (кортесов) на «законного» монарха — то есть, на монарха, первого в очереди по рождению и благословенного «божественным правом». В то время, как испанское правительство внимательно следило за Вейлером, газета “Chicago Tribune” от 28 августа 1898 вышла с заголовком «Схемы карлистов» и опубликовала интервью с лордом Эшбернхэмом, британским представителем дона Карлоса и сторонником легитимистской политики по всей Европе. «Мое мнение, — сообщил Эшбернхэм журналисту, — таково: настоящей войны не будет, разве что небольшие стычки тут и там… Дон Карлос — законный наследник престола. Он считает, что призван волей если не фактического большинства, то, по крайней мере, лучшей и наиболее достойной части испанского народа». В случае успеха дон Карлос будет править не только де юре, но и де факто: министры будут подчиняться ему, а не кортесам; решать государственные дела будет монарх под опекой Бога. Такое государственное устройство было бальзамом на сердце Римско-католической церкви.

В мае 1898, в речи перед «Лигой примулы», широко освещенной в Штатах и вызвавшей ярость многих в Мадриде, лорд Солсбери назвал Испанию «умирающей нацией» и рекомендовал ее правительству реалистично оценить роль Соединенных Штатов в конфликте; Солсбери считал, что его развитие отвечает долгосрочным интересам Великобритании. Его позиция в отношении испанской революции была ожидаемо осторожной. Зная о легитимистской деятельности лорда Эшбернхэма, Солсбери, насколько нам известно, не стал напрямую вмешиваться в тщательно разработанные планы католического пэра по отправке оружия и наемников дону Карлосу в Испанию. Однако, когда Испания и Соединенные Штаты оказались на грани войны, Солсбери получил конфиденциальную информацию от британского посла в Мадриде. Сэр Генри Драммонд-Вольф писал об «очень враждебных течениях, которые могут сокрушить династию и, возможно, институт монархии в случае любого серьезного поворота событий»^[5]. Австрийская королева-регентша представляла «династию», в то время как наследный принц — из младшей ветви Бурбонов — был слишком молод, чтобы взойти на престол. Дон Карлос был старше и, следовательно, считался «законным» претендентом.

Существовала вероятность, что, если карлистский переворот провалится, победившая республиканская фракция полностью отменит монархию, что поставило бы под угрозу монархии всей Европы. Если судить по письму от 28 апреля 1899, отправленному Паулем фон Гацфельдтом (1831—1901), послом Германии в Лондоне, Фридриху Гольштейну (1837—1909), серому кардиналу Министерства иностранных дел Германии, после его личной встречи с Солсбери, беспокойство Солсбери о вероятности революции в Испании имело место. Оно основывалось на идее, что если революция закончится крахом монархии в пользу Испанской республики, то слабая Португалия окажется уязвимой перед объединенным франко-испанским республиканством. Возможны были и другие последствия.

Если бы «Карлос VII» достиг своих целей, что было маловероятно, претензии дона Карлоса на титул «Карла XI», законного короля Франции из династии Бурбонов, могли бы, воплотившись, существенно пошатнуть статус-кво на континенте. В конце концов, легитимисты считали, что королева Виктория и ее предшественники из династии Ганноверов правят Великобританией незаконно, потому что еще в 1701 году британский парламент по политико-религиозным причинам помешал наследованию престола законной династией Стюартов. В 1899 году британские легитимисты не только поддерживали дона Карлоса, но и выдвинули претендента из династии Стюартов в качестве наследника британского престола. Сторонников Стюартов обычно называли «якобитами», от латинского “Jacobus” или английского “James”, отсылая к Джеймсу Фрэнсису Эдварду Стюарту (1688—1766), который должен был «законно» взойти на британский престол в 1701. Алистер Кроули всю жизнь симпатизировал якобитам, хотя с возрастом его взгляды и смягчились.

Британское правительство знало о том, что британские же легитимисты поддерживают дона Карлоса. Фон Гацфельдт сообщил Гольштейну в Берлин, что накануне его посетил сэр Генри Драммонд-Вольф. Британский посол в Испании сообщил немецкому послу, что убежден: синдикат, выдавший дону Карлосу 60 000 фунтов стерлингов, состоял не из деловых спекулянтов, привыкших ставить на победителя, а скорее из «фанатичных легитимистов вроде лорда Эшбернхэма, который все еще мечтает о возрождении Стюартов, хотя никаких Стюартов уже не осталось, и который каждый год возлагает венки к статуе Карла I [“принявшего мученическую смерть” от Оливера Кромвеля в 1649 году]»^[6]. У посла были свои источники. Фон Гацфельдт согласился с британским послом, хотя бы потому, что дон Карлос вряд ли мог добиться многого с подобной суммой^[7].

До конца жизни Алистер Кроули считал себя высоким тори с анархическим уклоном, приверженцем аристократии и старых традиций. Неизвестно, унаследовал ли он подобные взгляды от своей тети Энни, но к двадцати трем годам он где-то все же проникся энтузиазмом к легитимистским убеждениям. Возможно потому, что они были романтичны и прямо противоречили настроениям времени, которое обещало демократию, социализм, евангелизм, материализм — и, в конечном итоге, по его мнению, социальную и экономическую катастрофу.

С тетей Энни Кроули оставался близок. Именно ее покойный муж, дядя Джонатан, уберег Кроули от школы Плимутских братьев после того, как в 1887 году умер его отец. Женившись в 1903, Кроули даже перевез тетю Энни к себе в Болескин-хаус на берегу озера Лох-Несс. Его чувства к законному дому Стюартов, вне сомнения, подкреплялись общением с шотландским кузеном Грегором Грантом, а также чтением “Rob Roy” и подобных исторических романов, действие которых разворачивалось в период якобитских восстаний. Кроули считал, что дело Стюартов проиграно из-за политической целесообразности действий вигов (антиторийской партии). Крупные землевладельческие аристократы Англии в целом выступали за контролируемую монархию, у которой не будет прямого доступа к их кошелькам; бюргерство в большинстве своем следовало их примеру. Королева Виктория, дуэнья вигов, известных ныне, как «либералы», была, конечно же, политически выгодна. Кроме того, будучи из Ганноверов, она вышла замуж за немца.

Связи Кроули с легитимизмом были многочисленны. Луи Чарльз Ричард Данкомб-Джуэлл (1866—1947) был, как и Кроули, сыном христианина из Плимутских братьев — сектантов, которые растили его в своем тесном, замкнутом мирке. Вышел он из него лейтенантом армии и журналистом. С Кроули они дружили с тех пор, как родители его переехали в Стритэм на юге Лондона, где Кроули с перерывами жил с 1890 года и до 1895, до отъезда в Кембридж. Данкомб-Джуэлл был корреспондентом “Times” в Испании в период испано-американской войны и грозящего разразиться восстания карлистов. Работал корреспондентом в газете “Morning Post” во время англо-бурской войны, затем — в “Daily Mail” (в 1902 году). Он сочетал свою работу с преданностью идее объединения «пяти кельтских наций» и донкихотски предлагал предоставить Корнуоллу независимость. Кроули не нужно было особо убеждать, чтобы он соблазнился магией древней, воображаемой «кельтской церкви» — разумеется, глубоко духовной, квинтэссенции британской души. В отличие от общепринятого или сектантского христианства, кельтская церковь не интересовалась грехами своих прихожан. Эта концептуальная организация привлекала людей, разделяющих ее романтические и духовные устремления.

Что особенно важно, Данкомб-Джуэлл принадлежал к Клубу легитимистов долины Темзы — радикальной группе, близкой к Бертраму, Пятому графу Эшбернхэму, рыцарю-командору Общества ордена Белой Розы Мальтийского Ордена, реформированного в 1886 году для легитимистской деятельности.

14 декабря 1883 лорд Эшбернхэм передал часть своего валлийского поместья в Пембри, Кармартеншир, государственному секретарю военного министерства, предоставив ему право использовать часть поместья по три месяца в году в течение семнадцати лет, чтобы тренировать войска Ее Величества за ежегодную арендную плату в размере двадцати фунтов стерлингов. В итоге Эшбернхэм использовал эту землю, как учебный полигон для крошечного тайного общества, поддерживающего испанского претендента.

Какое-то время потребовалось новобранцу Кроули, чтобы осознать, что легитимизм служил на самом деле политическим намерениям Римско-католической церкви, которая, как и он сам, ненавидела всеобщее избирательное право и материализм и надеялась вернуть отбившуюся паству под свое крыло. Молодой Кроули, с другой стороны, думал, что «возвращаться» от материализма к духовности нужно не к католичеству, а к науке, личной свободе, поэзии и духовной магии. Католическая церковь, естественно, боялась анархии (как боится ее большинство консерваторов), но Кроули в анархии чувствовал биение жизни. Таким образом получался постоянный парадоксальный конфликт в его психике и воззрениях. Для католических легитимистов «легитимность» значила духовную и, следовательно, мирскую власть: неотъемлемое право править. В своих “Confessions” Кроули пишет о своем легитимистском воспитании и о его недостатках:

Бернс [шотландский поэт] и мой кузен Грегор научили меня романтизировать якобитов и считать себя одним из них. Я полагал Ганноверов и Кобургов [британская королевская семья] немецкими узурпаторами; я хотел посадить на трон «Марию III и IV». Я был фанатичным легитимистом. Я даже присоединился к заговору, участники которого желали победы дона Карлоса, получил разрешение работать с пулеметом, приложил уйму усилий, чтобы стать первоклассным стрелком из винтовки, и изучал строевую подготовку, тактику и стратегию. Однако, когда пришло время вторгаться в Испанию, дон Карлос струсил. Заговор был раскрыт; яхта лорда Эшбернхэма, на которой везли оружие, попала в руки испанского флота [выделения курсивом мои]^[8].

То, что Кроули учился обращаться с пулеметом, позволяло ему шутить на эту тему. Так, в неопубликованном письме к Джеральду Келли (1879—1982), написанном около ноября 1899 года, когда Кроули только что переехал в свое новое поместье в Болескине, недалеко от Фойерса, Инвернесс. Есть интересный отрывок. В этом письме Кроули просит Келли забрать копии его неопубликованного сборника стихов “Green Alps” и других работ, переданных на хранение рисковому издателю Леонарду Смитерсу, и пишет следующее:

Если ты это сделаешь, боги тебя вознаградят, потому что я — не буду, как говорила королева Елизавета. Если ты этого не сделаешь, мне останется только приставить к твоей заднице^[9] пулемет «Максим» и нажать на курок. Кстати, был ли я таким уж идиотом, когда вещал об этой войне?^[10] Веди себя хорошо и получи свою оценку, а я порадуюсь. Джеральд Келли не может получить 1° = 10▫^[11]. Eritis similes Deo^[12] может. Читай, отмечай, учись и у. в. [усваивай внутренне]. Искренне твой, П.^[13].

Прежде, чем дело Эшбернхэма пошло наперекосяк, Кроули встретился со вторым человеком, связывающим его с легитимизмом: Сэмюэлем Лидделлом Мазерсом (1854—1918), глубоко погрязшим в легитимистских заговорах. Из парижской штаб-квартиры по адресу: улица Моцарта, 87, Мазерс руководил тайным Герметическим Орденом Золотой Зари, а также сетью пролегитимистских контактов по всему западному миру.

В ноябре 1898 года Кроули был посвящен в магический Орден Золотой Зари под именем Пердурабо и не только стал учиться гностической магии и масонскому неорозенкрейцерству, но и получил систему духовных ценностей, которая, к лучшему или худшему, придала всей его дальнейшей жизни основную структуру и большую часть смысла. Любопытно то, что, по рассказам Кроули, его знакомство с Мазерсом последовало за якобы случайной встречей с лондонцем Джулианом Леветтом Бейкером (1873—1958). Химик-аналитик, работавший в пивоваренной промышленности, Бейкер был посвящен в Орден Золотой Зари 16 июня 1894 года и взял девиз Causa scientiae («ради познания»). Несколько месяцев спустя был посвящен Джордж Сесил Джонс. Они с Бейкером подружились в Школе лондонского Сити, разделяли интерес к истокам химии в алхимии — Джонс при этом был более погружен в средневековую традицию^[14]. Кажется вероятным, что именно его коллега-химик Аллан Беннет первым рекомендовал Бейкера в орден (сам Беннет был инициирован в феврале 1894 года). Беннет и Джонс близко подружились с Кроули после того, как Джонс встретил его в октябре 1898. В доме его родителей в Кэмберуэлл-ректори (Лондон) сохранился конверт с красочной гостиничной бумагой, некогда содержавший письмо Джеральду Келли и точно указывающий на встречу Кроули с Бейкером. Кроули занимался в то время альпинизмом и отправил письмо из отеля “Mont Rose” в Церматте, Швейцария. На почтовом штампе стоит дата: 25 июля 1898 года^[15].

Если посмотреть на хронологию, очевидно, что интерес Кроули к политическому легитимизму был тесно связан с его духовным и магическим посвящением. Но если именно Данкомб-Джуэлл был ответственен за связь Кроули с обществом Ордена Белой Розы, почему он не говорил ему о своем коллеге-легитимисте Мазерсе раньше? Автобиография Кроули на эту тему ничего не упоминает, но, с другой стороны, Кроули писал: «эта история больше, чем я могу рассказать — по крайней мере, пока»^[16]. Была ли это подсказка?

Статья Шаррон Лоуэны “Noscitur A Sociis: Jenner, Duncombe-Jewell and their Milieu” представляет нам доказательства того, что Эшбернхэм и Мазерс занимались поставками оружия из Баварии в 1899 году^[17]. Вблизи от эпицентра событий держался также криптограф легитимистов Генри Дженнер (1848—1934), «Бард Корнуолла» и канцлер Общества Белой Розы, который вел секретные переговоры с Баварией и другими странами. Когда ее проинформировали о его антиганноверских убеждениях и его сепаратистской политике, королева Виктория отвернулась от него на выставке Стюартов 1889 года. Говорят, что она с презрением сказала о нем «Я слышала о мистере Дженнере». Если верить “New York Times” (16 января 1913 года), Ее Величество так же пренебрежительно отнеслась к лорду Эшбернхэму, когда Гладстон выдвинул его кандидатуру на должность лорда-председателя^[18]. Кроули знал Дженнера через Данкомба-Джуэлла. Возможно, он в целом знал многих из тех, о ком хотело бы быть в курсе правительство. С другой стороны, кто может сомневаться в том, что у Солсбери были собственные источники? Сама «Лига Примулы» предоставляла разведывательную информацию Консервативной партии.

Хорошо известно, что Кроули быстро продвигался по структуре Ордена. Меньше чем за год он прошел семь степеней «Внешнего Ордена», стал доверенным лицом Мазерса и, как Adeptus Minor, переступил порог «Второго Ордена» Рубиновой Розы и Золотого Креста, восхождение по степеням которого вело в конечном счете — по крайней мере, так это работало на бумаге — к Божественной Самореализации и участию в деятельности сверхъестественных «Тайных Вождей» Ордена. Отчасти из-за разногласий и соперничества с ним быстрое продвижение Кроули вызывало неудовольствие у некоторых лондонских членов Ордена, особенно у ирландского поэта-фениана Уильяма Батлера Йейтса (1865— 1939). По не совсем понятным причинам — кроме отвращения, которое он питал к Мазерсу — Йейтс презирал Кроули, а сам Кроули, не обижаясь на него, объяснял это очень характерно для себя: он утверждал, что Йейтс просто завидует его поэтическому дарованию! Мало кто сходится с Кроули во мнениях относительно его таланта, с другой стороны, и представления о поэтических достоинствах значительно изменились с 1900 года. Соперничество их, в любом случае, было связано не только с поэзией, поскольку, по мнению самого Кроули, которое не изменилось до самого конца жизни и было частично художественно отражено в его рассказе “At the Fork in the Roads” (1909) — в 1899 году Йейтс всерьез угрожал ему, используя черную магию и вампирическое посредничество предполагаемой сообщницы, художницы-дизайнера и поэтессы Алтеи Джайлс (1868—1949) из Школы искусств Слейда, которой Кроули также восхищался и чьи работы ценил. Вероятно, роль сыграла сексуальная ревность, а, возможно, частично и политические подозрения.

Дорогой Келли,

Дай мне знать, как поживает Пеллеас и могу ли я чем-то помочь…
Что насчет моего проекта? Я видел рисунок Алтеи [sic] Джайлс и обязательно как-нибудь использую его, если только он не слишком дорог и если ты не будешь к нему слишком придираться. Подпись: «В ожидании новой встречи целую ваши руки и ноги» (Поллит)^[19].

Та-та, Алистер Кроули^[20]

Йейтс был восторженным поклонником рыжей Джайлс (она иллюстрировала обложки его книг), но отвернулся от нее в 1899 году, когда узнал о ее связи с Леонардом Смитерсом, которого критически настроенные обозреватели окрестили пьяным порнографом. Смитерс публиковал ранние работы Кроули, но в конце 1899 года тот его огорчил, обременив неоплаченными долгами. Где-то в ноябре-декабре 1899 Кроули писал Келли:

Не окажешь ли мне ты великую услугу? Добудь у Смитерса “Green Alps” [неопубликованные стихи Кроули], если сможешь — несколько экземпляров. Скажи, что ты меня видел и что я не буду с ним общаться, пока он не выпустит “Green Alps”. Если увидишь что-то, что мне понравится, возьми в кредит — возможно, это лучше сделать сначала. Я любой ценой хочу увеличить свои долги перед Смитерсом. Купи у него большую часть моих “Jezebels” [стихи Кроули] и моей “Book of Second 50 drawings” [?] — как можно больше. Когда он выставит тебе счет, скажи, что заплатил мне. Также добудь дюжину “Stains” [декадентское произведение Кроули “White Stains”]^[21].

Кроули либо сознательно планировал разозлить Смитерса, либо пытался поставить его в зависимое от себя положение и таким образом лишить возможности требовать возврата долга по причинам, которые известны только самому Кроули, но, вероятно, связанным с Алтеей Джайлс, которой Смитерс, похоже, мешал с Кроули общаться. Именно из-за нее, возможно, и были плохими отношения Кроули и Йейтса.

Так же легко, как Кроули поднялся до высших эшелонов ордена — не утруждая себя и не лебезя перед доминирующей в то время фракцией лондонского Храма Исиды Урании — он узнал о заговоре легитимистов, направленном на победу карлистов в Испании. В своих “Confessions” он утверждал, что был посвящен в рыцари лейтенантом дона Карлоса, имя которого он не называет, за какие-то заслуги, какими бы они ни были. Вероятно, это произошло в валлийском поместье Эшбернхэма, где в 1899 году добровольцы-карлисты, готовые отправиться на службу в северные провинции Испании, вполне успешно тренировались.

Сохранилась переписка Эшбернхэма, содержащая телеграммы и счета, указывающие на то, что по его приказу была куплена, оснащена и поддерживалась в полной готовности паровая яхта “Firefl y”^[22]. Командовал яхтой член Клуба легитимистов долины Темзы, Винсент Дж. Инглиш^[23]. Он же проследил за тем, чтобы трюм наполнили винтовками Гра из Баварии. В начале 1899 года “Firefl y” благополучно отплыла на юг, но не смогла достичь Испании. Кто-то донес о плане заговорщиков испанскому консулу в порту Аркашон, недалеко от Бордо. Тот надавил на французскую таможню, и 15 июля судно арестовали. В бумагах Эшбернхэма есть письма в британское вице-консульство в Аркашоне, по ним можно проследить, как проходила напряженная борьба за яхту^[24]. В итоге Эшбернхэм победил, но заговор все же был раскрыт.

Исследование Шаррон Лоуэны, посвященное корнуоллским карлистам, привлекает внимание к платежной ведомости от 26 августа 1899 года: в ней указан некий «Александр К.». Спенс считает, что это, возможно, псевдоним «Алистера Кроули»; впрочем, он вполне может ошибаться и скудные улики не позволяют нам полноценно доказать эту гипотезу. Тем более, что, судя по интервью от 8 июля 1899 о жертвах на Бичи-Хед, во время рокового плавания “Firefl y” Кроули готовился к альпинистскому туру по Швейцарии и Тиролю. Однако, это наблюдение Спенса подводит нас к его самому смелому предположению относительно Кроули и британской разведки. Спенс ставит следующий вопрос: что, если Кроули подтолкнули к участию в делах Мазерса, чтобы он мог доносить на тайную политическую деятельность главы Ордена? И сам отвечает на него: последующее поведение Кроули — например, его роль в апрельском восстании 1900 года, расколовшем Орден на фоне разоблачения антисистемной политики Мазерса — становится более понятным, если считать, что в этот момент он действовал, как провокатор на секретном задании.

Эти довольно убедительные спекуляции начинаются так: Кроули окончил второй год обучения в Кембридже и все еще намеревался сделать карьеру «на дипломатическом поприще». Сам он рассказывал, что на этом этапе своей учебы пережил личный кризис: осознал беспросветную тщетность любой мирской славы, утратил всяческие амбиции, отказался от прежнего курса и посвятил себя духовным поискам и служению невидимым правителям человеческих судеб, придя к выводу, что все значимые перемены происходят по духовным причинам. Что если, спрашивает Спенс, Кроули не отказался от своих изначальных амбиций полностью, а вместо этого перешел на секретную службу к сильным мира сего, о чем, конечно, не стал бы говорить прямо?

Пожалуйста, учтите, что мы затрагиваем эту тему только потому, что гипотеза Спенса и вопросы, которые она поднимает, может помочь нам лучше оценить многочисленные таинственные действия Кроули в Америке, которые последовали за его первым визитом в Нью-Йорк в июле 1900 года.

Кроули был еще студентом, когда летом 1897 года впервые отправился в Санкт-Петербург. Как он сообщает в своей биографии, идея была в том, чтобы лучше изучить русский язык, поскольку дипломатическая служба требовала знания иностранных языков. В те времена Россия считалась столь же серьезной угрозой для Британской империи, какой была имперская Германия с ее военно-морскими и территориальными амбициями. Спенс просит своих читателей рассматривать поездку Кроули в Санкт-Петербург, как своего рода репетицию его будущей службы в разведке, особенно учитывая, что сын дона Карлоса, дон Хайме, пользовался благосклонностью царя Николая II и годом ранее получил офицерский чин в Российской императорской армии. Ястребы Министерства иностранных дел, возможно, хотели узнать, одобряет ли царь планы отца дона Хайме. Это кажется непростым заданием для студента, не имеющего природных способностей к языкам. Но, в любом случае, годом позже Кроули закончил свое обучение в Кембридже, получил некоторое количество денег и, по гипотезе Спенса, просочился поближе к Мазерсу, чтобы найти Джулиана Бейкера из отделения Ордена в Швейцарии.

Кроули прочел книгу “Th e Book of Black Magic and of Pacts” (1898), написанную членом Ордена, А. Э. Уэйом, и начал с ним переписку, поскольку, по его словам, Бейкер и Джонс помогли его выкристаллизовать у себя желание приблизиться к тайному сообществу адептов духовной мудрости. Согласно гипотезе Спенса, Кроули использовал химика-алхимика Бейкера, чтобы проникнуть в Орден Золотой Зари, и смог присоединиться к легитимистскому заговору, удовлетворяя при этом свое любопытство относительно магической психологии и духовности — интересы, которые разделяли многие выдающиеся люди из Тринити-колледжа. Среди них был, например, старший друг Кроули, адвокат, морской офицер и — заметьте — офицер разведки времен Первой Мировой, достопочтенный Фрэнсис Генри Эверард Джозеф Филдинг (1867—1937), а также ведущий британский антрополог Джеймс Джордж Фрейзер (1854—1941), автор классического труда “Th e Golden Bough: A Study in Comparitive Religion” (1890), оказавшего большое влияние на религиозные взгляды Кроули.

---

Сноски

[1] Эмили Берта Кроули (1848—1917).

[2] Кроули, “Th e Confessions of Aleister Crowley”, 69.

[3] Спенс, “Secret Agent 666”. Эта книга основана на более ранних исследованиях Спенса, опубликованных в “International Journal of Intelligence and CounterIntelligence” 13, № 3 (осень 2000 г.): 359—71.

[4] Спенс, “Secret Agent 666”, 7, включая №6, “MI5, T. Denham to author, Jan. 20, 2003”; №7, “Ibid., April 8, 2005”; и №8, “Ibid., Oct. 18, 2005”.

[5] Бальфур, “Th e End of the Spanish Empire” 25-48: ““Drummond-Wolff  to Salisbury, June 10, 1898, FO [Foreign Offi  ce Correspondence] 72/2064”.

[6] Фон Гольштейн, “Th e Holstein Papers”, 3:109—10.

[7] Германия намеревалась заменить испанскую власть на Филиппинах своей собственной и надеялась использовать испано-американскую войну для этой цели.

[8] Кроули, “Confessions”, 121.

[9] В оригинале Кроули добавляет “…and pic”, что, скорее всего, представляет собой сленговую аббревиатуру для “partner in crime” (“сообщник”); имеется в виду “пенис”.

[10] 11 октября 1899 года Великобритания вступила во Вторую англо-бурскую войну в Южной Африке. Кроули резко критиковал это решение.

[11] Степень «Зелатор» или 1-я степень в Герметическом Ордене Золотой Зари.

[12] «Будешь подобен Богу» — «неофитский» девиз Келли, возможно, произошедший от названия картины символиста Фелисьена Ропса.

[13] Пердурабо: от «неофитского» девиза Кроули; отсылает к «претерплю до конца» (к Евангелию от Матфея 24:13 и, возможно, псалму 72:17).

[14] В 1905 году Джордж Сесил Джонс женился на сестре Джулиана Бейкера, Этель Мелинде. С Бейкером они оставались друзьями, хотя в конфликте Кроули с лондонскими членами ордена Золотой Зари, в 1900 году, Бейкер встал на сторону его противников.

[15] YC, OSD6.

[16] Кроули, “Confessions”, 123.

[17] Пэйтон (ред.), “Cornish Studies 12”, 66, 68; цитируется по Спенсу, “Secret Agent 666”, 24—26, примечание 29.

[18] Рейн, “Henry Jenner and the Celtic Revival in Cornwall” 154.

[19] Герберт Джером Поллитт (1871—1942), кембриджский артист, друг Обри Бердслея, эстет и коллекционер произведений искусства, а также бывший любовник Кроули — их отношения длились шесть месяцев в начале 1898 года.

[20] YC, OSD6, Кроули к Келли, Westwater Hotel, Госфорт, Камберленд, 1900(?).

[21] YC, OSD6, Кроули к Келли, без даты, ноябрь-декабрь 1899.

[22] Государственный архив Льюиса, Сассекс, корреспонденция Эшбернхэма, ASH/2908, 1887— 1891.

[23] По словам Уильяма Бриза (“Notes; Th e Drug and Other Stories”, 641—642), лейтенант Винсент Инглиш, кавалер ордена Британской королевы (в отставке), был принят на должность временного капитана “Firefl y” — он был подставным лицом, это была мера предосторожности. Фактическим же капитаном был Милнс Патмор (1848—1906), сын поэта и библиотекаря Британского музея Ковентри Патмора (1823—1896). Женой капитана Патмора была писательница и историк Кэтрин Александра (урожденная Стюарт) Патмор (1865—1942), двоюродная сестра Аллана Беннетта. Бриз считает вероятным, что именно Беннетт познакомил Кроули с карлистами. Более того, Бриз считает, что Кроули «завуалированно подтверждал» эту связь, когда использовал имя «В. Инглиш» в качестве подписи к рассказу, посвященному его матери: «Завещание Магдалины Блэр» (“Th e Equinox” I (9), март 1913 г.) — подпись выглядела, как «В. Инглиш, доктор медицины». Рукопись, первоначально озаглавленную “Th e King of Terrors” (датировалась она 11 ноября 1912 г.), Кроули передал американскому коллекционеру Джону Куинну (с которым мы встретимся в главе 8), подписав: «Джону Куинну рукопись моего лучшего рассказа (из написанных пока). Рождество 1914 года, небольшой подарок от Алистера Кроули» (см. коллекцию Куинна в приложении 2). 24  Винсент Джон Инглиш, лейтенант Королевского флота, был упомянут более года спустя как один из «современных карлистов» в серии статей в газете “Pall Mall Gazett e” (10 октября 1901 г., 1—2; 19 октября, 4; 23 октября, 11).

[24] Архив Льюиса, ASH/2909, 1899—1904; ASH/2910, 1899—1901; ASH/2911—2913, 1899.