Карл Густав Юнг
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
1945
Блэкфрайарз
Оксфорд
Телефон 3607
3 августа 1945
Уважаемый профессор Юнг!
Хотя я никогда не имел чести встретиться с Вами (вне моих снов!), я осмелился позволить себе отправить Вам несколько моих работ, касающихся Вашей психологии, написанных с католической точки зрения. Конечно, я сомневаюсь, будет ли у Вас время или расположение прочитать их, не говоря уже о комментариях к ним; но если вдруг Вы всё же это сделаете, это очень сильно поможет мне и любой моей будущей работе, которую я смогу выполнить, если вы любезно сможете мне указать на любые пункты, в которых я наверняка Вас неверно понял.
Я упомянул бы, что в этой стране есть большой и растущий интерес среди католиков (как и среди многих других) к теории и практике аналитической психологии; и что лично я — один из многих в Англии, кто обязан отдать дань благодарности Вам и Вашим последователям.
Разрешите мне выразить запоздалые поздравления с Вашим недавним днём рождения и выразить мою радость по поводу Вашего выздоровления.
Ваш покорный слуга,
с благодарностью,
О. Виктор Уайт, О.П. [здесь далее — сокр. от Орден Проповедников, или Орден св. Доминика. — Прим.перев.]
P.S. Я также недавно закончил короткую статью, посвящённую критике вашего подхода к религии в книге Дж. Флагеля «Man, Morals & Society» [«Человек, этика и общество»] — которую я также осмелюсь отправить Вам.
От проф. доктора К. Г. Юнга
Кюснахт-Цюрих
Сиштрассе 228
26 сентября 1945
Свящ. отцу Виктору Уайту, О.П.
Блэкфрайарз
Оксфорд
Уважаемый отец,
Для меня было великим удовольствием и неожиданностью получить Ваши интересные статьи о моей психологии. Учитывая то, что я отмечал свой 70-й день рождения этим летом, я ещё завален потоком корреспонденции, нахлынувшим на меня. Таким образом, я могу только поблагодарить Вас сегодня за Вашу доброту и попросить у Вас прощения, что я так поздно ответил на Ваше письмо.
Мне очень интересна точка зрения церкви относительно моей работы. Я также провел много дискуссий с католическими священниками в этой стране, и именно по моей инициативе были приглашены католические богословы на лекции в «Эраносе», о которых Вы, вероятно, слышали.
Мы сейчас сотрудничаем с чрезвычайно компетентным специалистом по патристике профессором Хуго Ранером из Инсбрукского университета. В этой стране тоже довольно много католических публикаций заняты моей психологией, и среди них есть несколько, показывающих действительно хорошее понимание. Я должен сказать, что я и не ожидал такой высокой оценки и настоящего понимания со стороны теологов. По вполне очевидным причинам протестантская теология довольно сдержана, и они пока не знают, стоит ли порицать меня как еретика или обесценить как мистика. Как Вы знаете, мистицизм и ересь пользуются одинаково плохой репутацией у протестантизма. Так что, у меня остаётся мало надежды с той стороны.
Я обязательно прочитаю Ваши статьи с величайшим интересом, и затем я позволю себе удовольствие писать Вам снова, чтобы сообщить Вам о моей реакции. А сейчас я могу только поблагодарить Вас за Вашу доброту.
С уважением,
[К. Г. Юнг] (неподписанная копия)
От проф. доктора К. Г. Юнга
Кюснахт-Цюрих
Сиштрассе 228
5 окт, 1945
Мой уважаемый отец Уайт,
За это время я окончил чтение брошюр, которые Вы любезно отправили мне. Моей первой реакцией было: как жаль, что Вы живёте в Англии и Вас нет у меня под боком, когда я двигаюсь ощупью в широком поле теологического знания. Вы должны принять во внимание, однако, ослабляющие обстоятельства: за всеми другими вещами, которые я должен был узнать, я слишком поздно пришёл к сокровищнице мудрости патристики, на самом деле, настолько поздно, что моих ограниченных сил не хватило больше, чтобы освоить всё, что было бы необходимым для освещения и объяснения сложностей современного психологического опыта.
Простите за непочтительную игру слов: Вы для меня как белый ворон в том, что Вы единственный теолог, из тех, что я знаю, который действительно понял что-то из значения проблемы психологии в настоящем мире. Вы увидели колоссальные потенциальные последствия. Я не могу выразить, как я рад, что знаю человека, теолога, который достаточно сознателен, чтобы взвесить мои мнения на основе тщательного изучения моих работ! Это действительно редкий случай. У моего темпераментного эмпиризма есть свои причины. Я начал свою карьеру, отрицая всё, что пахло верой. Это объясняет мой подход в моей работе «Психология бессознательного». Вам следует знать, что эта книга была написана психиатром с целью представить необходимый материал своим коллегам в области психиатрии, который должен демонстрировать им важность религиозной символики. Моя аудитория тогда была чисто материалистичной массой, и я бы пошёл вразрез со своими целями, если бы я выдвинул определённое учение или определённые метафизические предположения. Я не был и не хотел быть никем, кроме как одним из них. Моим принципом было не искать место, где я мог бы сделать что-то полезное, а делать это там, где я на самом деле был. Я был впечатлён их полным отсутствием знания в делах символизма, и я хотел сделать всё от меня зависящее, чтобы дать им его. Только я слишком поздно обнаружил, что не мои коллеги, а совсем другие люди заинтересовались моей работой. Я пытался приспособиться к психиатрическому и медицинскому взгляду, очерствевшему, часто циничному из-за безжалостного натиска грубых и жестких фактов и порочности человечества.
Таким образом, когда я сказал, что Бог — это комплекс, я имел в виду: чем бы Он ни был, он, как минимум, — очень осязаемый комплекс. Вы можете сказать, Он — иллюзия, но он, как минимум, — психологический факт. Я точно никогда не намеревался сказать: Он — ничто иное, как комплекс. Естественно, когда моя книга попала в руки читателей вне сферы моей психиатрической практики, они читали их совсем другими глазами. Отсюда много ошибок! Моя книга изначально была ничем иным, как перепечаткой психиатрического журнала, который, как предполагалось, должны были читать главным образом врачи. Что касается моей гносеологической точки зрения в то время, сравните, пожалуйста, заметку 42 на стр. 307, англ. изд. «Психологии бессознательного». Вы абсолютно справедливо высказываетесь по поводу моей эмпирической и практической точки зрения. Я считаю это очень похвальным, поскольку большинство моих философски и теологически настроенных читателей совсем не замечают моего эмпиризма. Я никогда не позволяю себе утверждения о божественной целостности, поскольку таковые были бы трансгрессией за пределы науки. Поэтому было бы нечестно критиковать моё мнение, как если бы оно было философской системой. Моя персональная точка зрения по этому вопросу такова, что витальная энергия Человека, или либидо, является божественной пневмой, разумеется, и именно это убеждение по моей тайной цели я хотел вывести в поле зрения понимания моих коллег. Когда вы хотите поговорить с учеными, вы не можете начинать с религиозной веры. Вы должны показать факты и позволить им вывести свои заключения. Также нельзя сказать, что цель Человека на самом деле реализуется в Боге, но необходимо снова показать факты, демонстрирующие то, в чём реализуется эта цель. Что можно показать в этом отношении — так это символ самости, вполне определённый психологический феномен, который кто угодно может называть Богом, но учёные не могут доказать, что это Бог. Как учёный я должен избегать всего догматичного или метафизического, поскольку проповедовать Евангелие не является задачей учёного. Но это в точности то, что должен сказать теолог, а именно, что вероучение — это до настоящего времени самый идеальный ответ на формулировку самых релевантных деталей в объективной психике, и что Бог проработал все эти вещи в душе Человека. Однако учёный не может доказать такое суждение, он может только сделать всё от него зависящее в своей ограниченной сфере. Я полностью сочувствую Вам, когда Вы говорите: «Задача перед нами на самом деле огромная».
Она действительно огромна, и я изумляюсь интеллектуальной толстокожести тех, кому следовало бы лучше знать, и кто, очевидно, не обращает внимания или, что хуже, кто пытается избавиться от спрута с помощью несерьёзных аргументов. Я часто веду дискуссии с католическими и протестантскими теологами. Как правило, они удивительно наивны в реальном психологическом опыте и, похоже, часто забывают о мудрости Отцов. Очень замечательно, когда всё это прекрасно обобщено Св.Фомой Аквинским, но, когда дело доходит до интерпретации живой души Человека, нужно реальное знание. Я далёк от обесценивания концепций и формул. Наоборот, я завидую Вам и всем, кто в полной мере владеет богословской философией, и я точно буду первым среди тех, кто приветствует открытую попытку интеграции плодов психологии в вероучение. Я уверен, я извлеку величайшую пользу от этого. Я благодарен за любой намёк, который Вы сделали в своих работах. Я был н.п. наиболее заинтересован тем, что Вы сказали о проблеме Третьей Стороны. Хотелось бы, чтобы Вы немного больше просветили меня по этому предмету. Не могли бы Вы рассказать мне об источниках, где я мог бы найти прозрение? Возможно, Вы можете представить моё переживание неадекватности, когда я вынужден разбираться с такой проблемой в короткой заметке. Обычно, я храню молчание годами о таких сложных вопросах, как н.п. Троица. Но внезапно предмет всплывает в дискуссии или в лекции, и кто-нибудь обращается с ним совсем неадекватно, тогда я чувствую, что кто-то должен сказать что-то более приближенное к теме, и меня несёт, совершенно неподготовленным, только поддерживаемым своим опытом, не имея практически ничего с другой, теологической стороны. Там мне понадобится солидная теологическая помощь. Я осознаю, что она может прийти только с католической стороны, поскольку sola fide точка зрения протестанта слишком утеряла Традицию вероучения, чтобы быть полезной в распутывании узлов в эмпирическом материале. Такое сотрудничество реализовано в какой-то мере, поскольку я получаю чрезвычайно ценную помощь от проф. Хуго Ранера в Инсбрукском университете. Он авторитетен в ἑρμενεντικᾐ. Но я вижусь с ним лишь изредка, и чрезвычайно тяжело понять, насколько далеко заходит психологическое понимание.
Я думаю, он слишком осторожен. Вы знакомы с Eranos Jahrbucherl? Вы читаете по-немецки? Есть кое-что для Вас. Если Вы читаете на немецком, я хотел бы отправить Вам мою книгу по «Психологии и алхимии», намного лучше, чем плохо переведенная «Integration of Personality» [«Интеграция личности»], которая была вырвана из моих рук расчётливым и «прытким» американским издателем. В течение следующего года появится её английское издание. Я особенно Вам благодарен за то, что Вы любезно вспомнили о моём семидесятилетии. Кружок Эранос посвятил сборник Festschrift, в котором Вы найдёте великолепную статью Ранера о моли и мандрагоре и в равной степени замечательное эссе Лэйарда по проблеме классов примитивных браков и архетипа девственности. Вы обвиняете меня в полном отречении от божественной Трансценденции. Это не совсем верно. Я просто его опускаю, поскольку я не могу его доказать. Я не проповедую, я пытаюсь установить психологические факты. Я не могу подтвердить и доказать взаимосвязь образа Бога с другими частями психики, но я не могу пойти дальше, не совершив ошибки метафизического утверждения, которое выходит далеко за пределы моей задачи. Я не теолог и мне нечего сказать о природе Бога. В науке нет места субъективным признаниям. Что бы я ни говорил о «Боге», это говорится об образе expressis verbis. И образ действительно относителен, как Вы сами заявили. Это опять же зависит от того, с кем говорить. Моя аудитория не состоит из теологов, она состоит из людей с чисто мирским образованием современности. Когда говорят о Боге, они не знают, о чём говорят, поскольку такие идеи давным-давно опущены как туманные фантазии.
Я показываю им факты, а не метафизические утверждения, которые они не могут понять. Если бы я говорил с крестьянами, я точно говорил бы о Боге, поскольку я знаю, что они знают, о чём я говорю. Это имеет величайшее значение, что образованной и «просвещённой» публике следует знать религиозную истину как вещь, живущую в человеческой душе, а не как невразумительный и необоснованный пережиток прошлого. Людей нужно научить видеть, если они приходят, в противном случае вы никогда не соедините пропасть между образованным умом и миром догматических идей, которые они нигде не понимают и которые более того оскорбляют их здравый смысл. Если бы реформаторы н.п. когда-нибудь понимали, что такое Священная Месса, или понимали, что означают ритуалы в целом, они точно не отбросили бы их. Пугающее отсутствие понимания угрожает христианской религии полным забвением. Нельзя проповедовать человеку, который не понимает твоего языка. Кричать и повторять бессмысленно. Но Вы, как и я, чувствуете, что теолог должен изучить новый язык. Что, если бы Св. Павел говорил на ἁγaοά, как если бы он бы в синагоге? Понимание начинается с индивидуального разума и это означает психологию. Это действительно огромная задача создать новый подход к старой истине. Не раз я ставил вопрос перед моими друзьями теологами: как насчёт нового вина в старых мехах? Старый способ интерпретации сам нуждается в интерпретации, на этот раз с помощью науки. Этот способ может дойти до современного ума, как я видел во многих случаях. Я не борюсь с христианской истиной, я просто спорю с современным умом. Мы давно и довольно хорошо знаем, как всё должно быть, но мы не знаем, как к этому прийти. Это основной предмет моего беспокойства. Людей уже нельзя привлечь обещанием Рая и Ада. Они хотят понять. Я не могу «указывать» своему пациенту, мне приходится искать его, и я должен выучить его язык и думать его мыслями, пока он не узнает, что я верно его понимаю. Только тогда он готов понимать меня и в то же время странный язык бессознательного, который говорит ему о вечных истинах и случайно он обнаружит, что он слышал подобные вещи ранее. Это практический способ. Но чтобы к нему прийти, нужно избегать «внушений».
Что ж — длинное письмо! Совсем не в моём стиле. «Оно» сделало исключение в Вашем случае, мой дорогой отец, потому что «оно» оценило Вашу сознательную и дальновидную работу.
Искренне Ваш,
К. Г. Юнг
Блэкфрайарз,
Оксфорд
Телефон Оксфорд 3607
9 октябрь 1945
Господину профессору доктору К. Г. Юнгу
Кюснахт-Цюрих
Уважаемый профессор Юнг!
Для меня было огромной честью и радостью получить Ваше очень дружественное письмо от 26 сентября. Я почти и не думал, что на свою дерзость писать Вам я получу хоть какой-то ответ, особенно учитывая огромный спрос, который, должно быть, есть, на Ваше время и терпение. Я предполагал, что мне стоит навсегда довольствоваться сновидением давностью в несколько месяцев, в котором я был одним из половины дюжины получателей медали из Ваших рук! Мне едва ли нужно говорить, что любая критика, которую Вы когда-либо сможете предложить, будет ещё более благодарно принята, чем это очень приятное исполнение желания! В этой стране точно есть очень значительный и растущий интерес среди католиков и не только. Более ста человек, включая несколько довольно выдающихся докторов и психиатров, а также духовенства, учёных, учителей и непрофессионалов пришло на довольно утомительный учебный уикенд, который я недавно проводил в Лондоне на тему психологии Св.Фомы Аквинского и К. Г. Юнга! К сожалению, особенно в терапевтической области, спрос намного превосходит предложение. Но интерес среди католиков, мне вряд ли необходимо говорить, не лишён определённой доли опасений и недоверия. Мои собственные небольшие работы были в основном направлены на некоторые из наиболее «интеллектуальных» из этих опасений. Я не могу ожидать, уважаемый профессор Юнг, что Вы одолеете все эти работы; но это было бы поистине очень большой помощью знать, действительно ли я правильно или неправильно представляю Вашу позицию в вопросе отношения Вашей психологии к «Религии» — или, если быть точнее, к «Богу». Я на самом деле сократил свою интерпретацию этого в своей рецензии новой книги Флагеля, копию которой я осмелился приложить. Я пометил относящийся к делу абзац (с. 384 и далее)
Мне действительно очень интересно слышать, что католические авторы на континенте заинтересованы подобным образом; и я действительно был бы очень рад услышать о любых книгах и т.д., которые они написали по этому предмету. (Я довольно свободно читаю на французском, немецком, испанском, итальянском, латинском языках). Как и многие другие, я очень надеюсь, что Вы вскоре сможете посетить Англию. Мой хороший друг Герхард Адлер любезно предложил мне представить меня Вам по этому счастливому случаю. Я также очень близко дружески контактирую с доктором Джоном Лайардом и госпожой Сассман! Я очень впечатлён разнообразием и универсальностью Ваших последователей, хотя паписту иногда сложнее найти нотку целостности!
С большой благодарностью, искренне Ваш,
Виктор Уайт, О.П.
Блэкфрайарз
Оксфорд
Телефон 3607
14.10.45
Мой уважаемый профессор Юнг!
Я едва ли успел поблагодарить Вас за Ваше первое письмо, когда пришло второе письмо от Вас. Оно довольно сильно потрясло меня. К сожалению, у меня появится возможность ответить на него только через несколько дней. Это лишь краткая записка, для того, чтобы поблагодарить Вас от всего сердца. А пока, «оно» просто настаивает на том, чтобы я отправил Вам неприукрашенную запись моего январского сновидения, которое я уже упоминал. Конечно же, я не ожидаю от Вас его анализа, но я думаю, что оно может заинтересовать и развлечь Вас и, наверное, рассказать Вам обо мне намного больше, чем может моё «эго». Я с большим нетерпением жду, когда напишу Вам снова на неделе.
С большим уважением и благодарностью,
Виктор Уайт, О.П.
Сновидение от 22 января (?) 1945.
Часть 1. Слева от меня сидит группа престарелых и болезненного вида доминиканцев: похоже, это в Хоксъярде. Один из них говорит, что его здоровье в восемь раз хуже, чем у кого бы то ни было!
Часть 2. Я в ванной. Заходит очень румяный и крепкий молодой ирландский или американский ирландского происхождения священник. Его зовут «Отец Бендит». Он говорит, что его только что анализировал К. Г. Юнг: анализ был очень хорош до поры до времени, но сейчас он прекращает его и ищет другого аналитика. Я удивлён, что он может думать, что может найти аналитика лучше, чем сам Юнг, что ирландский священник настолько неподозрителен к психологам, и что такой очень здоровый и материалистичный человек может нуждаться в анализе.
Часть 3. Я в саду Юнга в Цюрихе. Война закончилась. Юнг сидит в шезлонге, в панаме (я думаю) и выглядит очень умиротворённо и кротко. Он подзывает меня к себе и говорит, что хочет дать мне медаль за всё, что я сделал для распространения и развития его работы во время войны, когда он не мог выехать из Швейцарии. Он говорит, что мало кто понял его по-настоящему правильно, а также увидел более широкое применение его работы. Он опускается к земле за маленькой овальной коробкой; внутри коробки около шести или семи овальных пластин, вложенных в коробку как хлеб в коробках для просфор.
Я знаю, что они для этих «немногих»; я не знаю, кто остальные, кроме того, что Тони Сассман к ним НЕ относится, и что я должен сказать ей об этом, когда вернусь в Лондон! Юнг берёт одну из пластин и с теплом вжимает её в мою руку. Она в основном из какой-то белой субстанции, но край как-то выложен зелёно-желтым орнаментом; в центре три обнажённых женских фигуры: одна в анфас посередине, а другие сбоку от неё смотрят влево и вправо (наружу). Я просыпаюсь, сияя от удовольствия и благодарности, и с чувством уверенности.
Заметки.
Часть 1. Престарелые, фрустрированные и ипохондричные священники — моя распространённая теневая фигура! Хоксъярд — это место, где я получил первую часть моей доминиканской подготовки, и где у меня развились многие «сложности», от которых анализ с Дж. Лайард, Тони Сассман и большое количество последующих попыток самоанализа — довольно глубоко (я надеюсь) освободили меня. Я не представляю, почему этот конкретный (но неизвестный) доминиканец так подчёркивал, что ему было в ВОСЕМЬ раз хуже, чем кому-либо ещё! Но, очевидно, он — карикатура жалости к себе за счёт других людей.
Часть 2. Похоже, ванные комнаты — это обычно места психологического очищения в моих сновидениях. Я склонен завидовать универсальности ирландских священников из-за того факта, что католицизм у них в крови и так редко представляет проблемы или сложности, происходящие от наследственности или воспитания (я сам — обращенный, и в прошлом у меня было много такого), но я склонен также возмущаться и презирать их по этой же причине, а также из-за того, что мне кажется их распространённым самодовольством и ограниченностью. Я не знаю никого по имени «Отец Бендит», но я знаю книгу доктора Бендита по «Паранормальному познанию». Я не согласен с его доводами в пользу пятой «Пси-функции» в добавок к юнговским четырём (не думаю, что он понимает, что Юнг подразумевает под словом «функция»), и я думаю, что он очень сильно ошибается, думая, что заявленные пси-феномены нарушают принципы терапии (мне кажется, что терапевтически важно не столько откуда приходит материал, а то, что бессознательное делает с ним — хотя пси-сны, похоже, действительно часто оказываются особенно важными). Но я действительно думаю, что псифеномены поднимают важные теоретические вопросы. Они, мне кажется, дают эмпирические основы для того, чтобы задаться вопросом, можем ли мы ограничить «бессознательное» до «личного бессознательного» и «коллективного бессознательного», если мы должны понимать последнее только как продукт «унаследованной структуры мозга». Псифеномены Бендита, если они установлены эмпирически, указывают на бессознательные содержания, происходящие совершенно вне исторически обусловленной временной последовательности, и будут постулировать либо новую формулировку «коллективного бессознательного» Юнга как абсолютный «Grenzbegriff» без каких-либо каузальных ограничений, либо дополнение «абсолютного» бессознательного к «личному» бессознательному Фрейда и «коллективному» Юнга.
Если это принять, синтез эмпирической психологии и теологии и метафизики колоссально облегчится: на самом деле, мы будем вынуждены признать внеличностную и даже вневременную действующую силу в создании сновидений и т.д. в манере (например) Аристотеля, Св. Фомы и (если на то пошло) Библии. Возможно, это также может помочь устранить некоторые «инфляционные» сложности, которые обязательно появляются в анализе.
Часть 3. Война на самом деле на тот момент не закончилась; но это, возможно, относится к решению (к которому сновидение помогло мне прийти) проблемы, которая занимала меня в то время. Я предполагаю, овальная коробка и медаль, с тремя грациями (?) — это символ Анимы, который даёт мне Юнг. Учитывая его последнее письмо ко мне, его слова в сновидении, похоже, сами имеют «пси» элементы! Проблема, которая меня занимала тогда, на самом деле касалась Тони Сассман.
Виктор Уайт, О.П.
Блэкфрайрз,
Оксфорд
23.10.45
Мой дорогой профессор Юнг!
Прошло больше недели с тех пор, как пришло Ваше письмо от 5 октября, но у меня впервые выдалась возможность хотя бы начать писать ответ на него. Моя жизнь настолько заполнена и занята эти дни, что очень редко у меня есть час, когда меня ничто не отвлекает; поэтому простите меня, пожалуйста, за отсрочку и за возможную последующую бессвязность! Совершенно невозможно передать свою благодарность Вам за Ваше письмо или сказать, как много оно для меня значит. Некоторое время назад я оказался вспахивающим довольно одинокую борозду, болезненно осознав, насколько неадекватен мой опыт по части психологии, и в потребности в эксперте и понимающем руководстве — по крайней мере, до уровня какого-то подтверждения, что я точно не на ложной дороге с точки зрения психологии. Дело таково, что оно стало серьёзно влиять на всю мою жизнь и работу.
Моя главная работа в жизни — преподавание доминиканской теологии в Доминиканском Колледже (он также открыт для других студентов теологов), и с тех пор, как я начал читать Ваши книги, и ещё больше с тех пор, как проходил личный анализ, я поймал себя на том, что я всё больше и больше вынужден расширять «Сумму» Св. Фомы Аквинского в психологическом смысле и с постоянной ссылкой на его широкую психологическую актуальность и импликации. Но помимо моих ежедневных теологических лекций здесь, я должен проводить большое количество лекций для более широкой аудитории, и здесь в Оксфорде, и в Лондоне, и в других частях страны. И в последнее время я стал получать всё растущее количество приглашений провести встречи с разными обществами — с духовенством (некатолическим даже больше, чем с католическим!), с мирянами и даже медицинскими по тем или иным вопросам, связанным с «Психологией и религией». Вдобавок к этому я некоторым образом накопил всё растущее количество более личной работы: я не знаю, описывать ли её как Seelsorge или как психотерапию! Обычно это смесь и того, и другого, очень варьирующаяся в пропорциях в зависимости от обстоятельств. Я не стремился к такой работе, даже наоборот. Но я также научился (хотя пришлось многому поучиться!) стараться сделать своим принципом «не искать место, где бы я мог сделать что-то полезное, а делать это там, где я был». Пока по возможности я старался ограничить свою деятельность как связующую между нуждающимися душами и профессиональными психотерапевтами: представляя их, по возможности, подходящим аналитикам или «перенимая их» от аналитиков, когда им нужна «религия». Но не всегда было возможно этим ограничить мою деятельность, и часто возникали такие обстоятельства, когда я чувствовал, что должен взять на себя всю работу. Конечно, я хорошо понимаю, высокая оценка общего потока моих работ не подразумевает поддержку моих практических методов; но Ваша уверенность, что я в основном «понял» Вашу работу правильно, даёт мне большее облегчение и успокоение, чем я могу выразить. Также невозможно выразить, как высоко я ценю и как велика моя благодарность Вам, что Вы написали мне такое длинное письмо с такой искренностью. Должен ли я говорить, насколько полностью я согласен с Вашей точкой зрения и как она мне близка? Мне особенно понятны те сложности, с которыми Вы столкнулись с теологами и философами! Я и сам, конечно же, встречался с практически такими же сложностями.
Не смотря на внимание, уделённое св. Фоме Аквинскому только на словах, его великолепная концепция (настолько, на мой взгляд, близкая Вашей) об относительной автономности различных наук, каждая из которых отличается определёнными методами и «rationes cognoscibiles», похоже, во многом забыта в наши дни. Результаты этого, по моему мнению, довольно плачевны.
Религия становится механизмом избегания, и католические психологи часто более «материалистичны», чем «материалисты». Но какими бы они ни были малыми, среди английских католиков всё же есть изменения, которые, я думаю, заинтересовали бы и, возможно, удивили бы Вас. Среди моих коллег в доминиканском ордене в Англии есть несколько, кто глубоко интересуется Вашей работой. Я, как минимум, могу гарантировать, что все студенты, обучающиеся на священнослужителя, которые посещают мои лекции, остро осознают психологические импликации в догматической теологии! У моего коллеги, преподавателя Священного Писания, было весьма необычное озарение о взаимовлиянии архетипических мотивов в Библии и их психологической значимости; он тоже проводит лекции в Лондоне и в других местах и привлекает необычайное количество людей на свой текущий цикл по Апокалипсису! Читаемая широкими массами людей книга Отца Джеральда Ванна «Сердце человека», многим обязана Вашей работе. Другой наш священник, мой первый анализанд, ведёт прекрасную работу в Ньюкасле-на-Тайне. Но я думаю, самая влиятельная книга — «Католическая мысль и современная психология», написанная простым и бесхитростным деревенским приходским священником, отцом Уиткаттом. Это довольно необычное явление, поскольку автор никогда в жизни не встречал психолога, когда писал её, без какой-либо другой базы, кроме Ваших книг! Это, по моему мнению, очень наивная книга, которая слишком легко проходит мимо большинства проблем, и склонна принимать слишком статичный и «семиотический» взгляд на символизм.
Но это была как раз такая книга, которая была необходима для того, чтобы развеять большую часть подозрений и предубеждений, и она уже, я думаю, была переиздана два или три раза, и её переводят на испанский и португальский языки! Отец Уиткатт обладает довольно необычными знаниями английского фольклора и художественной литературы, и я ожидаю очень ценной работы от него. Интересно, видели ли Вы эту книгу? Если нет, я обязательно напишу ему, чтобы он прислал Вам экземпляр. Я совсем не знал его, когда он писал эту книгу, и меня очень удивляет, что он неожиданно создал её в своём маленьком деревенском присвитерии без всякой помощи и сотрудничества! Вас так же может заинтересовать, что один монах бенедиктинского ордена занимается сравнительным изучением традиционного «духовного направления» (особенно представленного отцом Августином Бейкером в XVII веке) с современными аналитическими методами. Всё это, на самом деле, всего лишь горчичное зёрнышко: спрос (особенно терапевтический спрос) намного превосходит предложение. Но я думаю, Вам может быть интересным услышать об этих далёких и возможно довольно неожиданных результатах своей работы! Ваше письмо настолько наполнено вдохновляющими вещами, что я едва ли знаю с чего начать или где остановиться! Я перечитал с возобновлённым интересом Вашу «гносеологическую» заметку в «Псих. Бессознательного». Это не очень легко читаемый материал, по крайней мере в английском переводе, но я думаю, я согласен во многих отношениях. И всё же мне интересно, насколько сильно кантианская дихотомия не является сама причиной и симптомом невроза Современного Человека? Разве эти «две реальности» сами по себе не предполагают глубокого разрыва в психике; и когда «Бог» был изгнан из «Чистого разума» и полностью разведён с областью Ощущения, разве Он не должен проскользнуть в бессознательное и стать, сначала чисто иррациональной, затем анти-рациональной и даже патологической функцией? Мой малый опыт в психологии научил меня ценить терапевтическую значимость (например) св. Фомы Аквинского в отличие от Канта и пост-кантианцев. Для него «quod omnes dicunt Deum», оставаясь сверх- (или, если хотите, экстра-) рациональным — предполагается обязательным (Сумма I.ii.3) и имманентным (I.viii) в «quod sensu constat», помимо того, чтобы быть выраженным только в символе (I.i.8) и аналогии (I.xiii), и быть реальным (хотя не обязательно сознательным) объектом всеобщей Любви и Желания. Я не предполагаю, что Современный человек может вернуться к такой же «Viae» Аквинского; но мне кажется, что изначальная кантианская дихотомия должна быть каким-то образом преодолена, и Ваша же работа в области психологии, похоже, подтверждает, что трансцендирующий мост нельзя построить только с одной стороны.
Я думаю, что Вы сами прекрасно обосновали основную нашу проблему сегодня в Вашем сочинении о «Психической энергии», в смысле, так сказать, отношения «психической» и «физической» энергии. Очевидно, в Ваши задачи не входило разрешать эту запутанную проблему. Но в равной степени определенно это решение должно обусловить наше понимание психологического языка как такового. Вы сами сделали все возможные «предостережения» с тем, чтобы таким словам, как психика, бессознательное, интраверсия, экстраверсия и так далее не придавали онтологическое или гносеологическое значение. Хотя я думаю, что не только теологи и философы не смогли оценить Ваш жесткий и упорный эмпиризм. Я полностью согласен, например, что работа Байарда в Вашей Festschrift великолепна, но интересно, согласились бы Вы, что «правило, что во вне не существует ничего, чего не было бы изначально внутри, фундаментально для учения Юнга» (с.264)? Оставив вопрос о том, какое может иметь значение пространный язык в выражениях «внешнее» и «внутреннее» в отношении психики (которая, как Вы говорите, «может считаться относительно закрытой системой» — «Contributions», с.6) — есть ли какая-либо эмпирическая гарантия для такого утверждения о существовании? Мне кажется, что такого нет и не может быть. . . Но я должен удержаться от соблазна наскучить Вам, продолжая говорить о том, что является моим коньком.
Хотя это кажется мне вопросом первостепенного значения, не только с теологической и философской точек зрения, но и с терапевтической…
Я искренне раскаиваюсь в том, что обвинил Вас в полном отвержении «трансценденции» Бога. Я абсолютно осознаю, что это не так, хотя читатели склонны воспринимать это таким образом по одному или двум абзацам в «Пс.типах» и «Пс. религии». Моё эссе «Рубежи» было написано 2 или 3 года назад, когда мои представления по этой теме были несколько менее устойчивыми. Но я понимаю, что это утверждение было клеветническим, и я обязательно прослежу, чтобы оно было изменено, если будет новое издание. К сожалению, уже был второй тираж, но у меня не было возможности переработать гранки. Вы найдёте, что идея о том, что Святой Дух (в отличие от Отца и Сына) «non habet nomen proprium» раскрыта св. Фомой Аквинским в «Сумме» I.xxxvi sqq. Похоже там имеется в виду, что в то время как первое и второе лицо могут быть представлены подходящими логическими понятиями (хотя, конечно, только по аналогии), Третье Лицо так представить нельзя, его можно только задумывать или называть понятиями, или словами, которые также принадлежат Отцу или Сыну. («Отец» НЕ является «Сыном», как и «Сын» «Отцом»; «Рожденный» НЕ является «Нерожденным» и т.д. Но «Отец» и «Сын» ТАКЖЕ являются «Святым», «Духом», «Любовью», «Даром» и любым другим понятием или именем, которое мы можем дать Третьему Лицу.) Идея может показаться трудной для понимания, но для меня было довольно удивительным почувствовать, что Вы уловили ту же истину, когда написали: «Der HI. Geist als Leben ist. . . ein Begriff, der keineswegs aus der Identitat von Vater u. Sohn logisch abgeleitet werden kann, sondern vielmehr eine psychologische Idee, d.h. eine auf einer irrationaler Uranschauung beruhende Gegebenheit darstellt»? На всех уровнях доктрина кажется интересным подтверждением «иррациональности» «трансцендентной функции».
Я читаю по-немецки относительно хорошо и, конечно, с удовольствием получил бы экземпляр Вашей книги по алхимии. Насколько я знаю, пока есть только один экземпляр в Англии, и его с жадностью читают члены лондонского клуба А.П., так что, мне пока не выдалось возможности увидеть его. Было бы замечательно, если бы Вы могли встретиться с моим другом доктором Шервудом Тейлором, хранителем Старого Ашмолеанского музея науки, довольно выдающимся химиком и историком, который некоторым образом нашёл свой путь от «материализма» через изучение алхимии к Дао и католицизму! Он когда-то был редактором «Амбикс» — периодического издания, с которым, Вы, возможно, сталкивались, посвященного истории алхимии. Я думаю, у него осталось несколько оттисков некоторых алхимических текстов, которые он редактировал — Зосима, Стефанос и т.д. Если бы Вы хотели получить любые из доступных, я уверен, он был бы рад и почёл бы за честь отправить их Вам. Он в целом согласен с Вашим утверждением в «Интеграции личности», но считает, что ранняя алхимия была в основном «экстравертной» и, несомненно, создавала «настоящие» химические трансмутации. Нам обоим довольно интересно, действительно ли идея мессы и идея алхимии могут быть настолько противоположными, как это предполагается на С. 232–233. Многие алхимики посчитали бы, что «опус» был изначально «опусом» Бога и Благодати; в то время как идея, что в мессе «человек . . . оставляет работу по спасению автономной божественной фигуре» похоже скорее на чтение протестантской «sola fide» и «внешнее вменение» в католический контекст.
(Для католика, хотя «опус» мессы действительно Христов, он действует только по причине участия души в Нём и с Ним). В любом случае, сложно найти какие-либо следы противопоставления алхимии как таковые со стороны Церкви или какие-либо сложности со стороны добропорядочных католиков по отношению к выполнению алхимического «опуса». Я полагаю, что довольно многие мои коллеги доминиканцы были отмечены своим мастерством в этом искусстве!
Я смотрю, что я начал писать это письмо 23 октября, а сейчас уже 29-е — так много помех было, которые помешали мне продолжать письмо. Но уже прошло так много времени, что я боюсь, у Вас едва ли хватит терпения читать так много, и я должен заканчивать письмо. Как сильно и я сам хотел бы быть у Вас «под рукой», хотя хорошо осознаю, что пользы от этого будет гораздо больше для меня. Но, боюсь, однако, что это невозможно, и я должен продолжать стараться «быть полезным там, где я нахожусь». Но, возможно, это будет дерзостью с моей стороны сказать, что ничто на свете не порадовало бы меня и не принесло бы большей пользы, чем иметь возможность посетить Вас — хотя бы даже на два или три дня. В течение семестра это невозможно, но может быть, если бы Вы хотели, я мог бы это сделать в Пасхальные или летние каникулы. Я, конечно, чувствую, что не могу требовать вашего времени и внимания, поскольку Вы настолько великодушны ко мне, но я так много хотел бы обсудить с Вами. Благодарю Вас снова за Вашу огромную помощь и воодушевление.
Искренне Ваш,
Отец Виктор Уайт, О.П.
P.S. В отдельном конверте я осмелился отправить Вам пару моих брошюр — внешние обстоятельства и внутренние ограничения вкупе, похоже, сговорились чтобы не дать мне сесть за длинную и серьёзную книгу! Брошюра о «Схоластике» была написана много лет назад и задолго до того, как я узнал хоть что-то о психологии, но может чем-то быть интересной. Та, что о Хилтоне, может представлять какой-то интерес как «популярное» представление исконного «духовного писателя» Средних веков в отношении Вашей психологии; она предполагалась в основном для некатолической аудитории. Я сохранял формальную психологию в основе «De Modo Studendi», но это может быть интересно как иллюстрация того, как я нашёл Вашу психологию для просветления моего понимания св. Фомы Аквинского.
Блэкфрайарз
Оксфорд телефон 3607
16.11.45
Уважаемый профессор Юнг!
Ваш удивительный подарок Psychologie u Alchemie прибыл в целости и сохранности сегодня утром. Я право не знаю, как Вас благодарить. Она всегда будет занимать самое важное место среди моего самого ценного и представляющего гордость имущества. Признаюсь, я не ожидал работы хоть сколько-нибудь близкой такому размеру и полноте. Пока я имел возможность просмотреть лишь первые страницы «Einleitung» (которые я, конечно же, полностью одобряю!) и взглянуть на великолепное собрание Abbildungen. Они одни уже дадут мне почву для размышлений на всю жизнь, и я возвращаюсь к «materia prima» из которой так многое в моём очень загруженном и довольно беспокойном существовании может отвлекать меня!
Несколько дней назад я получил очень интересное письмо от испанского иезуита по имени Педро Месегьера, который пишет «Exposicion у Critica de la Psicologia de C. G Jung», а также редактирует выпуски «Psicologia у Pastoral». Он также прислал свою рецензию на книгу немецкого католика доктора Джозефа Голдбрунера, под названием «Die Tiefenpsychologie von C. G. Jung u. christliche Lebensgestaltung» (опубликована M. Lassleben, Kallmunz liber Regensburg, 1942).
Интересно, знаете ли Вы эту книгу и удовлетворительна ли она. Мне чрезвычайно интересно обнаружить, что во время войны католические авторы в Испании, Германии и Англии были воодушевлены Вашей работой вполне независимо друг от друга в подобных направлениях — хотя я нахожу определённые различия в акцентах (как вполне стоило ожидать) между подходом испанского иезуита и английского доминиканца!
Снова благодарю Вас, уважаемый доктор Юнг, за всё то, чем я (и многие другие) обязан Вам и Вашей работе, и за Вашу величайшую щедрость в отправлении мне Вашей книги.
Я искренне Ваш,
О. Виктор Уайт, О.П.