Виктор Мэнсфилд
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ
3. ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННАЯ СВЯЗЬ ПОСРЕДСТВОМ СМЫСЛА
Возможно, понятие синхронистичности является единственной теорией, обладающей наиболее далеко идущими последствиями для всей психологии Юнга в целом, особенно, его психологии религии, однако как внутри, так и за пределами юнгианской области знания она остается наименее понятной из всех концепций Юнга.
Р. Азиз
Определение синхронистичности
Знаменитая рок-группа, «The Police», выпустила свой ставший всемирно известным альбом под названием «Синхронистичность» в 1983 году. Если бы нам нужны были какие-либо доказательства, мы бы увидели, что слово «синхронистичность» прочно вошло в обиход, и, несмотря на повсеместное употребление данного термина, большинство людей с трудом понимают саму идею. Азиз во вступительной цитате говорит нам, что « как внутри, так и за пределами юнгианской области знаний, сам термин синхронистичности остается наименее понятным», что представляет собой довольно серьезную проблему: во-первых, потому, что синхронистичность имеет самые далеко идущие последствия, как для психологии, так и для других направлений, что лежат за ее пределами; во-вторых, потому, что, по мнению некоторых из самых блестящих глубинных психологов, сама проблема исключительна для данной области знаний. Так, например, Мария-Луиза фон Франц, чей вклад в наше понимание синхронистичности уступает лишь вкладу Юнга (достаточно открыть ее недавнюю книгу «Психе и материя»), в недавнем интервью голландскому телевидению произнесла такую речь: « Нам предстоит работа над концепцией синхронистичности, и я не знаю, кто ее продолжит. Я думаю, такие люди существуют, но я ничего о них не знаю».
Рис. 5. Мария-Луиза фон Франц
Самый простой путь к пониманию синхронистичности берет начало в драматическом примере из эссе Юга о синхронистичности – примере жука-скарабея, который тот часто рассматривал в качестве образцового. Следуя данному примеру, мы можем внести ясность в понимание этого загадочного принципа, а затем применить само понимание к случаю материала, изложенного в последующей главе и во всей остальной части книги. Юнг пишет:
Мой пример относится к опыту молодой пациентки, которая, невзирая на старания обеих сторон, была психологически недосягаемой. Трудность состояла в том, что она всегда и во всем знала лучше меня. У нее было прекрасное образование, которое дало ей в руки инструмент для достижения именно той цели, что она преследовала, а именно, желании иметь тщательно отполированный картезианский рационализм с безупречным «геометрическим» представлением о реальности. После ряда бесплодных попыток сгладить ее рационализм более человеческим отношением, мне пришлось ограничиться надеждой на появление чего-то более неожиданного и нелогичного, что разобьет решетки интеллекта, в которых она себя запечатала. Однажды, когда я сидел лицом к ней и спиной к окну, слушая поток ее речи, я узнал о приснившемся ей удивительном сне, в котором ей подарили дорогое украшение в форме золотого скарабея. Пока она рассказывала свой сон, я услышал позади себя осторожный стук в окно. Я обернулся и увидел довольно крупное летающее насекомое, стучавшее в оконное стекло в надежде попасть в темную комнату, что показалось мне довольно странным. Я немедленно открыл око и поймал насекомое, когда оно залетело в комнату. Это оказался жук-скарабеид, или жук розовый, обыкновенный (Cetonia aurata), чей золотистый цвет лучше всего напоминает золотистого скарабея. Я передал насекомое в руки моей клиентке со словами: «Вот Ваш скарабей», и этот опыт оставил столь желанную пробоину в ее интеллектуальном сопротивлении, после чего процесс лечения можно было продолжить с более удовлетворительными результатами.
Изучая труды Юнга (как отдельно взятые случаи из практики, так и теоретические формулировки) и примеры, изложенные в данной книге, можно выявить две ключевые особенности каждого опыта синхронистичности:
Во-первых, объективное событие или ряд внешних событий находятся в значимом соотношении с субъективным психологическим состоянием (сном, фантазией или чувством), которое беспристрастный наблюдатель может легко подтвердить как объективное событие. Однако он может быть не способен проверить значимое соотношение или соответствие между внешним событием и внутренним психологическим состоянием человека. Подобное глубокое значение или смысл, связывающее внешнее событие и психологическое состояние архетипически структурировано и в то же время обладает личностным смыслом. Хотя оно и личное, это значение, оно не просто субъективно, как я уже подчеркивал в предыдущей главе. Выражающий себя во внутренних и внешних событиях смысл является архетипическим воплощением Самости в бессознательной компенсации. Он руководит Эго, но не производит его. В показательном примере Юнга, объективным событием является появление жука-скарабея, влетающего в окно, пока пациентка излагает свой сон, и это удивительное событие имеет значимую связь с ее сном, с ее психологическим состоянием.
Второй существенной характеристикой служит отсутствие причинной связи между внутренним состоянием и внешним событием. Как я уже подчеркивал в предыдущей главе, я следую за Юнгом и использую акаузальный принцип в общепринятом и научном смысле, когда одна четко заданная вещь производит другую четко-заданную вещь посредством энергии или обмена информацией. Примером может быть как гравитация, что заставляет меня упасть с лестницы, так и чувство вины, стремящееся побудить меня к рассказу о своих нелицеприятных поступках. В этом понимании, внутреннее событие (сон) не является следствием события внешнего (жук), и наоборот. Напротив, между ними лежит причинно-следственная связь посредством смысла, а не просто случайного совпадения внешних событий и внутренних психологических состояний.
Единичные события в рамках причинно-следственного опыта синхронистичности имеют ряд условных причин. Например, возможно, свет, тепло или какой-то определенный цвет привлекают жука. Мы можем также выявить, как сон связан с определенным стечением обстоятельств или состоянием пациента. Как бы там ни было, появление жука и сон не имеют явной связи друг с другом, но мы соотносим их совместное появление во времени и пространстве через архетипическое значение возрождения, имеющее для пациента особое значение в особое время. Конечно, по утверждению скептиков, такое стечение обстоятельств есть ничто иное, как простое совпадение, случайность, и совершенно беспочвенно делать из нее что-то большее. Но Юнг и другие специалисты в области глубинной психологии слишком часто становятся свидетелями подобных событий синхронистичности и оказываются поражены их сверхъестественным смыслом, чтобы отвергать их подобно случайностям природы, простым совпадениям. Для Юнга синхронистичность предполагает наличие чего-то отличного от линейных причинно-следственных объяснений, которые можно использовать в качестве объяснения.
Рис. 6. Карл Густав Юнг
Юнг подчеркивал, что ни бессознательное человека, ни архетипы как таковые не являются причиной переживаний синхронистичности. Он не питал интереса к замене материальной причинности какой-то новой формой психологической акаузальности. Вместо этого, Юнг понимал причинно-следственную связь посредством смысла, синхронистичности, в качестве дополнения к объяснению причинности, как предложения нового объясняющего принципа для событий. Синхронистичность не является заменой и не вступает в противоречие с причинностью, скорее, она служит дополнением к ней, чтобы обеспечить более широкий взгляд на данный опыт. Вера в то, что принцип причинно-следственной связи порождает опыт синхронистичности, была бы примитивным магическим взглядом на подобное явление. Как утверждает Мария-Луиза фон Франц:
Опираясь на юнгианскую точку зрения, коллективное бессознательное вовсе не является отражением личных побуждений и целей, а представляет собой нейтральную сущность, психическую по своей природе, которая существует в абсолютно трансперсональном понимании. Таким образом, приписывать расположение событий синхронистичности бессознательному наблюдателя было бы формой регрессии к примитивно-магическому мышлению, к примеру, предполагавшему, что затмение вызвано гневом какого-то колдуна. Юнг прямо предупреждал против того, чтобы принимать архетипы (коллективного бессознательного) или психологические силы за причинную деятельность событий синхронистичности.
Акаузальный принцип синхронистичности исключает как вертикальную, так и горизонтальную причинность. Под вертикальной причинностью я подразумеваю, что высшее влечет за собой низшее, что архетипы коллективного бессознательного, трасцендентные к специфическому опыту, порождают события в эмпирическом мире. Под горизонтальной причинностью я понимаю то внутреннее психологическое состояние (сон, фантазия или чувство), что вызывает внешнее событие и наоборот. В таком смысле акаузальная суть синхронистичности не допускает как вертикальную, так и горизонтальную причинность.
Важным продолжением акаузальной связи посредством смысла является первичность самого смысла в синхронистичности, в то время как объективные и субъективные события, связанные друг с другом, выступают в качестве вторичных и условных. Позвольте мне дать объяснение, прибегая к примеру Юнга. Критической отметкой в данном примере служит архетипический опыт возрождения – «разрыв интеллектуальной реакции, в которой она была заперта». Необходимой сознательной компенсации можно достигнуть разными способами – посредством синхронистичности или без нее, хотя менее впечатляющий пример был бы недостаточен для этой женщины. Поэтому жук, прилетевший во время ее рассказа, Юнг, вручивший ей жука, и становятся живой аналогией подаренного во сне жука. Так же, как и точные детали сна, жук-скарабей выступает весьма ярким символическим образом. Если бы мы придерживались той точки зрения, что именно такие внешние события неразрывно связаны с приведенным примером сна, что именно такие внешние и внутренние события необходимы для данного опыта синхронистичности, тогда бы мы предположили, что архетип возрождения вызвал именно такой опыт синхронистичности во всех его деталях. Однако Юнг постоянно обращается в нам, предостерегая от такой вертикальной причинности, от рассмотрения архетипов в качестве причинных источников опыта синхронистичности. Итак, опять же, определенные внешние и внутренний события, пребывающие в значимой взаимосвязи, соотносятся друг с другом и выступают вторичными и случайными по отношению к архетипическому значению, проявляющемуся в опыте синхронистичности. К сожалению, в литературе о синхронистичности не подчеркнуто, что один и тот же смысл может раскрываться в разных обстоятельствах. Такая неточность привела к чрезмерному вниманию к сопутствующим аспектам синхронистичности и ее постоянному смешению с причинно-следственными процессами.
Когда я задаю людям вопрос, бывают ли у них переживания синхронистичности, они довольно часто отвечают, что они появляются у них практически каждый день, например, когда они думают о своей подруге, и та вдруг позвонила по телефону. Здесь некое объективное событие (телефонный звонок) соотносится с внутренним психологическим состоянием (мысли о друге). Более того, здесь нет горизонтальной причинно-следственной связи. Как правило, мысли о подруге не принуждают ее к звонку, равно как и ее намерение позвонить не обязательно заставляет нас думать о ней. Тем не менее, здесь не присутствует, либо и вовсе не хватает центрального смыслового компонента, значения или целевого направления. Здесь мы с трудом можем представить себе некую вертикальную причинность, поскольку не сталкиваемся с проявлением архетипического смысла. В противовес всему сказанному, архетипический смысл в примере с жуком-скарабеем является основополагающим. Указанный опыт «растопил лед ее интеллектуального сопротивления» и позволил продолжить терапию, и это значение имеет дополнительную глубину, поскольку, как отмечает Юнг, жук-скарабей представляет собой классический символ возрождения.
Трудности в понимании синхронистичности: смысл
Возможно, синхронистичность гораздо более трудна для понимания по двум причинам. Во-первых, Юнг никогда не давал адекватного объяснения о значении индивидуальных переживаний синхронистичности; во-вторых, он смешивает с синхронистичностью практически весь зоопарк сверхъестественных явлений, «когда человек стремится решить для себя, как понимает эти события Юнг и что они значат, возникает путаница. Здесь нелегко следовать за Юнгом», и тем самым оба класса опыта остаются еще более окруженными тайной. В этом разделе я провожу исследование недостающих звеньев в понимании смысла самим Юнгом, а сверхъественное я рассмотрю в следующих разделах.
Даже в своем довольно показательном примере Юнг дает лишь общее представление о значении события для его пациентки. В других его примерах еще меньше говорится о критическом компоненте смысла. Хотя я не согласен с трактовкой синхронистичности Роберта Азиза, я полностью разделяю два его основных положения: во-первых, синхронистичность лучше понимать через термины бессознательной компенсации и индивидуации; во-вторых, принцип синхронистичности позволяет спасти юнгианскую психологию религии от излишнего психологизма, т.е. от трактовки истинно метафизических принципов простыми психологическими феноменами. Вопрос психологизма будет рассмотрен мною позже. Возвращаясь к проблеме отсутствия смысла, Азиз сетует: «То, что Юнг рассматривает события синхронистичности как весьма значимые явления, представляет собой неоспоримую истину. Однако, когда человек пытается определить, почему именно эти события понимаются как значимые, возникает путаница. Здесь нелегко продолжить изложение самого Юнга». Затем Азиз приводит в качестве цитаты высказывание Майкла Фордхема: «Его примеры не всегда позволяют понять, в чем состоит идея смысла».
Книга Азиза пытается восполнить этот недостаток смысла. К сожалению, он делает свою задачу более сложной, полностью ссылаясь на опубликованный Юнгом материал о случаях синхронистичности (который, по мнению Азиза, «нелегко проследить»), вместо того, чтобы привнести более свежие данные, с которыми он мог бы быть более близко знаком. В отличие от него, в последующем я представлю целый ряд ранее не опубликованных примеров переживания синхронистичности из моего личного опыта и опыта моих близких друзей. Я продемонстрирую значимость обсуждаемых событий. Поскольку Самость является главным смысловым архетипом в нашей жизни, а смысл служит основной составляющей синхронистичности, неудивительно, что и Самость, и сам процесс индивидуации всегда находятся в гуще событий синхронистичности. В согласии с Азизом, я буду утверждать, используя разнообразные примеры опыта синхронистичности, обсуждаемые в данной книге, что глубинное значение, разворачивающееся вовне и внутри, является формой бессознательной компенсации, и процесс индивидуации, и синхронистичность есть созидание души в действии. Удивительно, но Юнг и большинство авторов, которые пишут о синхронистичности, не акцентируют внимание на данном моменте должным образом.
Сверъестественное не есть синхрония: расхождение во взглядах и разъяснение
Позвольте мне теперь обратиться ко второй трудности в понимании синхронистичности из новаторского эссе Юнга. Он неизменно рассматривал сверхъестественные явления как события синхронистичности. Такие события делятся на несколько обширных и временами дублирующих друг друга категорий. Основные из них следующие.
- Экстрасенсорное восприятие (ЭСВ) – получение информации с помощью средств, не относящихся к известным сенсорным каналам восприятия;
- Телепатия – общение между двумя разумами посредством иных, нежели обычные, сенсорными каналами (перенос мыслей);
- Психокинез – ментальное воздействие на объекты способами, которые трудно объяснить с помощью известных физических средств;
- Ясновидение – получение информации из недоступных известным сенсорным каналам мест;
- Предвидение – получение знаний о событиях задолго до их свершения.
В этом разделе я порываю с предыдущими юнгианскими работами о синхронистичности и утверждаю, что сверхъестественное не относится к синхронистичности. Поначалу такое расхождение может показаться значительным отходом от концепции Юнга, но я надеюсь, что мои размышления об отношении между сверхъестественным и синхронистичностью покажутся полезным уточнением, а не радикальным несогласием. Данный раздел рассматривает противоречия, в то время как последующий – гармонизирует все аспекты моей идеи.
Давайте рассмотрим конкретный пример. Исследование Й. Б. Рейна глубоко поразило Юнга, и он неоднократно ссылался на него на протяжении всего своего эссе с целью обосновать свой новый принцип синхронистичности. Один из экспериментов, который произвел впечатление на Юнга, включал статистические взаимосвязи между двумя изолированными объектами. Субъект А переворачивает в случайном порядке пронумерованные карточки с одним из пяти возможных простых изображений (смотри рисунок). Они записывают порядок перевернутых карточек. Другой изолированный субъект, Б, угадывает порядок изображений. Некоторые испытуемые получали куда худшие результаты от переворачивания карт, чем того ждали от случайных догадок. Тем не менее, Рейну все же удалось получить статистически значимые корреляции для некоторых пар испытуемых.
Рис. 7. Карты, использовавшиеся Рейном
Временные различия в некоторых версиях эксперимента, такие как угадывание карт до их переворачивания, показали, что никакая передача энергии или механическое движение не могли объяснить взаимосвязи. Поскольку предположения были вынесены до того, как карты были перевернуты, Рейн пришел к выводу, что такие статистические корреляции не имеют причинно-следственной связи. Испытуемый А переворачивает карточки после того, как испытуемый Б их угадывает, и это не могло привести к возникновению угаданных образов, которые появились ранее у испытуемого Б, и не могли повлиять на порядок карт, перевернутых позже испытуемым А.
Тем не менее, подобные события, связанные с экстрасенсорным восприятием, обычно не являются значимыми корреляциями, поскольку Юнг, как правило, определяет смысл как выражение Самости через бессознательную компенсацию, способствующую процессу индивидуации. Поэтому, в противовес Юнгу, я предлагаю четко разделять сверхъестественные явления от явлений синхронистичности. Верно, что сверхъестественные феномены часто могут нас захватывать и предупреждать о наличии событий причинно-следственной связи в природе, что вовсе не предполагает в них смысл. Я также признаю, что для некоторых редких людей события причинно-следственной связи могут проживаться как нуминозный опыт, обеспечивающий важную бессознательную компенсацию, глубоко значимую для данного человека, которая могла бы стать настоящим опытом синхронистичности, однако его сверхъестественная природа носила бы скорее случайный характер, чем была бы действительно необходима. Я также ценю, что испытуемые, показавшие статистически значимые результаты, обычно могли сделать это только при наличии высокой заинтересованности, в состоянии возбуждения – другими словами, при активной работе бессознательного. Тем не менее, я предполагаю, что для большинства такие и подобные им сверхъестественные явления не имеют ничего общего с процессом индивидуации, с Самостью, указывающей им путь к внутренней целостности, или ведущей их уникальной дорогой осмысленности.
Я отношусь к Юнгу со всей серьезностью, когда он определяет синхронистичность как причинно-следственную связь через смысл и трактую сам смысл (вместе с Юнгом) как специфическую бессознательную компенсацию для индивида в данный момент развития. Если, как утверждает Юнг, некий трансцендентный смысл появляется как во внутреннем, так и внешнем мире, мы можем истолковать опыт синхронистичности посредством символов, точно так же, как и нуминозное переживание сна – как конкретное выражение веления Самости. Мы с трудом могли бы утверждать подобное об экспериментах Рейна по экстрасенсорному восприятию или о более современных и гораздо более строгих опытах в области парапсихологии, проведенных Принстонской лабораторией по исследованию инженерных аномалий и Робертом Яном и его сотрудниками за последние пятнадцать лет.
Мы не примем трактовку богатого символами нуминозного сна как полную и удовлетворяющую, если она просто подтверждает присутствие бессознательного. Данный факт вряд ли проиллюстрирует нуминозное переживание сна как специфическое проявление процесса индивидуации. Аналогичным образом, я предлагаю не принимать сверхъестественные явления как проявления опыта синхронистичности только по той причине, что они иллюстрируют причинно-следственные связи между субъективным психологическим состоянием и объективным событием. Я вношу предложение оставить слово «синхронистичность» только для событий, соединенных причинно-следственной связью, выражающей определенный смысл, определенное проявление бессознательной компенсации. Причисление Юнгом сверхъестественных событий к категории синхронистичности не вполне соответствует определению синхронистичности как причинно-следственной связи посредством смысла, где смысл является выражением Самости, направляющей наш процесс индивидуации.
В психологии нечасто можно встретить точные границы. Область, отделяющая явления сихронистичности от сверхъестественных событий, представляет собой диаграмматическую попытку признания неточности различий между двумя явлениями. Иногда трудно отличить подлинный опыт синхронистичности от довольно часто встречающихся психологических переживаний, имеющих объективные корреляты (например, мысли о подруге и ее звонке). Такая проблема периодически вставала передо мной, когда я искал материалы для этой книги. Въедливый тест для всех переживаний синхронистичности заключается в определении содержания в данных событиях некоего драматического выражения бессознательной компенсации, подлинного руководства со стороны бессознательного. Находя строгое применение данному критерию, я исключил некоторые сверхъестественные события, которые Юнг причислял к явлениям синхронистичности. Проблема усугубляется тем, что смысл мог быть там – если только мы сможем увидеть – но я не принимаю потенциальный или возможный смысл во внимание при выборе примеров. Верно также то, что даже если мы и не можем увидеть смыл психологического опыта, он часто может оказаться для нас трансформирующим. Бессознательная компенсация может оставаться полезной. Тем не менее, без моей строгой трактовки синхронистичности мы постоянно находимся в опасности перепутать такие события со сверхъестественными явлениями, что привело бы к потере ясности, тем более что наше современное понимание синхронистичности несколько примитивно.
Я не могу понять Юнга, когда он утверждает: «Эксперименты Рейна сталкивают нас с фактами, что существуют события, связанные друг с другом опытным путем, и в данном случае осмысленно, без возможности доказать, что такая связь является причинно-следственной…»(курсив Юнга). Как он может использовать слово «осмысленно» в этой цитате? Да, корреляция, превышающая случайность, имеет некоторое значение в обычном смысле данного слова. Мы можем анализировать её математически, мы можем вразумительно говорить об этом с другими, и так далее. Тем не менее, обывательское использование понятия смысла представляет совсем не то, что имеет в виду под ним Юнг. Обсуждая юнгианское понятие смысла, Мария-Луиза фон Франц пишет: «Следовательно, реализация смысла не есть простое приобретение информации или знаний, а скорее живой опыт, затрагивающий сердце и разум». Можем ли мы утверждать, что статистические показатели Рейна «затрагивают сердце и разум»? Являются ли они выражением главного архетипа смысла – Самости? Являются ли они неким выражением уникальной целостности, тем, чем мне суждено быть? Конечно, нет. Хотя читателю вовсе не требуется соглашаться со мной, в этом вопросе я расхожусь с Юнгом. Я также расхожусь со всей остальной литературой по синхронистичности, которая, как мне известно, также придерживается взглядов Юнга в слиянии опыта синхронистичности со сверхъестественными событиями.
Сверхъестественное как общий причинно-следственный порядок: гармония или прояснение?
Возможно, если мы проанализируем более широкое понятие Юнга об общем причинно-следственном порядке, частью которого является синхронистичность, мы сможем примирить мою строгую формулировку синхронистичности со взглядами Юнга. Юнг описывает свой более развернутый принцип причинно-следственного упорядочивания, говоря:
На самом деле я склоняюсь к мнению, что синхронистичность в ее узком смысле является лишь частным случаем общей причинно-следственной упорядоченности, а именно, равнозначности психических и физических процессов, когда наблюдатель может находиться в удачном положении и распознать tertium comparationis. Но едва восприняв архетипический фон, у него возникает искушение проследить обоюдную ассимиляцию независимых психических и физических процессов обратно к (причинно-следственному) эффекту архетипа, и таким образом упустить их условность. Этой опасности можно избежать, рассматривая синхронистичность как отдельный случай общей причинно-следственной упорядоченности.
Юнг полагает, что концепция синхронистичности, которую я рассматриваю в этой книге («синхронистичность в узком смысле»), является частным случаем более широкого явления «общей причинно-следственной упорядоченности». «Равнозначность психических явлений и физических процессов» есть равнозначность значений, обеспечивающая «tertium comparationis», третий термин сравнения. Высказывание «они всего лишь условны» относится как к психологическому, так и физическому процессам. Как я уже ранее подчеркивал, архетипический смысл является первичным и существенным компонентом опыта синхронистиности, в то время как психологические и физические корреляты условны и случайны. Другими словами, один и тот же психологический урок или бессознательная компенсация могут проявляться в различных условиях. Согласно Юнгу, в категорию общей причинно-следственной упорядоченности попадают «бездоказательные факты, такие как свойства натуральных чисел, непостоянство современной физики и т.д., [или] постоянные и воспроизводимые явления».
Юнг не дал объяснение своему понятию общей причинно-следственной упорядоченности. Однако Мария-Луиза фон Франц, находившаяся в тесном сотрудничестве с Юнгом относительно концепции синхронистичности, проливает свет на данное явление, описывая ее как: «как постоянную всепроникающую закономерность, такую как, к примеру, специфическая скорость света, квантовые энергии, временная скорость радиоактивного распада или любая другая постоянная переменная в природе. Поскольку мы не можем указать причину (для уже известных закономерностей), мы выражаем данную вездесущность посредством чисел…» Здесь и в других местах она подчеркивает «вездесущность» как грубый факт, будто некоторые основополагающие вещи таковы, что они существуют без какой-либо причины. В одной из своих ключевых работ «Число и время» фон Франц изучала свойства натуральных чисел как примеры причинно-следственной упорядоченности, вездесущей закономерности.
Поскольку Юнг и фон Франц не были знакомы с техническими деталями современной физики, большинство их примеров являются неправомерными. Позвольте мне рассмотреть два примера причинно-следственной упорядоченности: постоянные переменные в природе (такие, как скорость света) и квантование энергии в квантовой механике.
Сначала разберем вопрос о постоянных переменных в природе, вообразив, что мы живем во времена Галилея и являемся студентами, изучающими общую причинно-следственную упорядоченность. Работа Галилея производит на нас глубокое впечатление, показывая, что все тела у поверхности Земли имеют ускорение свободного падения, равное 32 футам/сек или 9,8 м/сек. Такой необычный результат говорит о том, что независимо от того, бросаем ли мы бутылку кьянти или пушечное ядро с башни, до тех пор, пока учитываем трение воздуха, они будут падать с одинаковым ускорением и ударяться о землю в одинаковое время. Даже если сначала мы устроим праздничный прием с Галилеем в роли почтенного гостя и опустошим целую бутылку вина, а затем проведем эксперимент, ускорения пустой бутылки Кьянти и пушечного ядра будут равнозначными переменными. Будучи современниками Галилея, мы едва ли знаем формулировку Ньютона о гравитации, поэтому мы полагаем, что ускорение свободного падения – фундаментальный природный факт, не имеющий никакого причинного объяснения, что он является примером «вездесущей закономерности».
Тем не менее, когда наши правнуки изучают ньютоновскую гравитацию и получают знания об исчислении, они могут рассчитать ускорение свободного падения на основе распределения массы Земли и гораздо более фундаментальных принципов ньютоновской гравитации. Другими словами, эта постоянная переменная природы, которая ранее казалась фундаментальной, теперь понимается нами как вытекающая из гораздо более глубоких основополагающих природных принципов. В буквальном смысле более глубокие принципы определяют особую ценность ускорения свободного падения. Эти более глубокие принципы могут быть, а могут и не быть причинно-следственными как таковые. Сегодня никого не смущает, насколько фундаментальным является ускорение свободного падения, но данный пример служит наилучшей иллюстрацией сложности рассмотрения конкретной постоянной переменной как пример вездесущей справедливости. В последнее время проблема приобрела более серьезный характер, поскольку за последние несколько лет физики разработали целый ряд теорий, стремящихся объединить все силы природы в одном мощном и элегантном наборе уравнений. Такие «единые теории» предлагают веские объяснения многих постоянных вещей в природе, которые ранее казались нам основополагающими. Вероятно, поэтому сегодняшние постоянные природные переменные будут рассматриваться завтра как следствия более глубоких законов, и поэтому мы не должны давать им объяснения как примерам общей причинно-следственной упорядоченности.
Далее следует обратить внимание на «прерывистость современной физики», как Юнг именует квантование в квантовой механике, или более специфическое «квантование энергии», о котором пишет фон Франц. Данные примеры тоже не очень удачны. Квантование находит очень прямое и ясное объяснение в некоторых простых фактах о математических законах квантовой механики. Фактически, квантование является аналогом свойств, присущих проводам фортепиано, когда они вибрируют на определенных тонах или частотах, что происходит из-за того, что провода достаточно плотно прикреплены к раме пианино. Вот почему квантование не акаузально. Даже «временная скорость радиоактивного распада», на которую ссылается фон Франц, требует уточнения, чтобы быть хорошим примером причинно-следственной упорядоченности, в то время как сама скорость радиоактивного распада не относится к примерам данного явления. Тем не менее, несмотря на то, что принципиально не существует причин для единичных событий распада, такие события демонстрируют структуру посредством определенной статистики, что является выражением причинно-следственной упорядоченности.
Невзирая на подобную путаницу, Юнг и фон Франц оказываются совершенно правы, ссылаясь на квантовую механику. Бесчисленное множество квантовых явлений служит примером причинно-следственной упорядоченности, то есть для конкретного события или даже группы событий не существует определенной причины, и все же, подобные события демонстрируют богатую и детальную структуру, истинную причинно-следственную упорядоченность. Некоторые из таких явлений я подробно опишу далее в книге. И, хотя уроки истории призывают нас к осторожности, когда мы пытаемся строить прогнозы относительно будущего физики, теория и эксперимент сводятся к тому, что вероятность обнаружения причинности данных феноменов кажется крайне маловероятной.
Мое предложение состоит в том, чтобы рассматривать сверхъестественные явления в качестве примеров причинно-следственной упорядоченности, но отнюдь не синхронистичности, под которой я строго понимаю акаузальный пример смысла во внешнем и внутреннем мире. Сверхъестественные события являются акаузальными по своей природе в том смысле, что никакой обмен энергией или информацией не может нести ответственность за изменения соотношения, но они лишены смысла, связанного с синхронистичностью. Более того, сверхъестественные явления, подобно сходным с ними явлениям квантовой физики, имеют «постоянную и воспроизводимую» природу, согласно утверждению более современного и строгого исследования данных явлений, проведенного Яном и его коллегами в Принстонской лаборатории по анализу инженерных аномалий. Такая повторяемость еще более противостоит случайной, непредсказуемой и уникальной природой более узкого значения понятия синхронистичности.
В моем понимании сверхъестественное является выражением загадочных законов природы, общей причинно-следственной упорядоченности, а не синхронистичности. Абсолютно уместно, что доктор Роберт Янг, инженер, а не психолог, должен проводить самые скрупулёзные исследования таких явлений. Его находки в области контролируемой воспроизводимости в течение длительных промежутков времени для случайно выбранных испытуемых служат убедительных доказательством того, что он изучает нечто наподобие законов природы, что-то вроде общей причинно-следственной упорядоченности, а не продуцируемую синхронистичность, обремененную архетипическим смыслом для каждого отдельно взятого индивида.
Рассуждение о том, почему Юнг связал синхронистичность со сверхъестественным
Я полагаю, что недружественный интеллектуальный климат в начале 1950-х годов, когда Юнг написал свое эссе о синхронистичности, частично послужил причиной установления взаимосвязи между сверхъестественным и синхронистичностью, обращения к экспериментам Рейна. Хотя Юнг уже был близок к восьмому десятку своей жизни, его по-прежнему беспокоили язвительные дебаты, которые, как он догадывался, может вызвать идея синхронистичности в некоторых кругах. Казалось, научная методология контролируемых экспериментов и статистического анализа даровала реальность и правомерность сверхъестественным событиям, изучаемым Рейном. Так, например, Юнг утверждает: «Мы только совсем недавно получили окончательное доказательство существования причинно-следственных комбинаций с адекватными научными гарантиями, и в основном, благодаря экспериментам Дж. Б. Рейна…». Хотя сегодня многие могут возражать против наличия «адекватных научных гарантий», тем не менее, утверждение, что синхронистичность является классом подобных явлений, обеспечило поддержку реальности и правомерности нового принципа Юнга. Юнг искал аналогичную поддержку в научной методологии, пытаясь провести свой бесплодный астрологический эксперимент в том же самом эссе. Такая методология целесообразна для изучения общей причинно-следственной упорядоченности, для поиска «доказательств существования акаузальных комбинаций событий», таких как сверхъестественные события Рейна, но отнюдь не для синхронистичности в моем строгом понимании. Поскольку синхронистичность стремится трансформировать Эго, она находится вне нашей воли. Таким образом, контролируемые эксперименты не подходят для ее изучения.
Научная методология, с ее требованиями воспроизводимости, полностью контролируемой среды и количественных измерений, выступает всего лишь одним из способов контакта с природой. Наука является не чистым откровением природы в отдельности, а своего рода ответом на нашу конкретную форму вопрошания. Как покажет следующая глава об измерении в квантовой механике, наука только отчасти служит выражением уникального взаимодействия между природой и человеком. К нашему великому сожалению, в квантовой механике мы не можем определить, какова природа, не учитывая данное взаимодействие. Научную методологию часто сравнивают с рыболовной сетью, что ловит определенные виды водной жизни, но позволяет многим фактам пройти сквозь нее. Если необыкновенно маленькая рыбка или водоросль выскользнула из сети, должны ли мы отрицать ее присутствие или истинность в океане природы? Такие призрачные формы жизни могут быть ключом к более углубленному пониманию. Подобным образом, поскольку переживания синхронистичности не уклоняются от научной методологии, должны ли мы отрицать их реальность? По-видимому, нет, но собирая забавные свидетельства и соотнося их с индивидуацией человека, мы вряд ли приблизимся к научной методологии. Однако если мы не осознаем пределов научной методологии, мы обречены применять ее там, где она скорее затрудняет наше понимание, чем улучшает его.
Я полагаю, что контролируемый, повторяемый эксперимент и математический анализ совершенно не подходят для понимания явлений синхронистичности. Путаница между истинными рубежами индивидуации, такими, как примеры синхронистичности, которые мы здесь обсуждаем, и сверхъестественными явлениями, независимо от их правомерности, порождает заблуждение – особенно на этапе, когда мы пытаемся выстроить некоторое понимание синхронистичности. Пока нет понимания более глубинного смысла, причинно-связанные события принадлежат к огромным джунглям психических и сверхъестественных явлений, к общей причинно-следственной упорядоченности. Или иногда они могут просто попадать в разряд совпадений. Я менее всего заинтересован в том, чтобы проводить исследования этих джунглей и пытаться отсечь подлинные психические события от простого воображения. Я лишь рассматриваю небольшую поляну в джунглях, составляющую значимый опыт переживаний синхронистичности.
Большинство духовных традиций категорически советуют всем искателям избегать поощрения экстрасенсорных способностей ради них самих, ибо они легко могут сбить с толку. Напротив, бессознательная компенсация, являющаяся неотъемлемой частью опыта синхронистичности, может стать нашим духовным проводником. Только по этой причине, мы должны проводить четкие различия между данными феноменами. Поэтому по всем указанным мною причинам я сосредотачиваюсь исключительно на опыте синхронистичности в контексте индивидуации и избегаю любого рассмотрения сверхъестественных событий.
Чем синхронистичность не является
Исследуя литературу о синхронистичности в поисках примеров, я понял, что существует несколько типичных заблуждений относительно данного явления. В надежде дать более точное определение, я перечислю некоторые распространенные заблуждения и приведу примеры.
1. СИНХРОНИСТИЧНОСТЬ НЕ ОТНОСИТСЯ К ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО СУБЪЕКТИВНЫМ ФАКТОРАМ
Каждое событие синхронистичности должно иметь значимое соотношение между внутренним психологическим состоянием и некоторым объективным явлением или событиями во внешнем мире. Обладание только мощным внутренним опытом, вне зависимости от того, насколько невероятным или трансформирующим было откровение, нельзя принимать за синхронистичность. Простое практическое правило, предложенное мною выше, состоит в том, что беспристрастный наблюдатель мог согласиться с тем, что объективные события произошли, даже если другой наблюдатель ничего не знал о внутренних состояниях, значимо соответствовавших внешнему событию. Кажется, юнгианский аналитик Роберт Азиз плохо в этом разбирается. К примеру, он утверждает, что опыт Юнга после смерти его матери был опытом синхронистичности. В качестве обоснования своего примера, он приводит следующую деталь из биографии Юнга:
«Я немедленно отправился домой, и, пока я ехал ночным поездом, я пребывал в состоянии глубокой скорби, но сердцем я не мог скорбеть, и все по одной странной причине: во время моего путешествия постоянно доносилась танцевальная музыка, смех и веселье, словно праздновали свадьбу. Такая атмосфера сильно контрастировала с сокрушительным впечатлением, которое произвел на меня сон. Здесь были и веселые танцы, и смех, поэтому я не смог полностью отдаться своей печали. Скорбь снова и снова переполняла меня, но в следующий миг меня поглощали свадебные мелодии. Одна часть меня испытывала чувство тепла и радости, а другая – ужас и печаль; я метался взад и вперед между этими противоборствующими эмоциями».
Из описания Юнга у нас нет причин полагать, что кто-то иной мог бы услышать и записать музыку с помощью стандартного оборудования. Без объективной составляющей этот опыт не может быть опытом синхронистичности, несмотря на всю его трогательность и важность для Юнга. Однако в приведенной выше цитате упоминается «разрушительный» сон, который Юнг увидел в ночь перед смертью матери. Хотя Азиз ничего не писал о данном переживании, Юнг понял, что сон служил предзнаменованием грядущей смерти. Скорее всего, этот сон со смертью его матери на следующий день был переживанием опыта синхронистичности. Здесь лежало значимое совпадение между сном и объективным событием смерти матери. Субъективное ощущение присутствия музыки в поезде не имеет объективной связи, и поэтому ее нельзя считать опытом синхронистичности.
2. СИНХРОНИСТИЧНОСТЬ НЕ ЕСТЬ МАГИЯ
Под магией я не подразумеваю ловкость рук или иллюзию, а скорее создание эффектов посредством чар, заклинаний, ритуалов и умственного усилия мага. Между действиями и мыслями мага и полученными результатами лежит причинно-следственная связь. Другими словами, он пытается произвести действие с помощью усилия своей воли. Если причинно-следственная связь не сильна, мы считаем, что маг — шарлатан или слабый практик. Поэтому, поскольку синхронистичность по своей природе акаузальна, а не является выражением причин, рождающих следствия, она не может быть воплощением магической причинности, как подчеркивает фон Франц.
Юнг дал название своему новаторскому эссе: «Синхронистичность. Принцип причинно-следственной связи», подчеркивая акаузальность на протяжении всей работы. И все же, если мы не будем внимательно относиться к Юнгу, в какой-то момент мы обнаружим, что он оказывается в опасной близости от предположения, будто синхронистичность можно понять магическим путем. Обсуждая важность аффекта в синхронистичности, он ссылается на Альберта Магнуса, который говорит: «Я понял, что эмоциональность человеческой природы является главной причиной всех подобных вещей, хотя бы потому, что из-за сильных эмоциональных реакций она изменяет свою телесную сущность и иные вещи, к которым она стремится, или потому, что в виду ее достоинства, другие, более низменные вещи оказываются у нее в подчинении, и [вследствие чего] мы относим действия этой силы к проявлению души». При достаточно возвышенном взгляде на душу (если не путать ее с Эго), данную цитату можно понимать в контексте причинно-следственной связи, и похоже, это то, что имеет в виду Юнг. При обсуждении этой выдержки, он утверждает, будто образы «подсказаны Богом и не возникают по причине нашего собственного мышления».
Важно понимать, что, хотя явления синхронистичности часто рождаются в периоды эмоциональных бурь, наши личные устремления или ожидания все же не служат причиной внешних событий. Безусловно, причинно-следственная связь в синхронистичности также подразумевает, что внешние события также не являются причиной внутренних переживаний. Примером может служить смерть матери Юнга, которая не стала причиной его сна в предыдущую ночь. Скорее, здесь имело место быть откровение, которое Юнг часто называет «абсолютным знанием».
3. СМЫСЛ СИНХРОНИСТИЧНОСТИ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОДУКТОМ ЭГО
Теперь должно быть ясно, что под синхронистичностью Юнг понимал выражение трансцендентального смысла, проявление архетипа Самости. Согласно его утверждению, «хотя сам смысл есть антропоморфная интерпретация, оно, тем не менее, создает необходимый критерий синхронистичности». Безусловно, сам смысл антропоморфен, ибо без человечества он представляет собой пустую теорию. Тем не менее, поскольку смысл является формой бессознательной компенсации, которая стремится трансформировать Эго, само Эго не может быть источником смысла – хотя оно и пытается его исказить. Под словом «исказить» я подразумеваю, что истинное значение часто перекрывается нашими страстями, тщеславием и искажениями, обусловленными врожденным стремлением нашего Эго к самовозвеличиванию. Тем не менее, Эго не может компенсировать само себя и поэтому оно не может быть источником смысла переживания синхронистичности. В следующей главе мы рассмотрим понятие смысла, опираясь на некоторые реальные случаи.