Аниэла Яффе
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
2
Бессознательное
и Архетип
Гипотеза и модель
Реальность, что превосходит сознание и представляется нам как духовная подоснова мира, на языке психологии именуется бессознательным. Посему нам надлежит обратить внимание читателя, не искушённого в юнгианской психологии, на ключевые теоретические положения о природе бессознательного и его содержаний — архетипы, ибо именно они образуют тот фундамент, без которого немыслимо постижение последующих глав.
Юнга куда меньше занимала ограниченная сфера вытесненного и забытого (то, что он называл «личным бессознательным»), нежели сама психическая подоплёка, мир «коллективного бессознательного», который он открыл или, вернее, — в исторической перспективе — заново явил миру. (Во всех дальнейших рассуждениях под «бессознательным» будет подразумеваться именно «коллективное бессознательное».) В отличие от личного сознания, это безграничное пространство остаётся сокрытым, ибо не связано с эго-сознанием. «Поразительное свойство бессознательного в том, что оно действительно бессознательно», — говорил Юнг, и ещё: «Понятие бессознательного ничего не утверждает — оно лишь обозначает границы моего неведения» (Письмо, февраль 1946).
Коллективное бессознательное невозможно наблюдать напрямую, но его можно исследовать окольным путём — через анализ осознанных нами и потому постижимых его содержаний, позволяющих судить о его природе и структуре. Этим методологическим путём шёл также и Фрейд: исходя из симптомов истерии, сновидений, оговорок и острот, он проникал в «сокрытость подлинного» (Verborgenheit des Eigentlichen) и постулировал бессознательное как неведомую, скрытую сферу психики. Для Юнга же «существование бессознательной психе столь же вероятно, скажем, как существование ещё не открытой планеты, чьё присутствие вычисляют по отклонениям известных орбит. Увы, нам не хватает телескопа, который подтвердил бы её реальность» («Медицина и психотерапия» в Практике психотерапии, пар. 204).
Путь к её обоснованию открылся Юнгу через изучение психических образов и идей. Он скрупулёзно анализировал собственные сны и сновидения пациентов, исследовал фантазии и бред душевнобольных, погружался в сравнительное религиоведение и мифологию. Решающее прозрение пришло к нему, когда он обнаружил, что сходные образы и мифологические мотивы встречаются во все времена у всех народов. Из этого «универсального параллелизма» он вывел существование в бессознательном типических динамик, заложенных в саму природу человека. Словно бессознательные операторы, они повсеместно организуют содержания сознания согласно своей внутренней форме, что и объясняет сходство образов. Юнг назвал эти глубинные динамики архетипами, а порождаемые ими сознательные содержания и мотивы — архетипическими.
Слово «архетип» греческого происхождения и означает «первооттиск». В текстологии оно обозначает оригинал, основу для последующих копий. В психологии же архетипы представляют собой узоры человеческой жизни, саму специфику человеческого бытия. Как бессознательные сущности, они сами остаются незримыми и сокрытыми, но косвенно проявляются через те структуры, которые формируют в сознании: через повторяющиеся мотивы психических образов и типические сценарии в извечных ситуациях — рождении, смерти, любви, материнстве, преображении. Сам архетип стоит как «творец» за архетипическими мотивами, но лишь эти мотивы доступны сознанию.
В разные времена архетипические мотивы возникали из бессознательной структуры человека и могут вновь спонтанно проявиться в любой момент в любом месте, из тех же самых структур психики. Даже когда религиозные или мифические образы передаются через миграцию или традицию, архетипы функционируют как бессознательные устремления, которые «отбирают» содержания инородного происхождения, ассимилируют и интегрируют их. Философски рассматриваемый, архетип — не причина своих проявлений, но их обязательное условие.
Со временем Юнг значительно углубил свою концепцию архетипа, придя к осознанию, что тот представляет собой не только психический феномен, но и бессознательную творческую основу для абстрактных идей и научных теорий. «Величайшие мысли человечества, — отмечал он, — кристаллизуются вокруг этих первообразов, словно следуя некоему сокровенному чертежу». Физик Вольфганг Паули подхватил эту мысль, раскрыв влияние архетипических структур на генезис научных теорий: «Выступая как упорядочивающие операторы и созидатели образов… архетипы образуют ту самую недостающую связь между чувственным восприятием и идеями, становясь предпосылкой, необходимой даже для построения научной картины природы».
Концепция архетипа у Юнга продолжает традицию платоновской мысли. Подобно тому, как у Платона «идея» — некий духовный прообраз — предсуществует и возвышается над «явлением» или феноменом, так и для Юнга архетип есть нечто изначальное. «Термин “архетип” отнюдь не современен — он употреблялся ещё до св. Августина как синоним платоновской “Идеи”». Архетипы суть «активные, живые устроения, идеи в платоновском понимании, которые создают наши мысли, чувства и поступки и непрестанно влияют на них».
Впервые Юнг использовал термин «архетип» в 1919 году, а в ранних работах оперировал понятием «первообраз» — выражением, к которому изредка возвращался и позднее. Однако эта замена оказалась не вполне удачной, ибо порождала недоразумения: «первообраз» обычно понимали буквально — как нечто с определённым содержанием, собственно «образ», тогда как по юнговскому определению он по сути своей принадлежит бессознательному и не может быть представлен нами. По аналогии с архетипом, «содержание первообраза определяется лишь тогда, когда он становится сознательным и наполняется материалом сознательного опыта».
Среди иных ранних обозначений встречались «унаследованные тропы» и «наследие» — Юнг предполагал, что они формировались на протяжении поколений как отпечатки типичных, повторяющихся жизненных переживаний. Позже он отказался от этих терминов, ибо они подразумевали нечто постепенно накопленное, некий специфический содержательный элемент, передаваемый по наследству, поскольку к тому времени он пришёл к пониманию, что архетипы суть структурные элементы, изначально присущие человеческой природе. Сам по себе архетип вневременен — это «чистая, нетронутая природа». Его истоки сокрыты от нас и лежат за пределами психологического и научного познания. «Вопрос о том, “возникали” ли когда-либо эти психические структуры и их элементы — архетипы, — остаётся метафизическим и потому неразрешимым». Достоверно лишь то, что они наследуются как незримые устроения бессознательного — вневременные константы человеческой природы. С другой стороны, их порождения (архетипические образы и идеи) формируются заново в жизни каждого индивида как обусловленные временем вариации вневременного мотива. Форма этих вариаций зависит в равной мере от бессознательного устроения (организующего архетипа), окружения, личного опыта и культурного контекста.
Чтобы прояснить различие между архетипом как таковым и его воплощением в архетипическом образе, Юнг часто прибегал к аналогии с кристаллической решёткой — незримой, но присутствующей в маточном растворе (подобно самому архетипу в бессознательном, регулирующему структурную форму), которая впервые проявляется в виде кристалла в зависимости от специфического соединения ионов и молекул (экспериментального материала). Каждый кристалл воплощает базовую структуру решётки, но в бесконечно разнообразных индивидуальных формах (как и архетипический образ в сознании).
Сам архетип остаётся гипотетической и невыразимой моделью. И если Юнг всё же ввёл это понятие в науку и неустанно уточнял его структуру — особенно в поздних, более дифференцированных формулировках, — то лишь потому что стремился создать визуализируемую модель. Конструирование моделей в науке — дело обычное. Любая дисциплина, сталкиваясь с невыразимыми реальностями, вынуждена проецировать их модели. Атом как таковой непредставим в пространстве и времени, но физик строит его модель, исходя из наблюдаемых эффектов. То же делает биолог, когда может изучать лишь внешние проявления организма, чьи внутренние процессы остаются для него недоступными. Этим же путём пошёл и Юнг, конструируя модель архетипа как такового на основе его наблюдаемых проявлений.