Дэвид Адамс Лиминг
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ 2
Кибела (Великая Мать)
Фригия
Рассказывают и такую версию легенды, в которой эта богиня родилась во Фригии. Среди уроженцев этих краев ходит следующий миф: в древние времена царь Фригии и Лидии по имени Мейон женился на Диндимене, и та родила ему дочь. Не желая возиться с ее воспитанием, Мейон приказал оставить девочку на горе Кибелий. Там, словно по какому-то божественному вмешательству, леопарды и прочие свирепые дикие звери предложили младенцу свои соски и таким образом накормили его. Женщины, пасшие стада неподалеку оттуда, стали свидетельницами происходящего и, пораженные столь странным явлением, выкрали у животных ребенка и назвали ее Кибелой, по имени горы, на которой та была найдена. Подросшая девочка поражала своей красотой и добродетелью, как и своим умом; ведь она первой придумала сделать многоствольную флейту из тростника и изобрела цимбалы и литавры, музыкой которых впоследствии сопровождались все ее игры и танцы. Кроме того, со временем она научила людей лечить болезни как скота, так и маленьких детей, используя магические обряды очищения. Благодаря тому, сколь часто младенцы спасались из рук смерти ее трудами и заклинаниями, а также в честь ее самоотверженности и привязанности к ним люди стали называть ее «Матерь Горы».
C. H. Oldfather, trans., Diodorus of Sicily, vol. 3, book 3.
Нана и Аттис
Фригия
Аттис — сын Кибелы в ее образе девственницы Наны, оплодотворенной божественной силой, принявшей форму спелого граната. Как и его мать, и многие другие мифические герои, он подвергается воздействию природных стихий и вскармливается диким зверем.
Ходят в мире легенды о том, как величественная скала Агдос приняла форму Великой Матери, и решил на ней как-то раз возлежать фригийский бог неба — Папас. Когда он спал (или, по иной версии, пытался взять силой богиню), его семя обильно пролилось на склоны скалы. Спустя десять месяцев гора зарычала и произвела на свет неукротимое, дикое существо, обладающее признаками сразу двух полов и их же удвоенной похотью. С самой неподдельной и жестокой радостью Агдистис, как позже прозвали это дитя, грабил, убивал и уничтожал все, что ему вздумается, не заботилась ни о богах, ни о людях, считая себя могущественнее всех на земле и на небе. Боги часто советовались между собой, как же усмирить его дерзость, но никогда не приходили к единому мнению. И тогда за дело взялся Дионис. Был один источник, к которому Агдистис часто приходил утолить жажду после своих забав и охоты. Хитроумный Дионис превратил родниковую воду в волшебное вино и затаился, выжидая. В конце концов, в точном согласии с его расчетом, к воде прибежал Агдистис, движимый жаждой, и с жадностью выпил сей странный напиток, почти мгновенно погрузившись в глубокий сон. Дионис ловкими движениями рук сделал шнур из волос и с его помощью привязал мужской член Агдистиса к дереву. Очнувшись от дурмана, чудовище резко вскочило и тут же кастрировало самого себя, превратившись в женщину. Земля впитала вытекшую кровь, а вместе с ней и оторванный член, из которого сразу же выросло плодоносящее дерево: миндальное или, по другой версии истории, гранатовое. Нана, дочь царя или же речного бога Сангария (Нана — одно из имен великой богини Малой Азии), заметила всю красоту плодов того дерева, сорвала один из них и приложила к своей груди. Плод вдруг исчез, а Нана понесла от него ребенка. Узнав об этом, отец в гневе заточил ее в темницу, объявив обесчещенной и приговорив к голодной смерти. Великая Мать накормила Нану плодами и пищей богов, позволив дать жизнь удивительнейшему мальчику, но Сангарий бросил ребенка на произвол судьбы. За малышом стала ухаживать коза, которая, когда его нашли, вскармливала малыша козьим молоком. Люди дали ему имя Аттис: либо потому, что attis по-лидийски означает «красивый мальчик», либо потому, что по-фригийски attagus означает «козленок».
C. Kerenyi, The Gods of the Greeks, pp. 89-90.
Мальчик-Кувшин
Индейцы тева
Мать этого ребенка-героя бог посетил, приняв форму влажной глины, прилипшей к ее ногам. «Нежеланное» дитя оказывается под действием чар, придающих ему форму кувшина для воды.
Среди людей, живших в Сикьятки, была одна прекрасная девушка, решительно не желавшая выходить за кого-либо замуж. Ее мать, всю жизнь занимавшаяся лепкой кувшинов, попросила как-то раз свою дочь ее подменить — ей нужно было сходить за водой. Девушка начала пытаться замесить глину своими ногами, как вдруг один из глиняных ошметков отлетел и угодил прямо в нее. От этого она чудеснейшим образом забеременела и через некоторое время родила. Мать девушки поначалу рассердилась на нее, но, приглядевшись, увидела, что родился не ребенок, а маленький глиняный кувшинчик. Когда мать спросила, откуда он взялся, девушка просто заплакала. Зато отец оказался очень рад тому, что у его дочери родился ребенок; и даже когда он узнал, что им оказался кувшин для воды, то все-равно очень полюбил его.
Отец ухаживал и с любопытством наблюдал за ребенком своей дочери, а тот в свою очередь рос, и уже через двадцать дней стал совсем большим. Кувшин научился говорить и стал принимать участие в играх детей, которые тоже вскоре полюбили его. Из его разговора с ним они узнали, что он — единственный в своем роде Мальчик-Кувшин. А вот мать его была безутешна, ибо не было у него ни ног, ни рук, и кормила она его через горлышко кувшина.
С наступлением зимы мальчик принялся упрашивать своего дедушку взять его с собой на охоту на кроликов.
— Мой бедный внук, — ответил ему дед, — но ведь ты не можешь охотиться вместе с нами, ведь у тебя нет для этого ни рук, ни ног.
— И все равно возьми меня, — сказал мальчик. — Ты сам уже такой старый, что наверняка никого сам не сможешь убить.
Дедушка в конце концов согласился и отправился в сторону гор, а внук катился за ним следом. Они заметили кроличий след и отправились по нему. Очень скоро перед ними выбежал кролик, и Мальчик-Кувшин пустился за ним в погоню, покатившись со скалы и, не сумев затормозить, на всей скорости ударился о камень. Кувшин разбился, и из него выпрыгнул прекрасного вида мальчик.
Мальчик несказанно обрадовался тому, что теперь он полноценный человек и что он наконец избавился от своей «скорлупы». На шее у него висело множество бус, в уши вставлены бирюзовые серьги, на ногах красовались мокасины, а на теле — куртка из лошадиной кожи. Он был красиво одет и прекрасен собой. До захода солнца он добыл аж четырех кроликов благодаря своим быстрым и сильным ногам. Возвращаясь, у подножия горы он встретил своего деда, но тот не узнал его. Он спросил у юноши:
— Не видел ли ты где-нибудь моего внука?
— Нет, я его не видел.
— Очень жаль… похоже, он потерялся.
— Я вообще никого и никогда не видел, — добавил мальчик, — но твой внук сейчас прямо здесь, перед тобой.
— Не внук ты мне.
— Нет, внук.
— Заканчивай дразнить меня. Мой внук похож на кувшин, у которого нет ни ручек, ни ножек.
Тогда мальчик нетерпеливо вздохнул и сказал:
— Старик, я говорю тебе правду. Я твой внук. Сегодня утром мы пришли сюда и стали выискивать кроликов, за одним из которых я и покатился. Погоня моя была недолгой, и я вскоре ударился о камень. Мое первое тело было изломано, и я вылез из него. Сейчас перед тобой тот самый, кто являлся твоим внуком. Ты должен мне поверить.
И старик поверил, после чего они вместе отправились домой. Когда в дом вошел красивый юноша, девушка смутилась, решив, что ее отец привел ей жениха. Но старик сказал:
— Перед тобой твой сын и мой внук — Мальчик-Кувшин.
Тогда бабушка спросила, как кувшин с водой стал юношей, и они повторили историю ей. Юноша стал гулять с другими мальчиками в деревне.
Однажды он спросил у матери:
— А кто мой отец?
— Я не знаю, — ответила она.
Он продолжал спрашивать, но она в ответ только заливалась слезами.
Наконец он сказал:
— Завтра я пойду и найду своего отца.
— Но ты не сможешь его найти. Я никогда не была ни с одним мужчиной, так что негде тебе искать его, — сказала она.
— Но ведь я знаю, что он у меня есть, — сказал мальчик. — И я даже знаю, где он живет.
Мать умоляла его никуда не ходить, но тот настаивал. На следующий день она приготовила ему еду на дорогу, и он отправился на юго-запад, в место под названием Хорс-Меса-Пойнт. В этом месте был родник. Подойдя к нему, он заметил человека, который шел немного в стороне. Тот окликнул юношу и спросил:
— Куда путь держишь?
— К роднику, — ответил юноша.
— Зачем ты сюда вообще пришел?
— Я пришел увидеть своего отца.
— И кто же твой отец?
— Он — тот, кто живет в этом роднике.
— Ну, тогда тебе своего отца никогда не найти, — подытожил мужчина.
— Ну, тогда я все равно пойду к роднику. Ведь там меня ждет мой отец, — не сдавался юноша.
— И кто же твой отец? — снова спросил мужчина.
— Я думаю, что мой отец — это ты.
— И с чего же ты это взял?
— Я просто знаю, вот и все.
Мужчина стал пристально смотреть на юношу устрашающим взглядом, пытаясь его напугать. Юноша продолжал повторять:
— Мой отец это ты.
Наконец мужчина сказал:
— Ты прав, я твой отец. Я вышел из источника, чтобы встретить тебя.
Он радостно обнял сына за шею и повел его к воде.
Там жило много людей. Многочисленные женщины и девочки подбежали к юноше и обняли его, ибо были искренне рады его приходу. Так он нашел не только своего отца, но и остальных его родственников. Юноша остался с ними на одну ночь. На следующий день он отправился в свой дом и рассказал об увиденном матери. Но вскоре после этого его мать заболела и умерла. Юноша подумал:
— Теперь мне нет смысла оставаться здесь с этими людьми, — и отправился к роднику. Там, среди других женщин и девушек, он увидел и свою мать. Его отец раскрыл, что тот не может больше жить в Сикьятки, поэтому он сделал мать юноши больной, чтобы та умерла и перешла жить к нему, к источнику. После этого они стали наконец жить все вместе, в глубине родника.
T. P. Coffin, ed., Indian Tales of North America, pp. 99-101.
Кутоис
Племена черноногих
Символом источника жизни, оплодотворившем деву, здесь выступает сгусток крови, подобный кусочку глины из прошлой истории. Юный герой очень быстро взрослеет и достигает большого признания.
Когда-то давным-давно, там, где сходятся Ту-Медисин-Крик и Баджер-Крик, жил один старик. Была у него любимая жена и две дочери. Случилось так, что пришел однажды к ним молодой человек, очень храбрый и сильный охотник. Старик сказал: «Отныне беру я этого юношу себе в помощники, а он, в свою очередь, получит обеих моих дочерей». Он отдал гостю в жены своих дочерей, а также все свое богатство, оставив себе один лишь только крохотный вигвам, в котором он жил со своей старой женой. Зять же поселился рядом, в большом и красивом вигваме.
Поначалу новоявленный зять был очень добр к старикам. Всякий раз, возвращаясь с успешной охоты, он отдавал им часть добытого мяса и сшил немало одеяний и шкур для их постели и одежды. Но шло время, и охотник стал относиться к ним все более холодно, а затем и жестко.
Зять согнал бизонов под большой бревенчатый затор у реки. Когда же он хотел убить кого-нибудь из них, то звал старика помочь ему; старик стучал по бревнам и пугал бизонов, а когда те выбегали, молодой человек стрелял в одного или двух, никогда не убивая попусту. Добычей своей он почти не делился; старики же все время оставались голодны, они стали худеть и слабеть.
Однажды утром охотник позвал своего тестя, чтобы тот спустился к реке и поохотился вместе с ним. Они отправились в путь, и молодой человек ловко сразил крупного, жирного бизона. Тогда он сказал старику: «Поспеши назад и скажи своим дочерям, чтобы они взяли собак и отнесли мясо домой. Тогда и тебе кусочек достанется». И старик сделал все, как ему было приказано, думая про себя: «Ну вот, наконец-то зять сжалился надо мной. Он поделится со мною частью нами добытого мяса». Когда отец вернулся с дочерьми и собаками, они помогли освежевать зверя, нарезали мясо, уложили его на собачью упряжку и отправились домой. Затем молодой человек велел своим женам разгрузить ее и сказал тестю, чтобы тот шел домой. Он не пожаловал ему даже самого маленького кусочка печени. Старшая дочь тоже не дала своим родителям ничего съестного, но младшая пожалела стариков и украла кусок мяса, подбросив его к их вигваму, когда ей предоставилась такая возможность. Зять строго-настрого запретил своим женам хоть чем-либо делиться со своими родителями. Единственное, что те получали из еды — сворованные младшей девушкой крохи, утаенные от своего вероломного мужа и сестры.
Однажды утром зять встал пораньше, подошел к вигваму старика и постучал ногой, чтобы разбудить своего тестя. Он вновь хотел, чтобы тот помог ему на охоте, постучав по бревну, дабы выманить одного-двух бизонов. Старик так и сделал, и выбежал бизон, и зять выстрелил в него, но только ранил. Зверь изо всех сил помчался прочь, но в конце концов остановился, упал и умер. Старик последовал за ним и дошел до места, где из раны бизона вытек особо большой сгусток крови. Подходя к крови, он споткнулся и упал, рассыпав по земле все стрелы из своего колчана; и пока он собирал их, то подобрал и сгусток крови и спрятал его в свой колчан.
— Что ты там поднимаешь? — спросил подоспевший зять.
— Ничего, — ответил старик, — я просто упал и рассыпал стрелы, вот и кладу их обратно.
— Будь ты проклят, ленивый и бесполезный старик, — сказал зять, — ступай назад и скажи своим дочерям, чтобы они пришли с собаками и помогли забрать эту мертвую тварь.
Он рывком отобрал у старика из рук его лук и стрелы. Старик отправился домой и рассказал все своим дочерям, а затем отправился в своей вигвам и сказал жене:
— Поторопись и поставь котелок на огонь. Я принес домой кое-что мясное!
— Ах! — воскликнула жена, — неужели наш зять так расщедрился, что подарил нам что-то вкусненькое?
— Нет, — коротко ответил старик, — но ты ставь скорее котелок.
Когда вода закипела, старик опрокинул колчан в котелок, и тут же из него раздался детский плач, как будто ребенка поранили, обожгли или ошпарили. Старики заглянули в котелок и увидели в нем маленького мальчика, которого тут же поспешили вытащить из воды. Удивлению их не было границ и предела. Старуха связала небольшую кроватку, чтобы положить туда ребенка, а затем они с мужем стали обсуждать случившееся. Они решили, что если зять узнает о том, что ребенок — мальчик, то тут же от страха убьет его, и решили объявить о том, что найденный ими ребенок — девочка. Это бы обрадовало зятя, так как тот непременно посчитает, что теперь у него появится еще одна жена. Ребенка же решено было назвать Кутоис («Сгусток Крови»).
Зять и его жены вернулись домой, и через некоторое время он услышал громкий плач ребенка. Он велел младшей жене пойти и узнать, кто этот ребенок — мальчик или девочка; и если это мальчик, то сказать, чтобы его убили. Вернувшись, она соврала, что это девочка. Своей младшей жене он не доверял, и потому решил послать еще и старшую, дабы выяснить истину наверняка. Когда та вернулась и сказала ему то же самое, что и ее сестра, он все-таки поверил и очень обрадовался: стоит немного подождать, и у него появится еще одна жена. Он сказал младшей:
— Отнеси своей матери немного пеммикана, немного, но достаточно, чтобы у ребенка было вдоволь молока.
На четвертый день ребенок вдруг заговорил и сказал:
— Привязывайте меня по очереди к каждому из столбиков вигвама, и когда я повисну на последнем, то веревка оборвется и я приземлюсь на землю уже взрослым.
Старуха так и сделала, и по мере того как она привязывала его к каждому столбу, было видно, что он растет, и наконец, когда его привязали к последнему, он стал настоящим мужчиной.
George Bird Grinnell, Blackfoot Lodge Tales, pp. 29-32.
Хайнувеле
Индонезия
Священная дева Хайнувеле, миф о которой был записан Адольфом Йенсеном, а затем пересказан Джозефом Кэмпбеллом, чудесным образом рождается из капли крови. Ее имя означает «Стебелек кокосового ореха».
В начале всего девять семей человеческих спустились с Горы Нунусаку, где они выросли из гроздьев бананового дерева. И остановились эти семьи в Восточном Сераме, в месте, известном под названием «Девять Земель Танца», которое находится среди джунглей между Ахиоло и Варолойн.
Был среди них человек, которого звали Амета, что означает «Темный», «Черный» или «Ночь»; он не был женат и не было у него детей. Однажды он вышел на охоту вместе со своей собакой. Через некоторое время собака учуяла кабана и гналась за ним до тех пор, пока они не добежали до озера. Кабан прыгнул в воду, а вот собака, смирившись с поражением, осталась на берегу. Кабан, устав плыть, в конце концов пошел ко дну, но его выловил из воды Амета, к тому времени уже успевший добежать до озера. И в бивне кабана нашел Амета кокосовый орех, хоть и не понял он, что это — ведь тогда в мире еще не существовало кокосовых деревьев.
Когда Амета вернулся в хижину, он поставил кокос на полку и накрыл его тканью со змеиным узором, а затем отправился спать. Ночью явился к нему расплывчатый образ человека, который сказал: «Кокос, который поставил ты на полку и накрыл тканью, должен теперь ты посадить в землю; иначе он не вырастет». С наступлением утра сделал Амета так, как было ему велено, а через три дня на этом месте уже стояла высокая пальма. Еще через три дня она зацвела. Амета вскарабкался на дерево, чтобы собрать плоды, из которых он хотел сделать себе напиток, но пока он пытался их срезать, он нечаянно порезал свой палец, и его кровь пролилась на пальмовые листья. Он вернулся домой, чтобы перевязать палец, но, вернувшись к пальме еще через три дня, обнаружил, что в том месте, где его кровь смешалась с соком кокоса, появилось чье-то лицо. Еще через три дня на этом месте выросло человеческое тельце, а когда он вернулся еще через три дня, то обнаружил, что из капли его крови появилась настоящая маленькая девочка.
В ту ночь ему снова приснился тот образ. Он сказал: «Возьми ткань со змеиным узором, аккуратно заверни девочку с кокосового дерева в нее и отнеси домой».
Следующим утром Амета отправился со своей тканью к кокосовому дереву, вскарабкался на него и аккуратно завернул девочку в ткань. Он аккуратно спустился с дерева, отнёс её домой и назвал девочку Хайнувеле. Она росла быстро и спустя три дня уже превратилась в юную девушку. Но Хайнувеле не была обычным человеком; когда она отвечала на зов природы, вместо экскрементов из нее выходили различные ценные предметы, например, китайские блюдца и гонги, что сделало ее и ее отца сказочно богатыми.
Joseph Campbell, The Masks of God: Primitive Mythology, pp. 173-174.
Коатликуэ и Уицилопочтли
Ацтеки
В истории Уицилопочтли аналогом божественной силы, животного, куска глины, сгустка крови или граната становится клубочек из перьев колибри. Герой, подобно Будде и Кетцалькоатлю, рождается уже наделенным качествами взрослого человека; таким образом, он оказывается способен защитить себя от злонамеренных сил, которые тут же вероломно атакуют его.
Миф о рождении Уицилопочтли проливает свет на саму суть молодого божества. У его матери, Коатликуэ («Она в платье из змей»), жившей на горе Коатепек («Змеиная гора»), была семья, состоявшая из дочери Койольшауки («Золотые колокольчики») и великого множества сыновей, известных под общим именем Сенцонуицнауа («Четыреста южан»). Однажды во время ритуального жертвоприношения на вершине горы на нее упал клубок перьев. Богиня поместила его в свое лоно, и вскоре заметила, что понесла ребенка. Сенцонуицнауа, подстрекаемые Койольшауки, задумали убить ее, чтобы смыть с себя позор, который, как они считали, постиг их из-за бесчестья матери. Коатликуэ была очень напугана, но еще не рожденный ребенок уверенным тоном велел ей не бояться. Один из Четырехсот, пожалев свою мать и брата, сообщил им о приближении беды, и бог родился прямо перед их появлением: в полном облачении, с синим щитом и острым дротиком; его конечности были выкрашены в синий цвет, а голова украшена пестрыми перьями. Приказав своему слуге зажечь факел в форме змеи, Уицилопочтли забил им Койольшауки и, разорвав на части ее тело, закинул ее голову на вершину горы Коатепек. Затем, сжав покрепче свое оружие, он бросился на братьев и сразил почти всех Сенцонуицнауа, лишь немногим из них удалось бежать в сторону юга, в Уицламп — «Долину колючек».
Louis Gray, ed., The Mythology of All Races, vol. 11, Latin-American, p. 60.
Литуолон
Банту
Этот африканский бог-герой чудесным образом рождается от очень старой женщины. Он вмиг достигает совершеннолетия и уничтожает силы зла, которые возжелали его поглотить. Литуолон — спаситель, который с детства напоминает нам Геракла, Кутоиса и Будду.
Средь сказаний на южном сото ходит история о чудовище-людоеде, в пасти которого сгинуло столько людей, что в конце концов на Земле осталась одна лишь немощная старуха. Ей чудом удалось скрыться и без помощи мужчины родить ребенка, украшенного амулетами, которому она дала имя бога Литуолона. В тот же день, когда он родился, Литуолон подрос и возмужал, став полноценным мужчиной. Он спросил у матери, есть ли на свете мужчины кроме него, и старуха поведала ему историю о роковом чудовище по имени Каммапа. Лишь только услышал юноша о его зверствах, так взял в руки нож и отправился на его поиски. В пылу сражения Каммапа заглотил Литуолона целиком, но то обернулось победой героя: он разорвал внутренности чудовища на куски и спас из его желудка многие тысячи несчастных людей.
Larousse World Mythology, p. 522.