Джослин Годвин
ИЗБРАННЫЕ ГЛАВЫ
*При использовании смартфона, рекомендуем располагать его горизонтально
Иллюстрированная книга о разнообразных мистических религиях, которые процветали на заре христианской эры.
Эта книга, обращаясь в прошлое, показывает, что поиск духовного просветления в религиях Востока, акцент на духовном развитии и опыте, а также интерес к скрытым знаниям глубоко укоренены в западной культуре.
Это дает мифам, магии, обрядам и мудрости ушедших эпох новую жизнь, делая их понятными для современных читателей.
Перед вами живой и подробный обзор религий, от культов Митры, Диониса и Орфея до культов Богини, эзотерического христианства, иудаизма и гностицизма.
Кроме того, в книге вы найдете множество разнообразных иллюстраций; разбор символики картин, статуй, рельефов и других визуальных образов дает массу дополнительной информации об этих религиях.
Введение
Великое многообразие путей открылось народам Средиземноморья и Европы в последние столетия до Христа и в первые века после него. Подданные Римской империи наслаждались беспрецедентной свободой выбора в делах религии, непревзойдённой вплоть до наших дней. Сходств так много, что, кажется, будто нынешние времена в ускоренном темпе повторяют прошедшие. В таком случае можно использовать историю прошлого как линзу, через которую четче видится современность, и наоборот. В обеих эпохах мы видим вырождение древних религий из-за утраты искренного энтузиазма (в первоначальном смысле этого слова)[1]. Священнослужители цепляются за свои ритуалы из страха или привычки, неспособные научить народ чему-либо, кроме нравственности. Древние религии Рима окаменели и потухли так же, как современное «церквианство», но альтернативные пути агностицизма или атеизма, хоть и были полезны как очищение, однако оставляли душу безрадостной, как происходит и сейчас. Озарение нисходит с другого направления, отвечая на нужды души: lux ex Oriente. В те дни культы Малой Азии, Египта и Ближнего Востока изливали свой свет на Империю; открытие религий Дальнего Востока во всем их многообразии вдохнуло новую жизнь в устремления восприимчивых к ним людей Запада. Они возвестили, что единственный смысл жизни есть духовное развитие, и в них каждый мог найти себе методы, наиболее близкие к его природе и уровню. Это, конечно, может привести современного человека обратно к Христу, но такая встреча будет наполнена новым пониманием. Теория перетекает в опыт, и мистерии — «то, что сокрыто» — становятся главной задачей жизни.
Слишком долго мы читали о древних религиях у неверующих ученых или христианских шовинистов, отделяющих древнюю религию сначала от жизни, а потом и от веры. Я с глубоким почтением отношусь к трудолюбию и приверженности наших археологов и исследователей античности, но не к подходу, который уравнивает мистерии с классификацией глиняных черепков. Исследования живых религий теперь отходят от обязательного агностицизма, ранее ожидавшегося в современной академической среде, и древние религии не должны быть исключением. Я хочу узнавать о Платоне не у логического позитивиста, а с платоником.
Возможно ли постижение без веры?
За систему отсчета я беру «вечную философию» за неимением лучшего обозначения философии, которая предполагает трансцендентальное единство, стоящее за всеми религиями, которые в свою очередь будут актуальными своему времени и месту попытками указать путь к истинной цели человеческого существования. Множество людей могут принять это в отношении к крупным религиям наших дней: индуизму, буддизму, христианству и исламу, но все меняется, когда встает вопрос об более далёких нам религиях Кибелы, Митры или Орфея. Зачастую они рассматриваются лишь как причудливые и скорее «упадочные» попытки восстановить веру в древнеримские религии, но они были чем-то большим. Им следовали миллионы людей, не столь отличавшиеся от нас, живущие и умирающие согласно этим странным (для нас) верованиях.
Сознательное усилие воображения обязательно для понимания. Одного сопереживания религиозному порыву в целом недостаточно: необходимо поставить себя на место, скажем, человека, для которого Кибела будет Богом — и всем тем, что это слово может значить. В случае мистериальной инициации нужно представить всю жизненную историю, здесь и сейчас вращающуюся около этого великого события. Вспомните ярчайшие моменты своей жизни, необратимые выборы и решения, более всего повлиявшие на ваш рост от рождения до смерти: женитьбу, выбор карьеры, знакомства с важными людьми… Представьте, что вам предстоит столь же значимая инициация в мистерии Великой Матери через тавроболий, ритуальное заклание быка. Вообразите себя в дни подготовки: ваше беспокойство, то, как тяжела и затратна постановка всего действа, кульминацией которого станет обливание теплой кровью в яме, пока бык умирает на платформе над головой. Вот один из тех опытов, ради которого вы жили, и вы уже никогда не будете прежним.
Я подобрал один из крайних случаев, хоть и не самый экстравагантный, как позже обнаружит читатель. Лично мне эта идея кажется отталкивающей, равно как меня отталкивают определенная еда. Однако я не буду называть её отравой только по этой причине. Есть те, кто ей насыщается и кому она подходит, и точно так же, по моему мнению, дело обстоит с религией. Но как можно обнаружить верный путь в практиках и верованиях, столь далеких от современных аппетитов? Лишь через понимание, что к цели идут множество путей и множество людей, причём каждый из которых прокладывает к цели дорогу, знает он об этом или нет.
Переживания и заботы посвященных знакомы немногим, и тем, кто их не разделяет, они даже не снились. Чем они серьезнее, тем секретнее: если выставлять их на публику, высок риск быть понятым неправильно. Именно поэтому они «тайные». Мистерии окружают молчанием, чтобы избежать бесцельных споров и недоразумений, а порой — чтобы просто сохранить голову на плечах. В большинстве своем люди страдают ксенофобией и ненавидят то, что не понимают. Нашел жемчужину — не мечи ее свиньям, «чтобы они, обратившись, не растерзали вас».
В Античности молчание хранили с похвальной строгостью: самый пытливый исследователь знает очень мало о том, что происходило в ритуалах этих религий. Записывать было дозволено лишь то, что могло быть обнародовано; в остальном лучшим хранилищем была память, а стражем — тишина. Но самым выразительным языком мистерий был язык символический, а не вербальный. Символы ускользают от сдерживающей точности слов — такая точность прикалывает идеи булавкой, словно бабочек к их рамке, хотя они должны свободно порхать по всем уровням бытия и смысла. Из этого следует, что множество визуальных образов в этой книге могут иметь мириад интерпретаций, из которых лишь одна дана в описании. Вечная игра уровней и точек зрения, которая лишь поначалу кажется произвольным — вот упражнение, что развивает восприимчивость разума к символизму.
Ярлыки относят предметы к различным религиям, сектам и культам, ведь учёные изучают их именно в таком контексте. Если смотреть на них более широко, то можно увидеть определенные духовные установки и направления, описанные в разделах пяти Путей ниже. Эти пять Путей свойственны не только рассматриваемому в книге периоду — будь это так, от них было бы мало пользы. Один или несколько Путей можно найти в каждом стремлении человека, вне зависимости от эпохи и расы. Именно потому, что мистериальные религии ведут своих последователей по этим архетипическим дорогам, эти религии одновременно обоснованы и постижимы.
[1] . Греч. Ενθουσίασις — захваченность божественным, например, энтузиазм пифии или вакханок (прим. пер.).