I. Древнеримские божества

Государственная религия Рима напоминала скорее традиционную англиканскую церковь: дело серьезное, но без мистики, уважаемое, но невзыскательное в вопросах личного энтузиазма или духовных усилий. Религия поддерживала институт семьи и государства, подчеркивая праведность в исполнении как духовных, так и светских обязанностей. Каждый отец был великим понтификом своего семейства, и каждая дочь была весталкой собственного священного огня. Благоговение перед богом отражалось в почитании родителей — микрокосм семьи отражал макрокосм Рима и мегакосм довольно небольшого мироздания. Такая религия воспринимает богов не философски, непосредственно, как существ, несколько превосходящих людей и откликающихся на их призывы. Такая религия ищет награды в этой жизни и воспринимает смерть концом всех намерений и целей существования каждого человека. После смерти всех ожидает Дис, темный подземный мир, где снуют тени, не радостные и не печальные — едва помнящие себя оболочки потрепанных жизней. Следовательно, нет нужды увековечивать мертвых, как египтяне или этруски, в гробницах, украшенных исполненными ликующей красоты фресками, ведь тени не смогут оценить такой жест.

Древнеримская вера холодна и прозаична — ее учредил легендарный Нума Помпилий по воле самого Юпитера, чтобы сохранить status quo между людьми и богами. Юпитер, Марс, Янус, Квирин и Веста входили в первоначальный пантеон индигетов, причём отдельная секта почитала солнце, Родное Солнце (Sol Indiges), как защитника Рима. Вместе они господствовали над очевидными делами будней — война, погода и домашний очаг. Для некоторых людей такой религии — или же никакой — хватало с головой, равно как и в наши дни. Однако, в ней отсутствовала концепция Абсолюта, не было настоящей Великой Матери и надежды на загробную жизнь. В следующих главах мы рассмотрим альтернативные и дополнительные религии, отвечающие на духовные нужды, которые столь посредственная вера не могла удовлетворить.

Первыми пришли чужеземные богини: Астарта из Финикии во времена Первой Пунической войны (264–241 годы до н.э.), Кибела в 204 году до н.э., а также Исида в первом веке до н.э. Религии Финикии и Восточного Средиземноморья обладали сильными иррациональными аспектами, а религия Египта привлекала интеллигенцию и эстетов (для них обоих путеводной звездой была Александрия), но в особенности — женщин среднего класса — из тех, что сегодня увлекаются йогой, очередным экзотическим культом. С ростом приверженцев власти постарались латинизировать поклонение и очистить его от уж слишком чужеземных деталей (подобно тому, как йога адаптировалась для воцерковленных). Время от времени эти культы вовсе подавлялись — с культом Исиды это случалось как минимум пять раз между 59 и 48 годами до н.э. Однако же Вергилий, писавший свой политический эпос, «Энеиду», смог нанести образ Кибелы на щит своего героя, поскольку ее считали Великой Матерью троянцев, то есть, и всего Рима. Грубый и воинственный Веспасиан мог искать священных снов, вместе со своим сыном, Титом, в храме Исиды. Обычно такие факты равнодушно пролистывают в книгах по истории, но можно сравнить их, скажем, с Эйзенхауэром, проходящим ретрит в ашраме последователей Кришны.

Может, как раз из-за того, что римская религия была столь скучна, римляне были необыкновенно терпимы к чужим верованиям. Государства следовали по пути приспособления религии, а не разжигания ненависти или гонений, и когда преследования и подавления случались, они редко случались беспричинно. Например, самые серьезные нападки на последователей Исиды были вызваны скандальным соблазнением уважаемой матроны жрецом храма Исиды. Преследования христиан и иудеев, как правило, следовали за их отказом признавать римских богов — такую мелочность язычники воспринимали как упрямство чистой воды, и, что хуже, как угрозу политическому единству Империи. Раз Александр Север может чтить Аполлона, Христа, Орфея, Александра и Авраама в своей личной молельне, то почему же его подданные (которых он, впрочем, не принуждал) не могут быть таких же широких взглядов? Но за всей веротерпимостью и синкретизмом скрываются глубокие искания Абсолюта, который способен растворить региональные и эстетические различия. Не может быть Многих без Единого. На государственном уровне подобные искания прошли путь от обожествления императора к солярному монотеизму. К концу третьего века н.э. Аврелиан возобновил древний культ Родного Солнца как «Непобедимого Солнца» (Сол Инвиктус), назвав его верховным богом, синтезом Гелиоса, Аполлона, Митры и всех сирийских Баалов. Старая религия Януса, Квирина и других, уже пошатнувшаяся благодаря успехам восточных культов, не смогла пережить возвышение солярных жрецов над традиционным римским жречеством Аврелианом. Не Марс был на знамёнах в последней битве античной веры, а войско Непобедимого Солнца под предводительством Лициния против Церкви Воинствующей под предводительством Константина.

Падение Титанов

До рождения олимпийских богов правили Титаны, первенцы Небес и Земли. Юпитер сразил титанов после того, как они пожрали его сына, Диониса-Загрея, и из их праха он создал человеческий род. Поскольку титаны поглотили плоть Бога, человечество несет в своем грубом, титаноподобном теле божественную искру, которую можно высвободить мистериальными инициациями. Весьма уместно, что эти гибриды украшают гробницу: их верх сияет благородством даже в поражении, а разделяющийся низ представляет собой извивающихся змей.

Юпитер в Зодиаке

Отец Неба, предводитель римского пантеона и олимпийский правитель богов и людей, Юпитер Наилучший и Величайший (Jupiter Optimus Maximus). Он — божество небес и глубин, всего мироздания, сотворенного им же: поэтому Юпитера изображают, как универсального бога, силы которого главенствуют в зримом мире — мире Зодиака, который держит Атлант, и мире дня и ночи, изображённого Диоскурами под его престолом. Планета Юпитер — одно из его низших проявлений, в то время как для ограниченного, чувственного зрения Всеотец являет себя богом неба, управляет погодой и мечет молнии. Те люди Востока, теология которых построена на едином, всемогущем существе — боге неба или метафизических принципов — узрели в Юпитере римский аналог их Господа, откуда и берутся многие его адаптации в другие культы и страны, вроде Юпитера из Баальбека, Юпитера Долихена из Коммагены и Юпитера-Сабазия в Анатолии. С помощью подобного синкретизма он приобрел черты, далекие от антропоморфного Зевса греческой мифологии, и неуклонно превращался в святого и непостижимого Бога-отца иудеев и христиан. Сопутствующее ослабление его близости к человеку компенсировалось разнообразными спасителями, которые наводили мосты между человечеством и Величайшим и Главнейшим Юпитером. Хоть и не было мистерий, ему посвященных, он и есть raison d’être их существования, и в некотором смысле Отец большинства их основоположников.

Диана-Луна

«Королева и охотница, целомудренная и желанная…» Так Бен Джонсон кратко изложил парадокс натуры Луны: управительница плодородия, но сама бесплодная; соблазняет красотой, но, тем не менее, убийственна, и в этом убедился Актеон, подошедший слишком близко. Ее нарастания и убывания попеременно то заставляют растения цвести, то умерщвляют их, о чем знают опытные фермеры. Луна также представляется первой ступенью пути к высшим мирам: туда отправляются все души, покидая землю, и оттуда же приходят к новым жизням. Это — очередное проявление дуальности Луны, управительницы рождения и смерти земного царства.

Венера и Нимфы

Венера, путешествуя с легионерами к Северной Англии, узнала, что уже почитаема как триединая богиня Бригит, аспект Великой Матери. Как и Луна, она приносит плоды растениям, животным и людям, и раз без воды не может быть никакой материальной жизни, она, подобно растительному началу, тоже поднимается из волн. Её прислужницы — или иные её обличия — держат корзину и кувшин, символы изобилия, и, возможно, намекают на явления Венеры в небе в виде Утренней и Вечерней Звезды.

Асклепий, Аполлон и Кентавр

Древнегреческий бог целительства Асклепий (лат. Aesculapius) был сыном или воплощением Аполлона. Его взрастил и обучал мудрый кентавр Хирон. Если миф о кентаврах восходит к диким фессалийским племенам, чья культура верховой езды сделала их неотделимыми от их коней, то Асклепий вполне мог быть настоящим «героем», который приобрел свои знания у некоего племенного шамана. Но это — лишь евгемеризм, не учитывающий действительность, известную целителям реальным: целительную силу природы можно призывать и направлять — vis medicatrix Naturae. Асклепий воплощает собой духов исцеления, без устали работающих, чтобы уравновесить наше состояние во время болезни.

Главное святилище Асклепия было в Эпидавре, значимые центры были также в Афинах, Пергаме и Косе, в которых происходило и происходит физическое и психическое исцеление. Одним из методов лечения был сон: проводя ночь в священном месте, спавший больной получал пользу от целительных сил, и часто мог быть благословлён посланием бога во сне. Такой опыт можно сравнить с «большим сном» шаманов, а также с современным человеком, которому подобное сновидение приносит уверенность и понимание дальнейшего пути. Элий Аристид, писавший во II веке нашей эры, составил подробное описание своего «опыта» в Пергаме, пронизанное благодарностью Асклепию.

Асклепий на острове Тибр

В 293 году на Рим обрушился мор. В Книгах Сивиллы обнаружили совет привезти Асклепия из Эпидавра. Немедленно была отправлена небольшая делегация; неизвестно, что именно она сделала или привезла, но чума, похоже, остановилась. Двумя годами позже римляне церемониально привезли бога, воплощенного в змее. По мере приближения к острову Тибр она соскользнула с корабля и поплыла к берегу, а римляне, очень чувствительные к знакам, воздвигли на этом острове храм Асклепия. В наши же дни здесь находится больница и церковь, названная именем его христианского аналога — святого Варфоломея.

Под влиянием все новых духовных течений Асклепий стал казаться скорее звеном между человеком и далеким обезличенным богом, лечащим не только болезни, но и душу. Уже в новой роли он появляется в трудах герметизма — как один из сыновей, наставляемых Гермесом. Однако кем бы он ни был — богом, спасителем или учеником, — он сострадателен и предлагает своим последователям знание, целительное или тайное, которое поможет устранить помехи на пути развития. Его символ — посох, обвитый змеями, символизирующий одновременно тончайшие телесные потоки и повороты эволюционного пути души.

Океан

Огромная голова, целиком покрытая водорослями и увенчанная кораллами и клешнями крабов, поднимается из лона вод. Кругом рыбы и ракообразные, олицетворяющие богатство подводного мира, которое африканцы из Суса все еще могли, как Гомер, называть «не собранным». Океан — член первобытной троицы, сын Неба (Урана) и Земли (Геи). Он олицетворяет буквальный океан, который по древнейшей географии опоясывал Землю, магнитное поле, что окружало землю по мнению некоторым древних мудрецов, а также возможности океанического мира, который пока не имеет формы, и пустоту, как воды Бытия. В человеке он вызывает чувства бесконечной глубины и ширины, отождествляемые с открытым морем: обезличенная необъятность, насколько осязаемая, что вызывает ужас.

Зодиак, Теллус, Времена года

В поздний эллинистический и императорский периоды возвысились некоторые божества-посредники: музы, сирены, Оры, Хариты и образы времен года. Последние, в свою очередь, делят землю и время года на четыре части, накладывая четкую схему на круговое вращение планеты. Они отражают совершенство четвертичности, также наблюдающееся в циклах времени (см. Юга в индуизме) и сторонах света.

Теллус (Земля) в окружении времен года часто использовалась во времена ранней империи как аллегория мира, достатка и всеобщего порядка, которые привнес августовский мир. Фигура мужчины без каких-либо опознавательных признаков может быть Хроносом (Временем), проворачивающим зодиакальный круг. Но учтем контекст — мозаика происходит из храма Митры. Скорее всего, эта фигура являет собой Солнце, супруга Земли, творящая сила которого по мере продвижения по зодиакальному кругу и временам года делает землю все более плодородной. Стало быть, Земля и Небо образуют единую счастливую семью.

Времена года

Мистериальные религии знали, что мертвых ожидает участь получше вечного бессознательного блуждания по Дису. Странствие по планетарным сферам к миру, метафорически расположенному над недвижными звездами, было настоящей целью человеческого бытия (см. Введение), и эта надежда запечатлена на многих саркофагах поздней Империи. Как и Юпитер на изображении 18 и многих других иллюстрациях (8, 50, 63, 75, 139, 142), портреты усопшей пары, мужа и жены, обрамлены зодиакальным кольцом. Это означает, что после своей смерти они достигли космогонического статуса. Весьма вероятно, что они были последователями Диониса, ведь на сцене сбора винограда под ними резвятся путти, выжимающие из винограда отравляющих «духов» — очевидный символ извлечения души из тела.

Времена года, стоящие здесь, как геральдические щитодержатели, поддерживают космический закон в полной гармонии, царящей в загробном мире. Маленькие крылатые мальчики также символы любви и смерти. Зима, одетая во фригийские одежды — Ганимед, фригийский пастушок, который полюбился Зевсу и был им же похищен, назначенный затем виночерпием Олимпа и зимним созвездием Водолея. Если бы другие времена года не потеряли своих рук и отличительных символов, то мы могли бы определить и их. И Гипнос, и Эрос изображались крылатыми юнцами, призывающими в потусторонний мир через смертный сон или мечты влюбленного. Но в тоже время эти персонажи, что более всего очевидно на примере Ганимеда, также символы самой души, представленной в невинной юности, охваченной восторгом божественной любви или летящей к небу на своих крыльях.

Пан и Гермафродит

Ужас Пана, осознавшего, что эта прекрасная женщина на деле гермафродит — «ярость Калибана, не находящего в зеркале своего отражения». По Платону чистое, взаимное единство душ — явление чересчур чистое для звериного эго. Оба героя принадлежат сумеречному миру сатиров, фавнов, кентавров и силенов, которые по древнему преданию населяли землю. Восприимчивые люди все еще могут увидеть их потомков. Такие ранние состояния эволюции человека, андрогинные и полузверские, повторяются и в утробе матери. Потому для мистериальных посвященных, знающих истинную предысторию человечества, такая непристойная сцена имеет глубокое значение.

Божества Делоса

Эта семья титаниды Лето, ее детей Аполлона и Артемиды, а также ее сестры Астерии, что была превращена в остров Ортиджи (или Делос), место рождения бога и богини. Причиной, по которой этот ритуальный поднос украшен божествами Делоса, вероятно, стало жертвоприношение Юлиана Аполлону на этом острове в 363 году нашей эры перед его отправлением в последний поход против персов. Грандиозность замысла и слабость исполнения показывают тенденцию к угасанию веры в старых богов и отчаяние Юлиана, пытавшегося возродить их былое величие. Здесь уместно вспомнить его визит в другое святилище его любимого бога в Дафне, близ Антиохии, где он надеялся увидеть массовые народные гуляния на ежегодном празднестве. Вместо этого он увидел одинокого жреца, готовящегося принести в жертву всего-навсего одного гуся.

Купить книгу

Вернуться к началу

Pages: 1 2 3